Помните, где Киса Воробьянинов нашел последний стул? Точно. В новеньком , только что построенном Центральном Доме Культуры Железнодорожников, что на Каланчевской площади у Трех вокзалов. Построили его, якобы, на те самые денежки, что выручили от продажи сокровищ, поисками которых руководил великий комбинатор Остап Бендер.
Так вот. Давича мы с однокашницей Ириной буквально ступали по следам прототипа Кисы, который быстрыми шагами удалялся от особняка в стиле "неогрек", крепко сжимая ручку увесистого саквояжа. Удалось ли господину/гражданину безнаказанно скрыться? Московская городская легенда однозначно утверждает, что...
А были ли сокровища?
Пока экскурсанты слушали байки экскурсовода, мы — парочка " московских озорных гуляк"— исподтишка придирчиво оглядывали интерьеры. Стулья? Да, сульев там было навалом. Готические с резными зубчатыми спинками, барОчные с извилистыми вензельками, ампирные... Но стоит ли предавать им значение. Про стулья, нам уже все наврали, ой, простите, ввели нас в заблуждение Ильф и Петров. В особняке же, который в начале 20го века возник на Новой Басманной, и без них предостаточно мест для тайников.
Проникнув внутрь через парадное, которое непарадно пристроилось с правого боку здания, мы очутились в небольшом вестибюле. Почти весь его занимала грандиозная мраморная лестница. Ирина оперлась на широкий поручень и, делая вид, что внимательно слушает экскурсовода, аккуратно простукала перила. Это был целый многотонный кусок мрамора, без пустот. Значит тайника в лестнице нет, а под лестницей, непременно живет какой-нибудь Гарри Поттер... Мы вычернули этот объект из списка претендентов.
Ступени привели нас в затейливый холл, где, то заигрывали, то спорили друг с другом сразу несколько архитектурных стилей. "Эклектичненько", подумала я, присматриваясь к лепнине богато изукрасившей карнизы и потолок. "Подделка", шепнула Ирина, прикоснувшись пальчиком к мраморной стене. "Это штукатурка", вынесла она свой вердикт.
Дальше, исследуя зал за залом, мы все больше убеждались, что в особняке, как в шкатулке неопытного коллекционера, перемешались драгоценности и фальшивки. Подоконники и оконные откосы из натурального оникса и яшмы соседствовали с панелями обтянутыми якобы "кожей с тиснением" из папьемаше. Замечательный, хоть и потоптанный временем, наборный паркет сложного рисунка расстилался под потолочной росписью с настолько невнятным сюжетом и исполнением, что неловко было поднять к ней взоры. "Крутой замес", вертелось у меня в голове...
"Смотри", произнесла Ирина и отодвинула один из 24х стульев, что окружили длинный 7ми метровый, не меньше, стол в парадной столовой.
"Обалдеть", неосторжно вылетело из меня. Там были коленопреклоненные фигуры атлантов. Они держали на плечах столешницу. У их ног небрежно лежали ангелочки и щекотали им пятки. Тут и там стояли корзины наполненые цветами и фруктами. "Боже, что это ", прошептала я. "Фарфор", прозвучал голос гида в наушнике. "Точно, фарфор, " кивнула Ирина и потрогала нос одного из атлантов. "Не отставайте", напомнил наушник, осипшим голосом нашего поводыря.
Портал двери следующего зала заметно отличался от предыдущих. Массивный резной портик демонстрировал красоту древесины дуба, подчеркнутую торжественным узором резьбы. Ну, какой дворец, а уж тем более купеческий особняк с претензией, не имеел в себе эту модную в те поры изюминку — готическую залу.
Вязь резьбы покрывала ее стены, потолок, мебель, камин. Если бы не трудности с передвижением, и пол постигла бы та же участь.
Мы присели на выстроившийся вдоль стены ряд стульев, спинки которых напоминали зубы дракона. "Ты чувствуешь", озадачила меня вопросом Ирина, "эту энергию". Я закрыла глаза. Наушник, неожиданно зашипел. Сквозь помехи я разобрала: "именно эта дверь открывалась и являла всем победителя... шшшш... битвы экстрасенсов." "Тут снимали какой-то сезон", подтведила Ирина. "Магия, кругом магия", мелкнуло у меня в голове. Сумрачное освещение залы наполнилось тенями, еще немного и безголовый Ник выплывет из мрачного угла. "Бежать", возникла спасительная мысль.
Вслед за удаляющейся группой я очутилась в курительной комнате. "Что вы курите?— резонный вопрос, естественно возникший в этом пространстве , скользнул в голове. Череда событий, приведшая нас сюда, делала его почти актуальным. Мавританский узор ковром устилал стены, словно наполняя относительно небольшое помещение дымкой.
"Вентиляция", прочла я по губам Ирины и увидела решетки искусно спрятаные за резными орнаментами. Оконные откосы и стены, так же скрывали за металлическими забралами выходы вентиляционных шахт, паутиной опутавших все стены здания. "Какой выбор для устройства тайника", почти вслух произнесла я.
Наушник кашлянул: "За прошедшие 100 лет особняк занимали многие организации, мысли, о возможно спрятанных в нем сокровищах, будоражили авантюрные умы. Кладоискатели простукивали стены, вероятно, даже, прозванивали их металлоискателями. Но тайник так и не удалось найти..." Мы переглянулись.
Неужели, история о том, как бдительные дружинники задержали подозрительного гражданина, который оказался хозяином особняка, вернувшимся за своими сокровищами, правда? Неужели, напуганный возможными последствиями, несчастный, все нажитое непосильным трудом, дочиста передал лично товарищу Дзержинскому и отбыл в заграницы, получив пожизненный пенсион от советского правительства? "Да, ну, бред!", прочла я в глазах Ирины. "Ну, да", заговорщически улыбнувшись ей в ответ, я мечтательно вернулась к мыслям о тайнике.
P.S. Хозяином особняка был купец первой гильдии, золотопромышленник Николай Дмитриевич Стахеев. Говорят, он был среди лидеров российского списка Форбс на начало прошлого столетия. Удачливо участвуя в торговых сделках, он стремительно прирастал богатством. За мильон, а может и более, тех старых царских денег, был построен его московский особняк. НО... ,это НО всегда все портит, он был заядлым игроком и регулярно просаживал изрядные суммы в казино Монте-Карло. Сам в новом доме он почти не жил. Сдавал его в наем. После революции, национализировавшей все источники дохода купца, в России он не бывал, а пенсию получал от одного из казино, которое когда-то сильно обогатилось за его счет. Сейчас в особняке Стахеева находится Центральный дом детей железнодорожников.