Русь в славянском Поморье
Начавшаяся в VI в. славянская колонизация южного побережья Балтики между Вислой и Ютландией привела к ассимиляции оставшихся здесь ругов. Занимаемая ими полоска земли в Балтийском Поморье получила название Русь.
Память об этой Руси сохранилась во многих источниках. В арабоязычной литературе имеется прямое свидетельство очевидца – испанского еврея (сефарда) Ибрагима ибн Якуба, путешествовавшего в 965 – 966 гг. по землям прибалтийских славян. Он пишет: «И граничит с Мшкой (владениями Мешко I, польского князя до 992 г. – С. Ц.) на востоке русы (имеется в виду Киевская Русь. – С. Ц.) и на севере брусы (прусы. – С. Ц.). Жилища брусов у Окружающего (Балтийского. – С. Ц.) моря... И производят на них набеги русы на кораблях с запада. И на запад от русов племя из славян. Оно живет в болотистых местах страны Мшки к северо-западу». В этом сообщении замечательно то, что Якуб знает киевских русов, живущих восточнее Польши, но отличает от них неких «западных» русов, помещая их на каком-то отрезке южного берега Балтики, западнее Пруссии и восточнее Дании.
По сообщению Адама Бременского, польский князь Болеслав I (992 – 1025 гг.) в союзе с Оттоном III (ум. в 1002 г.) «силою подчинил всю Славию и Русь, и пруссов...». К Киевской Руси это известие относиться не может, так как походы против Киева Болеслав совершил в 1013 и 1018 гг., когда Оттон III уже умер. Речь идет, следовательно, об одной и той же военной операции в районе Южной Балтики против полабских славян, балтийских ругов-русов и прусских племен.
Западноевропейский источник – книга Иосиппона (Х в.), – говоря о событиях раннего средневековья, упоминает подряд о руси, саксах и англосаксах (имевших первоначальное местожительство на датских землях), и этот порядок перечисления заставляет посадить эту русь на южнобалтийский берег.
Также и немецкий историк Рагевин (ум. в 1177 г.) мимоходом замечает: «А Польша, в которой живут одни славяне, на западе имеет границей реку Одру, на востоке – Вислу, на севере – русин и Скифское (Балтийское. – С. Ц.) море, на юге Богемские леса». Здесь русины занимают область на балтийском берегу Висло-Одерского междуречья.
В стихотворной хронике Жеффрея Геймара (между 1135–1140 гг.) рассказывается о событиях начала XI в., когда англо-датский король Кнут приказал отравить сыновей Эдмунда Железнобокого, короля Англии из Уэссексской династии (правил с 23 апреля по 30 ноября 1016 г.). Но их воспитатель датчанин Вальгар увез отроков в Венгрию через Русь: «лишь с тремя кораблями пустился он в море, всего за пять дней проехал Руссию и завершил свое путешествие, прибыв в Венгерскую землю». Старший список хроники называет вместо «Руссии» – «Сусию», то есть известную по другим источникам «Сусельскую землю», область славянского племени сусов, входивших в состав племенного союза вагров. Таким образом, Руссия здесь отождествляется с Вагрией либо с ее частью.
Упоминание о поморской Руси содержится в воззвании папы Иннокентия IV от 18 августа 1245 г. к духовенству королевств Богемии, Швеции, Норвегии и «провинций Польши, Ливонии, Славии, Русии и Пруссии» с требованием прекратить преследование ордена францисканцев. Римский понтифик, само собой, обращался только к католическим странам, поэтому данная Русия не имеет ничего общего с православной Русской землей. Кроме того, «Русия» причислена в папском документе к «провинциям», тогда как Киевская Русь обычно именовалась regnum, то есть королевство. «Провинция Русия», как видим, располагается на южнобалтийском берегу, между «Славией», то есть землями прибалтийских славян, и Пруссией.
Память о поморской Руси хранит топонимика современной Германии – город Руссов (на мекленбургском побережье, к востоку от острова Пёль).
Этой «заморской» Руси суждено будет сыграть ключевую роль в летописном сказании о призвании князей.
Остров Русь
С VII в. начинается заселение славянами острова Рюген. По археологическим данным, переселенцами с материка были представители племенного союза велетов/лютичей, из чего можно сделать заключение, что в эпоху раннего Средневековья Рюген входил в состав велетского союза племен (Молчанова А. А. Балтийские славяне и Северо-Западная Русь в раннем средневековье. М., 2008. http://rodnovery.ucoz.lv/forum/16-42-1).
