Был у моей бабушки в детстве поросенок. Звали его Мокся. Боровок был добродушный, ни кого не кусал, не хулиганил, целыми днями в теплую погоду по саду гулял, да пяточком вкусняшки себе выкапывал, где корешок выкопает, где яблочко или вишенку упавшую съест. Дети его любили безумно. Да и было за что. Мокся был неизменным спутником всех детских игр и проказ. На своей могучей спине катал он не только мою бабушку с братом, но и всю уличную детвору. Достаточно было позвать: " Мокся, Мокся! ", как из глубины сада слышалось в ответ " Уф! Уф!" И сначала показывался перепачканный землёй пятачок, а затем и его добродушный хозяин. Тут уж его окружали дети, вскакивали ему на спину и держась за уши управляли "хрюкающим транспортом
Однажды зимой, когда Мокся был ещё совсем ещё маленьким несмышленным поросёнком, произошёл с ним курьёзный случай. Стояли Крещенские морозы. В это время весь звериный детский сад переезжал из хлева в дом, чтобы переждать холода. Каждую зиму по избе бегали козлята, ягнята и поросята. Моксю тоже забрали в дом. Увидев себя в окружении малышей Мокся повеселел, хвост крючком закрутил, пяточок повыше поднял и громко хрюкая, стал по избе бегать со всей звериной братией. И не заметил он тогда, как оказался возле печки.
Разыгравшись хрячок прыгнул на угли и обжёг задние ножки. К возвращению бабушки с завода домо, Мокся рыдал, как младенец и совсем не мог ходить. Бабуля запеленала малыша в детское одеялко, перевязала веревкой, положила на санки и бегом к доктору, благо жил он на соседней улице. К счастью для Мокси, ножки удалось спасти. Заживали они долго. Каждый день Мокся, закутанный, как младенец, ехал на санках на процедуры, пока ожог полностью не сошёл. В глубине своей поросячьей души Мокся был безумно благодарен доктору, но в то же время запах лекарств перестал переносить на дух. Стоило ему уловить пяточком аптечные ароматы, как боровок начинал возмущённо хрюкать. Настолько живы в нём были неприятные воспоминания. Эту историю часто рассказывала мне моя бабушка, которая девчонкой каталась на Моксе.