Но действия не заставили себя долго ждать. Часа через два в их дом постучали работники ПДН. Молодой лейтенант Трифонов, только что получивший нагоняй от начальства, желал себя проявить, тем более такой случай: жалоба от ребенка.
Григорий Иванович не понимал что происходит.
-Что гражданин, рукоприкладством занимаетесь? Не стыдно-то в ваши годы? Наверное, выпить не откажетесь? – грубо начал разговор лейтенант.
-Что вы говорите? Что происходит?
-Что вы всполошились? Как ребенка бить все герои, а как отвечать, так «божьи одуванчики»…
-Кого я бил?
-Как кого? Внука! Мальчик от безысходности даже на звонок решился… Как не стыдно!
Григорий Иванович посмотрел на внука:
-Я тебя бил?
-Конечно, бил! Зачем вы к ребенку сейчас пристаете… Пытаетесь угрожать? Так, мальчика мы забираем. – не унимался ретивый Трифонов. –С вами позже разберемся.
-Куда забираете?
-Вам какое дело? От вас подальше! Мальчик собрался?
-Можно ноутбук взять?
-Конечно!
-Его дед забрал. – ответил мальчик, опустив глаза.
-Так гражданин, несите сюда вещь ребенка.
-Вон оно что… Эх, Костя.- ответил Григорий, отдавая ноутбук.
Машина отъехала от двора, увозя его внука в казенное учреждение. Григорий понимал, что мальчишка совершил глупость, не понимая все сложность и серьезность поступка.
Жуткая слабость охватила тело Григория, стали неметь ноги, трудно дышать. Он стал пытаться найти номер Виталия в телефоне. Нашел… Но нажать значок вызова не успел. Темнота стала застилать глаза, в висках, будто молотом стучало, он потерял сознание. В чувство уже не пришел. Умер от сердечного приступа. Нашел его на следующий день почтальон, принесший пенсию.
Соседи пытались выяснить: куда делся мальчик. Но получили отпор соответствующих органов. Да и зачем кому-то возиться с чужими проблемами, когда своих по горло.
Похоронили Григория Ивановича социальные службы. Виталий о случившемся не знал.
А Костя… Костя ждал приезда деда. Приготовил речь для извинения, только дед не ехал. «Обиделся, наверное», - думал мальчик, которому уже порядком надоел интернат. Мальчишка не понимал, какую кашу заварил. Он стал пытаться навести справки через друзей, но телефон забрали старшие ребята. Жаловаться персоналу он побоялся.
Он злился на себя, злился на деда, который не забирает его. Потом злость ушла. Он просто ждал.
-Что ты все в окна зыркаешь? Собрался куда? – спросила уборщица, тетя Света.
-Деда жду…
-Не придет твой дед, можешь не ждать.
-Придет, обязательно придет. Он меня любит.
-Если любит, то зачем звонил с жалобой? Что скучно было?
-Вам какое дело? – ощетинился Костик.
-Не ори! Умер дед твой. В тот же день, как тебя забрали. Видно сердце не выдержало… Я помню, как он бился, чтоб тебя ему отдали. Эх, ты! Бил?! Ну, радуйся, теперь бить не будет…
Костик и сам не заметил, как потекли слезы. Он впервые осознал, что каждый поступок имеет свою цену. Его глупость привела к непоправимому.
-Еще родные есть? Может позвонить кому? – продолжила тетя Света.
-Есть, дядя Виталик. Номер был у дедушки…
Уборщица, бормоча себе под нос, пошла, убирать дальше. А мальчик остался обдумывать свой поступок.
Прошел год. Костика перевели в детдом. Жизнь здесь была не сахар, тем более для домашнего ребенка. Он уже тысячу раз пожалел о содеянном, но назад не вернешь. Сколько раз он мысленно просил прощения у деда…
-Где ты пропал? Быстро к заведующей! – окрикнула его воспитательница. – Что уже натворил?
Костик, пожав плечами, поплелся по коридору. Постучав в дверь, спросил:
-Можно?
-Конечно, заходи.
И тут он увидел Виталия. Радостный возглас сорвался с губ…
-Вырос-то как… Костя, Костя, ты почему не позвонил? Я приехал, а тут… Дядя Гриша…Что же ты мне не сообщил? – обняв его, начал мужчина.
Не дав опомниться, сразу же сообщил заведующей:
-Он едем со мной. Пришлю юриста, он все оформит. Согласны?
-Да, конечно. – пробурчала женщина, не желая проблем с высокопоставленным чиновником.
-Пойдем, я тебя с женой познакомлю. Ты же не против у нас жить? – продолжал Виталий.
-Совсем не против. А жена ваша возражать не будет?
-Не будет. Она уже знает про тебя. Пойдем, нас ждут. Потом все расскажешь…
Вот только хватит ли смелости Косте признаться в содеянном?! Или легче будет соврать?!