Славянизация населения острова растянулась надолго. Топонимика Рюгена, сохранившая такие названия, как Ruge Barg, Rugenhof, Rugeshus, Rugard, свидетельствует о том, что руги жили компактными этническими группами среди славянских поселений. В то же время топонимы вроде Ruschvitz (от славянского Ruskovici, то есть «русковичи»), Rusevase др. зафиксировали переход корня «руг» в славянское «рус».
В «Церковной истории народа англов» Беды Достопочтенного (сочинении, завершенном около 731 г.) под 690 г. жители Рюгена упомянуты как Rugini. Характерно, что этот термин является латинизированной формой самоназвания рюгенцев, существующего уже в славянской огласовке. Тем не менее Беда, следуя римской историко-географической традиции, все еще причислял ругов к германцам: «священник Эгберт… знал, что в Германии обитают многие народы, от которых ведут свой род англы и саксы, ныне живущие в Британии; по этой причине их соседи-бритты до сих пор искаженно зовут их “гарманами”. Среди этих народов – фризы, ругины, даны, гунны, древние саксы и боруктуары», – и это несмотря на то, что славянское население проживало на осторове уже около полутора столетий.
На трудности ассимиляции островных ругов указывают и лингвистические данные. По свидетельству Меркатора (XVI в.), у рюгенцев, даже в эпоху полной славянизации острова, в ходу были два языка – славянский и виндальский (особое славянское наречие, испытавшее сильное влияние венетского и германского языков).
В Европе для острова Рюген использовали следующие наименования: Rugia (Ругия), Rana (Рана), Ruana (Руяна), Ruthenia (Рутения, Русиния), а его жителей называли соответственно ругами, ранами, руянами, рутенами, русинами. Например, немецкий автор Герборд (середина XII в.), касаясь географического положения острова Рюген, пишет: «Ругия остров небольшой, но многолюдный». Но дальше он именует его Русинией: «Русиния же прилегает к датчанам и в дальнейшем также и Русиния должна подчиниться епископу датчан». Рюген на самом деле расположен настолько близко от Дании, что в ясную погоду с него можно видеть датский берег. В другом месте, повествуя о войне руян против жителей славянского Щецина и о победе последних над ранами, он вновь называет их русинами: «Таким образом щецинцы, прославленные этой победой... уже не опасались более русин».
Его современник, немецкий хронист Эббон также неоднократно называет обитателей Рюгена русинами. Так, о территории племени ран он говорит как о «земле варваров, которые зовутся русинами»; в другом месте его сочинения фигурируют «русины, до сих пор запутавшиеся в языческих заблуждениях».
В одном средневековом источнике племена славянского Поморья обозначены как живущие у моря «против Руси» (А. Гильфердинг. Собрание сочинений. Т. 4. История западных славян. СПб., 1874. С. 365 – 367.).
Подобно немецким хронистам, негерманские источники упорно называют Рюген Русью. Даже когда раны вымерли, эта традиция сохранилась. Французский историк Манрик (XV в.), описывая крещение ран датчанами в 1168 г., употребляет термины «Ругиа» и «Русциа» вперемежку (Трухачев Н. С. Попытка локализации Прибалтийской Руси на основании сообщений современников в западноевропейских и арабских источниках X – XIII вв. / /Древнейшие государства на территории СССР. 1980. М., 1984). Замена названия Рюген на «остров Русия» встречается и в одном очень позднем источнике. В переводе XVII в. на русский язык космографии Меркатора (1512 – 1594 гг.) упоминаемый там «остров Русия» обозначает Рюген: «В древние лета остров Русия вельми был многолюден и славен» (Забелин И. Е. История русской жизни с древнейших времен. В 2-х т. М., 1876 – 1879. Т. I. С. 648 – 649).
В одном документе 1304 г. папа Бенедикт XI обратился к рюгенским князьям как к «возлюбленным сынам, знаменитым мужам, князьям русских».
«Русские» правители
Славянизация ругов сопровождалась любопытным явлением: ассимилированное меньшинство повсеместно сумело занять привилегированное положение среди окружающих славянских племен. Такому необычному ходу ассимиляционного процесса способствовала прежде всего необычно высокое для «варваров» положение верховной власти у ругов.
