Когда я читал «Подвиги Геракла» в юности, мне непонятно было, зачем богатырю разгребать авгиевы конюшни?
Не богатырское это дело копаться в навозе.
И только много лет спустя, во время вынужденной лечебной голодовки, до меня дошло: Геракл не конюшни выгреб, а самого себя очистил.
Я даже рассмеялся, когда представил его на своем месте.
Авгиевы конюшни — точь-в-точь символ того, что творится в животах, суставах и сосудах обожравшегося человечества.
В легенде точно сказано: никто годами конюшни не чистил. Разве это не наше человечество, где сердцем правит мозг, а мозгом желудок?
Когда же Геракл очистился физически, ему, естественно, захотелось такого же очищения духовного.
Головы гидры — это пороки.
Их нельзя отсечь по одному.
Пороки дружны.
Они цепляются друг за друга, точь-в-точь как головы гидры.
Отсечёшь один, — другие его подтянут и оживят.
Нельзя, к примеру, сегодня перестать воровать, но продолжать при этом убивать и мечтать о том, что надо будет бросить убивать непременно