1 мая 1960 года Американский летчик Френсис Гарри Пауэрс был сбит под Свердловском. На американском разведывательном самолете У-2 он вылетел с американской базы ВВС в Пакистане и должен был провести разведывательный полет над промышленными центрами Урала и приземлиться на базе ВВС в Норвегии.
В 1960 году, в Париже состоялся саммит великих держав. Тогда должна была начаться разрядка, но произошел инцидент со сбитым над Уралом американским самолетом-шпионом. Потом Хрущев, описывая эту ситуацию, рассказывал, что находился перед дилеммой, устроить ли Эйзенхауэру "кузькину мать", чтобы показать, что это безобразие, когда приглашают приехать в Париж и обсуждать разрядку, а параллельно устраивают провокацию с самолетом-шпионом. Причем американцы думали, что летчик погиб. А он не погиб, ему устроили публичный допрос, устроив разнос американцам.
Советское правительство объявило о том, что американский самолет-шпион был сбит ракетой ПВО, а летчик был взят в плен. Это был разгар «холодной войны». В начале американцы отрицали факт разведывательного полета, надеясь, что летчик не выжил и подтвердить объявленное Советам не удастся. Но через некоторое время Пауэрс был доставлен в Москву и предъявлен иностранным и советским корреспондентам. Коллегией Верховного Суда СССР он был осужден на 3 года тюрьмы и 7 лет лагерей. Во Владимирский централ – главную политическую тюрьму страны, Пауэрса привезли сразу же после суда, в сентябре 1960 года. Когда Пауэрса привезли во Владимирский централ, он, по заключению врачей находился на грани психического срыва: во-первых, его мучило то, что он нарушил приказ, полученный перед вылетом – в случае своего провала он должен был взорвать и себя и самолет. Во - вторых, он не только не воспользовался отравленной иглой, зашитой у него в воротник, но и стал давать показания на суде, подтвердив, что действительно совершал полет с разведывательными целями.
Вероятно, он представлял, что по этому поводу говорили и думали в США, потому, что даже его отец, приезжавший на суд, первым делом его спросил: «Почему ты не покончил с собой?» Допустить, чтобы Пауэрс покончил собой в советской тюрьме, было нельзя. Поэтому с Пауэрсом «работал» сотрудник КГБ В.И. Шевченко, которому удалось расположить к себе Пауэрса. Они беседовали о бытовых вопросах, обходя политические вопросы. Пауэрс рассказал Шевченко, каким образом он стал работать на ЦРУ. Согласился он из-за денег - взамен 2000 долларов по старому месту службы ему предложили 2500, а он тогда только женился и хотел провести медовый месяц на Кубе.
Во Владимирском централе Пауэрс пробыл здесь до начала февраля 1962 года. О предстоящем обмене Пауэрс ничего не знал, но не удивился, когда однажды Шевченко объявил ему: «Будьте готовы, завтра уезжаем в Москву». Поехали поездом, единственный сопровождающий – все тот же Шевченко. Еще по дороге на вокзал Шевченко проинструктировал Пауэрса: смотреть на пейзаж за окном и- ни слова. До Москвы доехали без приключений. Долее был полет в Берлин. В самолете, кроме экипажа, находилось трое: сотрудник КГБ, близко знакомый с Абелем, Пауэрс и Шевченко. В Берлине их встретили сотрудники советского посольства.
10 февраля 1962 года, 6 часов утра. В сторону Потсдама из Берлина выезжают две машины. В первой сидят два дипломата - они отвечают за процедуру обмена. Она согласована до мельчайших деталей. Во второй машине Шевченко, его коллега и Пауэрс. Машины направляются к мосту Глинке, соединяющему берега озера Ванзее. Пограничники ГДР, имея на то указания, пропускают к центру моста двух советских дипломатов. Со стороны Западного Берлина им навстречу идут два американских дипломата. Они встречаются ровно посредине моста. Представители сторон визируют документы, подтверждающих процедуру обмена. Это занимает около получаса.
