Родила в 36 недель 5 дней относительно легко и быстро. Повезло - знала, что чем позже попаду к врачам, тем меньше успеют вмешаться, ну и не успели.
Рыдала, потому что мне не давали ребенка, за что тоже получила обвинения от персонала. На потугах вокруг меня стояло пятеро женщин, говорящих 'что у вас тут, лежит, ничего не делает. Вообще ничего не делает'. Ребёнок между тем был в порядке, сам родился, сам закричал, всё такое.
Некому было помочь, я боялась встать, слишком высокой казалась кровать, слишком большим зашитый разрыв. Я не могла встать и взять ее сама.
Просила мужа дать ее мне, или хотя бы подкатить бокс ближе. Не сделал. Я лежала и ждала, пока явится неонатолог, а шла она 15 шагов по коридору больше часа, ещё надеялась, что ее посмотрят и дадут мне. Но нет. Все были против меня, против нас. Я была уязвима и беспомощна как никогда, и я 28 тыщ раз подумаю, прежде чем снова так подставиться.
От невозможности контакта с ребенком, которого я носила и рожала, осталась дикая боль, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь перестать жалеть о том, что не добилась, чтоб мне её сразу дали. Я носила и рожала! Не те, кто решают отобрать у меня собственного детёныша! Я никогда не пойму человека, которому в голову придет мысль забирать у матери новорожденного!
Я не могла спать, пошла требовать ребенка. Меня не информировали о том, что могу отказаться от 12-часового наблюдения, полагающегося родившимся раньше срока.
Нам не хватило 2 дня до доношенного срока. Пока поняла, что к чему, пока сложилась картина в голове и ребенка отобрала, прошло 12 часов. Не получилось без боя и гадких комментариев неонатолога. Я ее видите ли разбудила ночью перед командировкой, чтобы задать вопросы и получить ребенка. А под наблюдением у них понимается спящая в соседнем помещении медсестра! Можно подумать, она бы успела отреагировать на 'риск дыхательных осложнений', на который ссылалась неонатолог, не давая мне дочь.
Не могу себе простить, что не поняла сразу, что никакого наблюдения там нет, что я бы справилась сама, что спасовала перед персоналом и не настояла на своём. Что силы отстаивать себя закончились ещё в родзале, пока ждали врача.
Я очень хочу, чтобы эта боль прошла, пережить это всё наконец, я говорила и говорю, но этого мало, и меня не понимают. Зато мои родители говорят, мол, какой муж молодец, ведь как же это, 'мужику такое пережить!', и ни одного вопроса о том, как прошло и что со мной.
Я презираю это государство и это общество за то, что женщина в родах, будучи объективно не в состоянии защищаться и отвечать, подвергается такому отношению, общество, в котором тебя ещё и ещё раз унизят за жалобы, обвинят в слабости.