Правящие «русские» роды отличались глубокой древностью, их генеалогия простиралась в глубь веков не на одну сотню лет. В Житии Оттона Бамбергского рассказывается, что этот немецкий миссионер, крестивший в 20-х гг. XII в. поморских славян, столкнулся с упорным нежеланием их соседей, рутенов, внимать Христову слову. Отказываясь говорить с проповедником о христианской вере, рутены тем не менее охотно беседовали с ним и его спутниками «о своем происхождении», – надо полагать, что они гордились им и, возможно, считали его не хуже сорокаколенной родословной основателя христианства.
Сага о Тидреке Бернском также отмечает высокомерие «русских людей», и именно по причине их высокого мнения о своем происхождении. Так, «русский конунг» Озантрикс мотивировал свой отказ выдать свою дочь Эрку за самого Аттилу в следующих выражениях: «Нам кажется удивительным, что конунг Аттила так смел, что дерзает просить руки нашей дочери, ибо он взял с боя наше царство, от этого он возгордился. А отец его Озид был незначительным конунгом, и род его не так знатен, как были русские люди, наши родичи».
Предания о происхождении у любого народа всегда есть, собственно, история его «царского» рода или нескольких родов. Поэтому политическое и сакральное обаяние «царской» власти, опирающейся на незыблемый авторитет предания, было у ругов исключительно велико. В I в. н. э. существование у ругов могущественных и почитаемых «царей» отметил Тацит. А спустя одиннадцать столетий Гельмольд написал о ругах, что они – «самое сильное среди славян племя, единственное, которое имеет короля. Без их решения не может быть совершено ни одно общественное дело».
Предания сохранили довольно разветвленные родословные «русских» правителей. Так, «короли» дунайского Ругиланда возводили свой род к «королю вандалов и русов» Олимеру, потомку «вандальского короля» Радегаста I. Основателем династии «русских королей» с острова Рюген числился Биллунг III, потомок Ариберта I, правителя «вендов и винулов» (Меркулов В. И. Откуда родом варяжские гости? Генеалогическая реконструкция по немецким источникам. М., 2005. С. 81 – 82).
Сага о Тидреке Бернском немало места уделила рассказу о «русском конунге» Вальдемаре, сыне Гертнита. Напомню, что прототипом Тидрека Бернского (Веронского) является король остроготов Теодорих из рода Амалов, следовательно, правление эпического Вальдемара приходится на рубеж V-VI вв. Вальдемар предстает в саге могущественным правителем. Первый поход гуннов и их союзников готов против него заканчивается неудачей. И только второе вторжение войск Аттилы и Тидрека приводит к поражению и гибели Вальдемара.
Княжеская власть у славян, напротив, не знала четко сформулированного принципа наследственной передачи власти, и потому славянам вообще не были свойственны разветвленные генеалогии.
Святилище Святовита
Династия «русских» князей на острове Рюген опиралась на развитый религиозный культ. Им удалось превратить город Аркону в общеславянское святилище Святовита (Свентовита) – верховного бога, имевшего полную власть над землей и людьми.
Этот деревянный четырехликий идол величиной выше человеческого роста стоял в деревянном храме, в правой руке он держал священный рог – символ плодоносящей силы, левой упирался в бок. Здесь же висели его атрибуты: седло и узда его коня, огромный меч, щит и знамя, называемое станицей; рядом, в отдельном помещении, находился священный белый конь всемогущего божества. Жрецы совершали гадания, наблюдая за его поведением, и, по словам Гельмольда, именно рюгенские гадатели и предсказатели были «наиболее убедительны» среди всех своих коллег. Этот же автор пишет, что рядом со Святовитом всех остальных идолов славяне почитали «как бы полубогами» и в знак особого уважения присылали в Аркону установленные пожертвования изо всех славянских земель. Сами руяне передавали в сокровищницу Святовита треть добычи, захваченной в разбойничьих набегах и военных походах. На ежегодном празднестве Святовиту в числе прочих подношений приносили в жертву человека – христианина (впрочем, по сведениям Адама Бременского, на Рюгене убивали всех захваченных пленных). О необыкновенной власти рюгенских жрецов говорит и Саксон Грамматик. По его словам, главный жрец был единственным человеком на всем острове, кому дозволялось носить длинные волосы – знак высшей сакральной власти. У него были обширные поместья и дружина из 300 всадников; ему же отдавали все награбленные на войне драгоценности.
