По доходившим до генерала-аншефа Суворова сведениям, поляки продолжают сильно укреплять Прагу, тем самым готовясь к активной и упорной обороне. По своему обыкновению Суворов не только не скрывает от своих солдат намерений поляков, но, наоборот, всю дорогу внушает подчиненным мысль о том, что Прага им даром не дастся.
Каждодневно объезжая на походе свои войска великий полководец останавливается у каждого полка, здоровается, вызывает по именам знакомых ему солдат, балагурит с ними и заговаривает о предстоящем штурме. Так, исподволь, Суворов подготавливает в сердцах подчиненных психологическую почву для грядущего подвига. Чуть ли не весь полк, нарушая строй, сбегается туда, где едет на коне Александр Васильевич, беседуя с простыми солдатами.
— Нам давным-давно туда пора, — говорит Суворов, — Помилуй Бог, пора. Поляки копаются, как кроты в земле.
— Будет приказ взять, так возьмем! — хором отвечают солдаты.
— Кто сердит, да не силен, тот козлу брат. Нового Измаила не выстроят! А и тому не поздоровилось! — смеются солдаты.
Боевой дух русских войск как нельзя лучше. Долгое сидение в Бресте не прошло даром. Целый месяц корпус Суворова провел в постоянных тренировках и учениях. В результате, солдаты излучали теперь уверенность и спокойствие. К тому же поход не оказался трудным. Польские дороги были в полном порядке. Марши не являлись изнуряющими. Отдыхи, наоборот, были частыми. Недостатков в провизии не ощущалось. Была только одна проблема — холод. Ведь корпус великого русского полководца не имел зимней одежды. Особенно зябко было в холщовых кителях по ночам. Верный самому себе Суворов, одетый в летний мундир, мерзнет наравне со всеми и переодевается в суконную куртку только тогда, когда в войска наконец подвозят зимнюю форму. Это обстоятельство не ускользает от внимания солдат и прибавляет дополнительной симпатии к репутации великого полководца в глазах подчиненных.
25 октября в городе Станиславове (Мазовецкое воеводство), в 40 верстах от Варшавы, состоялась встреча генерал-аншефа Суворова с генерал-поручиком Ферзеном. Наконец объединились два русских корпуса 8000 и 11000 человек. Суворов делает смотр корпусу Ферзена. После чего рассылает по его войскам свой военный катехизис. А самого Ивана Евстафьевича Ферзена вводит в курс постановления брестского военного совета. Ферзен и еще два его генерала подписывают это постановление от себя сделав приписку: «с положением, учиненным на консилиуме корпуса его сиятельства, графа Суворова, мы согласны, прибавя к тому, что за лучшее находим подступить к Праге на рассвете, всеми корпусами единовременно, для лучшей рекогносцировки тех пунктов, которые назначатся колоннам для штурмования и для устрашения смятенных жителей, чем заставить можно скорее к помышлению о сдаче». Это в частности означает, что военные советы Суворова не были простой формальностью, и что на них учитывались все мнения.
В Станиславове Суворов не стал мешкать. Здесь он получает разведданные о том, что повстанцы находятся в 20 верстах отсюда, в местечке Окунево и в местечке Кобылка, на том же расстоянии, но по параллельной дороге. Александр Васильевич усиливает свой корпус частью кавалерии корпуса Ферзена и в ночь выступает по направлению к Кобылке, отдав приказ генерал-поручику Ферзену со своим корпусом выступить в направлении Окунева. Что тем и исполняется.
В авангарде Суворова по-прежнему действует храбрый казачий бригадир Иван Иванович Исаев во главе нескольких сотен казаков и 10 неполных эскадронов Переяславских конных егерей. Пройдя 14 верст, он натыкается на болотистую местность, пройдя которую в 6 часов утра 26 октября выбирается на равнину занятую выстроенными к бою войсками поляков.