Эти тридцать минут ожидания были полны драматизма и напряжения. Обе стороны внимательно следили друг за другом, так как малейшее отклонение от договоренностей - жест или слово - могло быть воспринято как намерение сорвать обмен. Хватило бы искры, чтобы операция в буквальном смысле взорвалась: по словам Шевченко, вводная для армейских частей, задействованных в операции, была жесткая. В случае неожиданного поворота событий никто из находившихся на мосту, не ушел бы живым.
Наконец дипломаты подают условный знак - можно идти остальным. Со стороны ГДР пошли Шевченко, слева от него коллега, между ними Пауэрс.
Со стороны Западного Берлина - командир разведывательной эскадрильи, где служил Пауэрс, знавший его в лицо, Абель и адвокат Донован, защищавший Абеля на судебном процессе. Не доходя примерно 25 шагов до дипломатов, останавливаются – стороны должны удостовериться, что на самом деле Абеля меняют на настоящего Пауэрса и наоборот.
И тут случаются два инцидента, что едва не привело к трагическим последствиям. Командир эскадрильи, начальник Пауэрса переходит на советскую сторону и, ухватив Пауэрса за руку, потянул его за собой. Все четыре дипломата растерялись – кроме обмениваемых лиц, никто не должен пересекать границу. Пауэрс повел себя в этой ситуации безукоризненно: опять вернулся на свое место, сказав, что без разрешения не сделает ни шагу.
Только перевели дух, поняв, что поступок командира эскадрильи – всего лишь проявление эмоций, как на мост со стороны Западного Берлина выехала грузовая машина, набитая американскими солдатами. Опять чуть не обмерли, потому, что был уговор закрыть мост для любых передвижений на два часа. Но это оказалось лишь досадной неувязкой . Американцы зачитывают Абелю вердикт президента Кеннеди о помиловании. А потом, с разрешения дипломатов, к нему подходит адвокат Донован: «Ну, скажите хоть сейчас своему адвокату, вы все-таки советский разведчик»? Господин Донован, отвечает Абель, - я не могу добавить ничего нового к тому, что вам известно из моего следственного дела или из наших неоднократных бесед». Донован, пожав плечами, замечает: «Русские всегда оставались для нас загадкой. Пусть будет так и на этот раз». В конце концов, американцы разрешают Абелю идти. Навстречу идет Пауэрс. Обмен состоялся. Этот эпизод хорошо показан в советском фильме "Мертвый сезон"
Очень часто официальная версия тех или иных событий не совпадает с реальностью. Спецслужбы всех стран мира утаивают информацию, которую общественности лучше не знать. Вот и история американского летчика Френсиса Гэри Пауэрса, сбитого 1 мая 1960 года в небе над Уралом, была подкорректирована в угоду политической конъюнктуре. Жителям СССР не сообщили, например, что во время той спецоперации трагически погиб пилот советского самолета МиГ-19 Сергей Сафронов.
Обычно Френсис Гэри Пауэрс (Francis Gary Powers) в книгах отечественных историков упоминается в связи с тем, что 10 февраля 1962 года сбитого летчика обменяли на легендарного советского разведчика Рудольфа Абеля (псевдоним Вильяма Фишера). Это событие произошло на берлинском мосту Глинике.
Многие авторы подчеркивают, что обмен был неравнозначным: обычный пилот, проводивший шпионскую аэрофотосъемку секретных объектов по заданию ЦРУ, не сопоставим по масштабу личности с человеком, который с 1948 по 1957 годы собирал и передавал в СССР секреты американской ядерной программы. Например, такое мнение в своей книге «Абель – Фишер» (Москва, 2011 г.) высказал известный писатель-документалист Николай Долгополов.
По возвращении в США Френсис Гэри трудился в фирме «Локхид» летчиком-испытателем, затем стал комментатором на радио. Последним местом его работы было агентство новостей KNBC, Пауэрс перевозил телевизионщиков на вертолете.
«Правда, что-то не сложилось в отношениях с женой, вытянувшей его вместе с родителями из советской тюрьмы. Фрэнк быстро развелся, чтобы тут же жениться на симпатичной Сью. У них родился сын…», – написал Н.М. Долгополов.