Гельмольд замечает, что прочие славянские племена боялись ругов «по причине особого расположения к ним богов или, скорее, идолов, которых они окружают гораздо большим почетом, чем другие славяне». Авторитет Арконского святилища был настолько велик, что туда посылали дары даже датские короли, причем они продолжали придерживаться этой традиции еще некоторое время после крещения Дании.
Подобный хорошо организованный, кровавый культ, в сочетании с храмовым строительством, был вообще не свойствен славянам, чьи религиозные представления были довольно расплывчаты, а обрядность археологически «невыразительна».
Оба эти обстоятельства – сильно развитая структура верховной власти и обладание могущественным божеством – позволили островным русам занять среди славян положение господствующей и почитаемой касты, стать «славянами славян», по выражению одного арабского писателя. Многочисленность русов и экономическое процветание острова («среди них нигде не найти ни одного нуждающегося или нищего», – свидетельствует Гельмольд) закрепляли их могущество.
«Русский каганат»
Остров Рюген представлял собой созданную самой природой крепость. Восточный его берег вздымался из воды сплошной стеной стометровых отвесных скал. С севера, запада и юга Рюген был надежно защищен от морских вторжений мелкими островами и изрезанной линией своего побережья. Гельмольд считал, что руги «неприступны из-за трудностей своего месторасположения».
На острове имелось несколько крепостных сооружений. Сильнейшей среди них была Аркона, которую, по описанию Саксона Грамматика, с севера, востока и юга прикрывали скалистые уступы, а с западной стороны – вал 20-метровой высоты (ныне его руины 13-метровой высоты достигают 840 шагов в длину, толщина разрушенной стены у основания – 5 метров). Другая крепость, Кореница, была окружена глубокими непроходимыми болотами, через которые к крепостным воротам вела только узкая тропинка. Названия прочих крепостей до нас не дошли. В мирное время все они пустовали. Саксон пишет об Арконе и Коренице, что это укрепления, не имеющие жителей, и археология подтверждает его слова.
Из выгодного географического положения острова «русские» правители сумели извлечь и политическое преимущество.
В начале IX в. рюгенский владыка принял титул кагана русов. Как можно догадываться, этот шаг был прямым следствием крушения Аварской державы. Престиж аварского кагана стоял в глазах славян и других народов Европы исключительно высоко. Усвоение его титула говорит о том, что могущественный правитель островных русов пытался представить себя политическим наследником аварского владыки.
Во всяком случае, у него были далеко идущие политические амбиции. В конце 30-х гг. IX в. послы «русского» кагана появились даже в Константинополе. По сообщению Бертинских анналов, в мае 839 г. к императору восточной части Франкской империи Людовику I (814 – 840 гг.), находившемуся тогда в Ингильгейме, явилось посольство византийского императора Феофила (829 – 842 гг.). Вместе с официальными посланцами, повествует анналист, Феофил прислал «некоторых людей, утверждавших, что они, то есть народ их, называется Рос (Rhos)», а правитель их именуется «каганом» (chacanus). По-видимому, здесь мы впервые сталкиваемся с представительской, дипломатической формулой «русских» послов, впоследствии закрепленной письменно в договорах Руси с греками: «мы, от рода русского послы и гости». Посланцы «русского» кагана прибыли в Константинополь с предложениями дружбы. Феофил принял их милостиво. Но выяснилось, что «путь, по которому они прибыли в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов» (вероятно, речь идет о венграх, переместившихся в начале IX в. из Приуралья в Подонье). Поэтому император не пожелал, «чтобы они возвращались этим путем, дабы не подверглись при случае какой-либо опасности»; его просьба к императору франков состояла в том, чтобы тот помог посланцам кагана вернуться на родину через свои владения. Что произошло дальше с послами «кагана росов», к сожалению, остается неизвестным.
Этническая принадлежность послов «русского кагана» до сих пор является предметом дискуссий в виду следующего фрагмента Бертинских анналов: «Тщательно расследовав цели их (послов. – С. Ц.) прибытия, император [Людовик] узнал, что они из народа свеонов (Sueones), и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями или нет».
Приверженцы норманнской теории делают отсюда вывод, что «народ рос» – это скандинавы (Sueones – шведы).
