Марья с надеждой посмотрела на мужа, который только-что зашёл в избу.
- Ну? - спросила она его с надеждой.
- Побило всё! Весь урожай почти! - Фрол опустил глаза, - Плохая зима будет! Не избежать голода!
Марья села на лавку и заплакала.
- Да как же так, Фрол? Откуда на нас эти напасти? Той зимой с голода пухли, так та то хоть не вьюжная была, а это, по всему видно, захолодит...
- Не знаю, Марья... С Божьей помощью... Эх! Кто же его знал, что такая невзгодица будет...
- Ладно, Фрол, уж что будет то будет. Мы что? Молиться только остаётся...
Зима наступила незаметно и как-то внезапно.
Ещё вчера на улице было морозно, но вполне терпимо, а уже сегодня завьюжило, закружило.
Марья с утра крутилась как белка в колесе. Засветло растапливала печь, готовила детям похлёбку, вертелась по другим домашним делам.
Дети были ей не подмогой, в силу своего возраста, а Фрола дома не было.
Ещё в начале зимы подался он с мужиками на заработки ибо другого выхода у них не было.
Усугубляло дело то, что Марья была тяжела и оттого много домашних дел были ей в тягость, но помощи ждать было не откуда и Марья старалась сама. Как могла.
Дитё должно было появиться на свет где-то ближе к Рождеству и Фрол обещал, что к тому времени вернётся, но время подходило, а мужика всё не было.
Марья беспокоилась, переживала ибо ходила она тяжело, не так как первые два раза. Тогда она дитё в утробе не чувствовала, а сейчас ощущала своё положение каждой клеточкой своего тела. Оттого и боялась, но, к большому счастью Марьи, ро.ды прошли относительно легко и аккурат на Рождество Марья разрод.илась дочерью.
У Марьи и Фрола было двое сыновей, а тут вот, девчушка.
Марья девочку крестила Анной, а скоро, после её рождения, пришла в их дом беда.
Вернулись в деревню мужики, что уходили вместе с Фролом.
Они то вернулись, а вот муж Марьи нет...
Мужики на все вопросы только пожимали плечами. Говорили что, мол, отбился Фрол от них почти сразу и куда подался им неведомо...
Марья от слёз почернела.
Понимала, что не выжить ей одной с детьми. Никак не выжить...
От переживаний да постоянных слёз пропало у Марьи материнское молоко. Туго стало.
Аннушка обессилела и оттого даже не плакала.
Лежала тихая, похожая на тряпичную куклу. Марья чего-то только не пробовала, ничего не помогало.
Тогда пошла в ход тряпица с жёванным хлебом, её Аннушка хоть как-то воспринимала, но Марья сердцем понимала, что до конца зимы вряд-ли доживёт девочка.
А Марья к дочке прикипела.
После всех дел брала малышку на руки, грела своим телом и сквозь слёзы напевала колыбельные...
Толи слёзы матери, толи её молитвы помогли, но девочка, как будто, стала поправляться и у Марьи появилась надежда, что увидит Фрол дочку ибо в его возвращения она верила свято...
Кто его знает как бы оно было, но голод плотно подступил к их семье.
Уж один раз в день варила Марья похлёбку. Жидкую, из чего Бог пошлёт, но детям того не хватало и целыми днями они плакали да просили у матери хоть какой-то кусочек.
Сердце Марьи рвалось от боли, но что делать она просто не знала и тут случилось то, что перевернуло её жизнь раз и навсегда.
В тот вечер дети улеглись рано, а вот Марье было не до сна.
На завтра не было ничего для того, чтобы сварить хотя бы жидкую похлёбку, а куда податься и у кого что попросить Марья уже не знала...
На улице, в ту ночь, особенно вьюжило, а потому Марья не сразу услышала стук в дверь, а уж когда услыхала так испугалась так, что словами не передать.
Осторожно приоткрыла Марья дверь и увидела за порогом какую-то совершенно незнакомую ей женщину.
Лицо незнакомки было полностью закрыто платком и оттого видны были только её глаза. Ярко-голубые, словно весеннее небо...
- Запустишь, хозяйка? - тихо спросила незнакомка, - Не так пришла... Дело у меня к тебе...
- Какое такое дело? - Марья подозрительно посмотрела на женщину, - Я гостей не ждала, а тебя так и вовсе не знаю.
- И не узнаешь, - женщина усмехнулась, - Не за чем тебе это... А дело? В накладе не останешься, уж поверь...