Пилот вертолета Пауэрс погиб в 1977 году, возвращаясь вместе с телеоператором Джорджем Спирсом со съемок пожара, бушевавшего рядом с калифорнийским местечком Санта-Барбара. Причиной крушения специалисты назвали нехватку топлива.
После распада СССР были раскрыты многие тайны, которые десятилетиями хранили военные и сотрудники спецслужб. Оказалось, что реальная история о том, как был сбит американский самолет U-2, сильно отличается от официальной версии.
Бывший летчик, майор запаса Николай Шуткин написал книгу «Авиакатастрофы и приключения» (Москва, 1997 г.), в которой привел воспоминания реального участника той драматичной спецоперации Игоря Ментюкова, скрывавшего правду по совету сотрудников КГБ СССР больше 30 лет.
Советский пилот рассказал, что американские шпионы частенько залетали на территорию СССР, пользуясь тем, что наши МиГ-19 не могли подняться до высоты в 20 км, а ракетчикам не всегда удавалось засечь и сбить эти U-2. Так, 9 апреля 1960 года некий самолет-разведчик пролетел через всю страну: от норвежской до иранской границы. Тогда командованию войск ПВО сильно досталось от руководства страны и лично Н.С. Хрущева. И таких разведывательных полетов было около двадцати.
« Шестерых летчиков – в их числе был и я – капитан, командир звена, в короткий срок переучили, пересадили на новейшие сверхзвуковые высотные сверхдальние истребители-перехватчики Су-9», – вспоминает И.А. Ментюков.
Небольшой аэродром под Свердловском (ныне Екатеринбург) стал для летчика местом временной стоянки, когда он перегонял новенький Су-9 с завода, расположенного в Сибири, на территорию Белоруссии. А ранним утром 1 мая 1960 года пилота разбудили и вызвали на аэродром. Состоялся телефонный разговор с командующим авиацией войск ПВО СССР Е.Я. Савицким, который сообщил о приближении шпионского самолета. Приказ был простой – таранить. То есть, столкнуться с U-2 на высоте 20 км, разогнавшись до максимальной скорости. Это была верная смерть. Тем более что на самолет Пауэрса уже наводили прицелы своих ракет войска ПВО.
И.А. Ментюков не мог отказаться от выполнения самоубийственного приказа, лишь попросил руководство позаботиться после его смерти о матери и жене, которая тогда ждала ребенка.
Даже на МиГ-19, которые к этому не приспособлены, пилоту-асу удавалось достичь высоты в 17 км 300 м, а новенький СУ-9 без тяжелого вооружения на борту поднялся до 20 км без проблем. Поравнявшись с противником, И.А. Ментюков направил свой самолет на него.
«Он пошел в правый разворот, зачем – я не понял. Одним словом, слышу в наушниках: «Цель в правом развороте». Шарю глазами – его не вижу. Сближение идет ни много, ни мало – 550 метров в секунду! И я проскочил чуть выше него», – рассказал советский летчик.
То есть, Пауэрс уклонился от столкновения, и это спасло жизни обоих пилотов. Впрочем, легкий U-2 угодил в конверсионный след боевого Су-9, потоки воздуха так закрутили американский самолет-шпион, что он распался в воздухе на части.
Однако власти СССР заявили, что Пауэрс был сбит ракетой. Как полагает И.А. Ментюков, это было сделано, чтобы «…убедить врагов, что теперь воздушные границы страны наглухо закрыты от любого посягательства».
Кроме того, доблестные ракетчики не отказались приписать себе лавры успешно проведенной спецоперации, а летчикам и всем, кто был в курсе, сотрудники КГБ порекомендовали молчать. Правда, И.А. Ментюков получил в награду наручные часы «Сатурн».
Кстати, сам Пауэрс после возвращения в США в многочисленных интервью утверждал, что его сбила вовсе не ракета, а советский пилот, самолет которого он отчетливо видел.