Между тем в Бертинских анналах термин Sueones употреблен лишь однажды, в цитируемом отрывке; в остальных случаях, говоря о северных народах Европы, анналист из массы безликих «норманнов» выделяет одних «данов». Это полностью соответствует этнической терминологии авторов IX в., что явствует из сообщения современника Бертинского анналиста, видного деятеля эпохи Каролингов Эйнхарда (ок. 770 – 840): «Северное побережье [Балтийского моря] и все прилегающие к нему острова занимают даны и свеоны, которых вместе мы именуем нортманнами…» (на эту особенность именно франкских хронистов указывает и Адам Бременский: «Данов, свеонов и прочие племена, которые обитают за Данией, франкские историки всех именуют нортманнами»). Присутствие на «северном побережье» данов не позволяет видеть в нем берега Швеции. Очевидно, что Бертинские анналы и Эйнхард в своих сообщениях о «свеонах» опирались на Тацита, по словам которого «общины свионов обитают среди самого Океана [Балтийского моря]», то есть опять же на островах. Впоследствии книжный этноним «свеоны», первоначально использовавшийся для обозначения «островных народов» Балтики, был распространен и на Швецию.
Эти историко-филологические наблюдения проясняют ситуацию с послами «русского» кагана. На самом деле это были ассимилированные потомки рюгенских русов, которые уже усвоили славянский этноним «русь» в качестве этнического самоназвания. Поэтому в Византии, где в то же время зарождалась традиция связывать термин «русь» с библейским «народом Рос», рюгенское посольство поименовали «послами кагана народа рос». Однако при дворе Людовика I никакого «народа рос» пока еще не знали: для франков все островные народы Балтийского моря были «свеонами». И вот, установив в результате «тщательного расследования» принадлежность русов к «свеонам», то есть, в глазах франков, тем же «норманнам», которые незадолго до того, в 834 – 837 гг., совершили ряд опустошительных нападений на приморский Дорестад, Людовик счел послов «русского» кагана «разведчиками» и распорядился задержать их.
Впрочем, переписка константинопольской и восточнофранкской канцелярий о «русском» кагане была продолжена, как это явствует из включенного в состав Салернской хроники Х в. послания франкского императора и итальянского короля Людовика II (844–875 гг.) византийскому императору Василию I (867– 886 гг.). Византийский документ, вызвавший ответное письмо германского государя, не сохранился, но, видимо, византийский император опять по какому-то случаю употребил титул кагана народа «рос», поскольку Людовик II уточнил в своем послании: «Каганом мы называем государя авар, а не хазар или норманнов».
Вероятно, по причине неприемлемых для Франкской империи политических претензий рюгенских русов новый титул «русского» вождя не получил признания в германском мире. Однако косвенные упоминания о необычной природе его власти все же имеются. По свидетельству Гельмольда, ране (рюгенские русы) имели «королей» – единственные среди славянских племен, по его словам. Иначе говоря, титул рюгенского владыки не был равен обычному княжескому. Сакральное почитание правителя рюгенских русов, подобное тому, которое окружало в тюркском мире фигуру кагана, видно из одного любопытного показания Саксона Грамматика. Однажды русы (Саксон называет их ранами) выступили союзниками данов в их нападении на область поморских славян Острожну. Во время произошедшей битвы двое славян бросились в лодку, ища спасения от неприятеля, но «за ними пустился в погоню Яромир, государь ранский, и пронзил одного из них копьем; другой обернулся и хотел отомстить за товарища; но, увидав, что поднимает руку на ранского царя, благоговейно отбросил копье в сторону и пал ниц». Как видим, даже угроза неминуемой смерти не могла заставить славянского воина забыть благоговение к правителю островных русов – чувство, имеющее явно религиозный источник.
Известия о «русском» кагане достигли и арабского Востока. В начале Х в. арабский историк и географ Ибн Русте записал: «Что же касается ар-Русийи, то она находится на острове, окруженном озером. Остров, на котором они [русы] живут, протяженностью в три дня пути… У них есть царь, называемый хакан ар-рус [каган русов]». Гардизи в XI столетии уточнил, что «русский» каган живет на острове, «расположенном в море», и что «число жителей на этом острове 100 000». В эпоху раннего средневековья в акватории Балтийского моря исторически значимую роль играли три острова: Сааремаа, Готланд и Рюген, из которых только последний обнаруживает прочную связь с термином «русь»: западноевропейские источники называют его «Русия», «Русция» и т. д. Арабские известия об «острове русов» подходят именно для Рюгена (Трухачев Н. С. Попытка локализации Прибалтийской Руси на основании сообщений современников в западноевропейских и арабских источниках X – XIII вв.//Древнейшие государства на территории СССР. 1980. М., 1984). Характерно, что как «озеро», так и «море», окружающие остров, остаются безымянными, что указывает на значительную удаленность этих водоемов от арабского мира.