Марья, как будто, чувствовала от женщины какую-то опасность, но любопытство взяло верх и Марья распахнула перед незнакомкой двери.
Та вошла, присела на край лавки.
- Я тебе, Марья, представляться не буду. Уже говорила, что не за чем. Мы с тобой сегодня друг друга первый и последний раз видим, независимо от того договоримся или нет.
- Ну говори тогда. Что тянешь? И откуда тебе вообще знать, что меня Марьей зовут?
- Нашла тоже секрет, - женщина усмехнулась, - В общем, так, Марья... Время я тянуть не буду... Люди говорят, что муж твой сгинул и ты теперь одна с детьми маешься?
- Так то, как говоришь ты, не секрет. А тебе от того что? - Марья в упор посмотрела на женщину.
- А то, что я тебе помочь могу... Несколько лет бед знать не будешь, а коли с умом всё сделаешь, так и вовсе всю жизнь голода больше знать не будешь...
- И как же ты мне помочь можешь?
- Я тебе заплачу...
- Это за что же? - Марья от удивления охнула.
- А вот за что... Люди много чего говорят и то, что роди.ла ты совсем недавно...
- Ну? И что с того?
- А то! - глаза женщины лихорадочно заблестели, - Продай мне, Марья, дочку свою! Погоди... Не говори ничего! Знай одно... Девочка в хорошую семью попадёт и никаких бед знать не будет! Родной дочерью для уважаемых людей будет, а то где родилась да у кого... Сроду не узнает!
Марья опешила.
- Да с ума ты что-ли сошла? - ошарашенно спросила она женщину, - Как так, продай?
- Ну не продай! На воспитание отдай! Да неужели же ты, Марья, для дочки своей лучшего не хочешь? Ведь при такой жизни, пом.рёт она! Разве лучше оно будет? А так... И старших поднимешь и младшей хорошо будет!
И тут... Марья задумалась...
Незнакомка, видя такое дело, встала.
- Ты подумай, Марья, а я на улице подожду. Коли решишь правильно то закутай девочку и мне вынеси... Там и кошелёк получишь...
Женщина вышла, а в зыбке, словно понимая, что речь идёт о ней, заворочилась, забеспокоилась Аннушка.
Марья подошла к ней, взяла на руки, прижала крепко к себе.
- Прости, доченька, - прошептала тихо, - Прости. Можа и правда лучше тебе будет, а со мной...
Слёзы застилали глаза Анны, она прижимала к себе девочку и вдруг, неожиданно даже для себя, тихо запела ту самую колыбельную которую пела ей всегда.
Так же тихо напевая, схватила Марья шаль, закутала дочку и решительно пошла к двери...
Следующим днём, чёрная от горя Марья, несла маленький, самодельный гроб.ик на кладбище.
Для людей то странно не было. Голод, нищета. У многих ворота в эту зиму открыты.
Странным было то, что, после смер.ти младшей дочери, наладилась жизнь Анны.
Не богато стали жить, но и с голоду больше не пухли...
Пока гадали люди, Марья хранила свою тайну...
А весной вернулся Фрол и застал дома почерневшую да постаревшую Марью.
Кинулся с расспросами, она и рассказала ему всё...
Фрол Марью не осудил. Не за что было...
С тех пор минуло пять лет.
Однажды, Марья с сыновьями да Фролом были на покосах и тут увидели на дороге богатую повозку.
Та остановилась и возница махал руками явно прося помощи мужиков.
Фрол с сыновьями отправились туда, а Марья пошла так, ради интереса.
У повозки увидела Марья женщину да маленькую девочку, по всему было видно, что люди они явно не бедные, из уважаемых.
А вот как встретилась Марья глазами с той женщиной так и забилось сердце её, заныло.
Смотрели на Софью небесно-голубые глаза, словно весеннее небо...
Марья резко отвернулась и подалась назад на поле, а оттуда, от повозки слышалось:
- Ну куда же ты, Аннушка? Осторожно, детка, не упади...
В этот раз Марья Фрола ничего не сказала. Посчитала, что не за чем.
Свою дочь они уж пятый год поминают, а эта... Эта чужая...
Чувствовала ли Анна вину?
Чувствовала!
Всю жизнь этой виной жила, но утешала себя тем, что правильно тогда поступила!
Потому-как кто его знает как бы оно тогда получилось.
И уж вряд-ли, что хорошо.
Всем огромное спасибо за ваше внимание, комментарии, подписки и лайки.
Благодарю от всей души!