Наверное, сразу возникнет вопрос, а что я делал на встрече анонимных наркоманов? Тут все просто. Мой коллектив пригласили выступить. Мы согласились. Ну, а почему бы и нет.
Поскольку в названии мероприятия есть слово "анонимный", я считаю правильным не вдаваться в подробности. На всякий случай поясню. Тамошние участники - это люди, имевшие в прошлом серьезные проблемы с наркотиками. Они прошли реабилитацию и вернулись к нормальной жизни. Когда наш коллектив возвращался с мероприятие, в машине возникла бурная дискуссия на тему "бывают ли наркоманы бывшими". Один из музыкантов заметил, что наркозависимость оставляет на человеке отпечаток на всю оставшуюся жизнь. Поскольку дорога была длинной, я рассказал коллегам одну историю. Сейчас её поведаю и вам.
Лет десять тому назад у меня на студии звукозаписи появился необычный клиент. По телефону он представился. как Леонтий. Я сначала подумал, что это какой-то батюшка из церкви. Уж больно его интонации напоминали речь священника. В итоге пришел молодой человек лет тридцати. Было заметно, что мой гость очень набожен и воцерковлен. Он был подчеркнуто вежлив, хотя выглядел при этом несколько странно. Его глаза бегали. В теле ощущалась перманентная нервозность.
Леонтий предложил называть себя Лёней. Он собирался записать рэп. Хоть на моей студии и не жалуются самодеятельные рэп-исполнители, отказывать я не стал. В итоге Лёню записали. Исполнитель он был так себе. Тексты его тоже оставляли желать лучшего. Попросту говоря, они были бездарными. Несмотря на это я понимал, что Леонтий нуждается в творческом самовыражении. Он начитывал мрачные рифмы про дно жизни. За ними скрывалась жуткая биография, начавшаяся в спальном районе Москвы, прошедшая через тюрьму и завершившаяся в реабилитационном центре при православном монастыре. Я не стал брать с Леонтия больших денег. Он же в свою очередь изъявил желание приходить в студию регулярно. Так началось наше общение.
Через полгода Лёня пришел на студию вместе с девушкой. Ей тоже отличала подчеркнутая вежливость, я бы даже сказал нарочитая. Барышню представили, как невесту. И действительно очень скоро Леонтий обвенчался и начал семейную жизнь. Спустя год меня пригласили на рождение сына. К тому времени мой приятель без особого успеха пытался устроиться на работу. В тот вечер я услышал много сетований на самодуров-начальников и противных работодателей. На что жили молодые, ума не приложу. Тем не менее, их съемная однушка оставляла впечатление скромности, но не бедности.
Тогда же Леонтий решил заказать у меня портрет своей жены. Я довольно неплохо рисую, есть соответствующее образование. Отказать было сложно и я согласился нарисовать портрет пастелью. Деньги брать мне не позволила совесть. Решили так. Раз я помогу Лёне с подарком любимой, то и он мне как-нибудь поможет. Такой случай быстро представился. Наступило лето, и я начал ставить забор у себя на даче. Дополнительная пара рук оказалась весьма кстати.
Воодушевленный желанием помочь, Лёня приехал со мной на участок. Я объяснил ему план работы и... и дальше началось чёрт знает что. По началу Леонтий долго отлынивал от труда. Его концентрации хватало от силы на пару минут. Потом он начинал бродить, пить чай из термоса и вроде как поднимать мне настроение воодушевленной беседой. На самом деле он понемногу выводил меня из себя. Прошёл час, а дело практически не двигалось. Наконец, я отложил инструменты и сказал своему помощнику:
- Послушай, Лёня. Мы уже с тобой три раза попили чай. Десять раз обсудили, как нужно ставить забор. Я выслушал кучу твоих баек. При этом к буру ты не прикоснулся, хотя мы вроде договорились, что ты пробуришь пять отверстий под столбы.
На мой строгий тон Леонтий по-детски обиделся Он сказал, чтобы я его не трогал. Сейчас он все сделает. Через пару часов я взглянул на результат и ужаснулся. Мой гордый помощник сделал три секции забора, у которых все элементы были вкривь и вкось. Я предложил Лёне подождать в машине, после чего начал демонтировать его творение. К тому времени ветер нагнал тучи. Зарядил дождь.
Полностью вымокнув, я разобрал кривые секции. Настроение продолжать работу не было. Её итог вышел нулевым. Я понимал, что в одиночку сделал бы куда больше. Леонтия смущал мой пасмурный вид. Он снова предложил чайку. Я отказался. Тогда Лёня по новой ударился в маниловщину, одновременно критикуя мой подход к делу. На это я ответил жёстко, то есть сказал честно, что думаю о Лёне, как о помощнике и советнике. Мой ответ ему не понравился. Более того, с моего приятеля слетела вся напускная вежливость. Он сказал мне с большим трудом сдерживая клокочущий гнев:
- Знаешь чо. Вот лет пять назад я бы с тобой по другому поговорил. Ты бы очень сильно пожалел за свой базар.
Собирались мы молча. Я отвез Лёню домой, крайне сухо с ним попрощавшись. Через пару месяцев мы встретились. Леонтию был передан портрет жены. Я увидел, как у человека радостно загорелись глаза. Он сбивчиво меня благодарил, одновременно конфузясь из-за чувства вины. На этот раз мы уже попрощались более тепло и как оказалось насовсем. Лёня со своей семьей вернулся в Москву. Больше я его не видел.
Мне не раз приходилось вспоминать то наше совместное строительство забора. В голове возникала мысль о том, что действительно наркоманов бывших не бывает. Она касалась не только постоянного риска вернуться на чёрную тропу, но и внутреннего надлома в человеке. У Леонтия этот надлом выражался в безволии перед рутинной работой. Я жалел своего приятеля, поскольку он всеми силами пытался вернуться в нашу обычную жизнь. Он искренне пытался стать хорошим человеком. И я верю, что он хороший человек.
А ещё я начинаю заметно раздражаться, когда кто-то при мне начинает называть девяностые года "святыми". Потому что я знаю, что в те года можно было подойти на парковке к любому таксисту и попросить его отвезти тебя в посёлок, где продавалась отрава. И в тот же посёлок наркоманы со всего города волокли дорогие вещи из обворованных квартир. Нашу квартиру тоже тогда обнесли. Так что не надо мне... про "святые 90е".