Многочисленность жителей Рюгена подчеркнута почти всеми западноевропейскими хронистами. Что касается несоответствия размеров современного острова Рюген «трем дням пути», то нельзя забывать, что в 1308 г., в результате землетрясения, от него откололся остров Руден, а часть прежней территории ушла под воду.
Позднее Герард Меркатор описывал военные возможности «русских» каганов следующим образом: «Того острова [Рюгена] владетели таковы вельможны, сильны, храбрые воины бывали, не токмо против недругов своих отстаивалися крепко, но и около острова многие грады под свою державу подвели… и воевали с Дацким королем и со иными поморскими князьями, и с Любскою областью [земли славянского города Любеча (нем. – Любек), входившего позже в Ганзейский торговый союз] воевали много, и всем окрестным государствам грозны и противны были».
На востоке русы прокладывают Балтийско-Волжский торговый путь «из варяг в хазары» (через Западную Двину или Неву и Волхов — в верховья Волги и затем — в Каспийское море и к побережью Ирана). Конкуренцию им составляют племенные союзы ободритов и велетов (лютичей). Старейшая аббасидская монета в Северной Европе датируется 765 годом — её нашли в земле славянского Старгарда. Крупнейший клад арабского серебра на Рюгене (из Ральсвика, около 2211 монет и их частей) был сокрыт в землю около 844 года. Это также крупнейший клад на Балтике до 850 года. Вскоре ежегодный денежный оборот Балтийско-Волжского торгового пути достигнет миллиона дирхемов.
На рубеже VIII—IX веков в борьбу за «серебряные реки», текущие в Европу из державы Аббасидов, вступают даны и шведы.
Книга «Деяния данов» — датские саги, собранные Саксоном Грамматиком (1140 — ок. 1208), сохранила память о многочисленных битвах данов с «рутенами», которые издревле владели ливонским побережьем Восточной Прибалтики. К сожалению, эти сказания утратили черты исторической были. Ясно только, что после поражения в «битве народов» при Бравалле (вторая половина VIII века) сила данов была надолго сломлена, чем немедленно воспользовались поморские славяне. Ютландия и Шлезвиг подверглись их опустошительным нашествиям. По свидетельству Саксона, датский конунг Сивард потерял все свои земли, кроме Зеландии, и вынужден был платить дань славянам.
Шведы и норвежцы даже после Бравалльской победы вынуждены были ограничиться грабежом прибрежных финно-балтских племён Восточной Прибалтики (беормов, бьярмов скандинавских саг). Далее на восток, к «великим рекам Руси» (Саксон) их не пускал крепкий заслон из славянских «градов» в Новгородской и Полоцкой землях. Не случайно древнейшие саги не содержат сведений о самостоятельных плаваниях скандинавов дальше Альдейгьюборга (Ладоги) и Хольмгарда (Новгорода). Для того чтобы проникнуть в глубь Восточноевропейской равнины, им приходилось вступать в дружины русов или наниматься на службу к русским правителям.
Крупнейшие скандинавские торговые центры — датский Хедебю и шведская Бирка — не смогли перенаправить к себе звонкие потоки арабского серебра, растекавшиеся по Славянскому Поморью; их деятельность заглохла к концу X — началу XI века. По свидетельству Адама Бременского, свободному плаванию по Балтийскому морю мешали «бури и пираты»; лишь некоторые удачливые купцы «при благоприятном ветре за месяц добирались из Дании до… Руссии».
Память о господстве русов на Балтике сохранялась ещё долгие столетия. Гельмольд называет Балтийское море «Русским», а одна анонимная славянская хроника, изданная Ерпольдом Линдеборгом (1540—1616), именует Финский залив Ругейским морем.
К концу IX века в Багдадском халифате уже отлично знали купцов «ар-рус», которые плавали по Волге и Дону, Чёрному и Каспийскому морям. Как сообщает Ибн аль-Факих, эти выходцы из «отдалённейших пределов страны славян» (то есть из Славянского Поморья) поставляли на рынки Хазарского каганата и Аббасидского Ирана светловолосых рабов, «франкские» мечи, высоко ценившиеся на Востоке, и драгоценную северную пушнину. По сообщению Ибн Фадлана, правитель Волжской Булгарии брал в качестве пошлины «одну голову» с каждого десятка рабов, привозимых русами для продажи в его страну. Особым спросом пользовались «красивые девушки для купцов». От южного побережья Каспия до Багдада русы везли свои товары на верблюдах. Переводчиками им служили славянские рабы-евнухи. Чтобы сэкономить на таможенных сборах, русы выдавали себя за христиан, которые пользовались в халифате торговой привилегией: с них взималась подушная подать — вместо обычной десятины.
От купцов «ар-рус» или, скорее, через славян-переводчиков на арабоязычном Востоке распространяются известия и о далёком «острове русов» — ар-Русийе, где правит «хакан ар-рус» (каган русов).
Русская Атлантида
С наступлением Х века открывается эпоха германского «натиска на восток». В 955 году Оттон I наносит поморским славянам сокрушительное поражение на реке Раксе (Рехнице). Германскому войску (7 тысяч всадников и 1 тысяча пехотинцев) противостоит рать ободритского князя Стойгнева (8 тысяч пехотинцев и 1 тысяча лёгких всадников). Славяне не выдерживают натиска немецкой конницы и терпят полный разгром, потеряв две трети войска убитыми и ранеными; 700 славянских пленников казнены после битвы.
Участь поморских славян решена. К середине XII века их сопротивление окончательно сломлено, и на месте славянского Поморья образуются германизированные территории Священной Римской империи — Мекленбургское княжество и Бранденбургское маркграфство.
В 1168 году датский король Вальдемар I (названный в честь своего прадеда по женской линии — Владимира Мономаха) захватывает город Аркону (на острове Рюген). Король повелевает вытащить из храма древний четырёхликий идол Святовита, «накинуть ему на шею верёвку и тащить его посреди войска на глазах славян и, разломав на куски, бросить в огонь» (Гельмольд).
«Русское» население острова принимает христианство, местная династия «русских князей» постепенно германизируется. «Русская» Атлантида на Балтике начинает погружение в историческое небытие.
8 ноября 1325 года, в приморском городке Барт, близ Штральзунда умирает последний «русский князь» с острова Рюген Вислав III. Умирает от нестерпимого горя, всего на полгода пережив потерю единственного сына. Его сестра Евфимия стала королевой Норвегии.
В Штральзунде князь учился у магистра миннезингера Унгеларде. Князь оставил 14 песен и 13 изречений, вошедших в приложение к Йенской рукописи (Jenaer Liederhandschrift), а это важнейший сборник стихов на средневерхненемецком языке в центральной и северной Германии.
Одно из самых известных его сочинений (Loybere Risen) описывает приход зимы и поиски тепла, которое можно найти в любви между людьми. Реконструировано сейчас многими музыкантами, исполняющими на аутентичных инструментах 14 века и даже знаменитой немецкой медиваль-фолк-рок группой Faun.
Это сочинение Вислава (Bóg się nam zrodził, Бог рожден для нас), дошло до наших дней в виде Рождественского гимна и считается самой старой колядкой на польском языке на севере Польши, в Померании и также имеет массу современных исполнений. Это говорит, что Вислав не смотря на немецкое образование был популярен у славянского населения и не утратил связи с польским языком.
Спустя еще некоторое время немецкий историк Томас Канцов, автор «Померанской хроники» (1532—1541) отметит, что «около 1404 года умерла на Ране (Рюгене. — С. Ц.) в Ясмонде старуха по имени Голицына; она и её муж были последние, которые на Ране умели говорить по-славянски».
Для проявления душевной щедрости
Сбербанк 2202 2002 9654 1939
Мои книги на ЛитРес
https://www.litres.ru/sergey-cvetkov/
Вы можете заказать у меня книгу с автографом.
Вышла в свет моя новая книга «Суворов». Буду рад новым читателям!
«Последняя война Российской империи» (описание)
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
ВКонтакте https://vk.com/id301377172
Мой телеграм-канал Истории от историка.