Алексей Михайлович проснулся от назойливого писка телефона. Сработал будильник как всегда точно — в 6:30. Обычно минуту-другую Алексей Михайлович лежал с закрытыми глазами, потом решительно разлеплял отяжелевшие веки и рывком поднимался с постели. После столь радикального пробуждения он не менее решительно шёл в уборную, где справлял малую нужду с точностью ночного снайпера. Затем, стоя над потрескавшейся раковиной, он чистил зубы и задумчиво глядел на своё отражение. На кухне Алексей Михайлович варил два яйца всмятку и с аппетитом съедал их, запивая сладким чаем. Каждое утро один и тот же заведённый порядок: быстрый подъём, туалет и привычный завтрак.
Но сегодня что-то пошло не так… Ещё до звонка будильника, находясь в полусне, он почувствовал странный, сладковато-тошнотный запах. Алексей Михайлович никак не мог определить, природу этой лёгкой вони, напоминающей запах лежалой тушёной капусты. Что-то тревожное и смутно знакомое было в этом запахе...Писк будильника заставил Алексея Михайловича открыть глаза. По привычке он зажмурил их вновь после того, как отключил звук. Но запах никуда не исчез. Не ушёл вслед за неузнаваемым мутным сном, а остался — ясно слышимый и назойливый, как дурное исполнение известной песни. Это вызывало беспокойство. Алексей Михайлович встал с кровати, и имитируя пса-детектива, стал внимательно принюхиваться к окружающему миру. Вонь осталась, но локализовать её всё ещё сложно: казалось, она повсюду! Стоило принюхаться более сосредоточенно и получалось, что она ни за что не цеплялась.
Алексей Михайлович обнюхал все углы в квартире, заглянул в холодильник и туалетную комнату. Везде чисто, сухо и лишь слабо пахло хлоркой. В конце концов он остановился и стал осторожно обнюхивать себя. Вот оно! Запах шёл от него самого!
Неприятно поражённый Алексей Михайлович встал под душ и потратил добрых полчаса, намыливая себя с головы до пят мылом с ядрёной цветочной отдушкой — брусок сохранился от мамы. Сам он обычно пользовался мылом с нейтральным запахом, но сегодня ему потребовалась тяжёлая артиллерия.
После купания он вылил на себя полфлакона мужского одеколона и густо обрызгался дезодорантом. Завеса почти ядовитых паро́в, нагло лгущих о свежести океана и альпийских лугах, плотным облаком окутала его тщедушную фигуру. Алексею Михайловичу пришла в голову мысль о жёлтом хлорном газе — о химической атаке на Ипре.
Тут он вспомнил, что сегодня должен провести контрольную работу у десятого класса по Первой мировой войне! С надеждой Алексей Михайлович принюхался к себе, но даже сквозь удушающую пелену различных ароматов слышался чуть приглушённый, но вполне отчётливый запах лежалой капусты. Издав скорбный вопль, Алексей Михайлович вновь полез под душ — на этот раз, чтобы смыть с себя шлейф дешёвых средств для личной гигиены.
В итоге к первому уроку он опоздал. И это не смотря на то, что Алексей Михайлович пропустил завтрак и чуть ли не бегом преодолел полкилометра, чтобы добраться до родной школы.
Десятый «А» обиженно загудел на известие о контрольной, хотя Алексей Михайлович предупреждал их два последних урока. Но кто бы его слушал?.. Раздавая заранее приготовленные тесты, Алексей Михайлович по-прежнему чувствовал тошнотворный запах собственного тела, однако ученики будто ничего не замечали. Равно как и коллеги в учительской, где он пережидал перемену. Никто ничего не замечал! А ему уже кричать хотелось от собственной вони, такой знакомой и беспокойной! Потом были ещё два урока, где страдающий Алексей Михайлович объяснял семиклассникам про основы товарно-денежных отношений, а шестой «Б» пытался заинтересовать средневековьем.
На большой перемене можно было пойти в столовую — поесть жидкого супа или вполне приличных булочек, но несчастный историк совсем не ощущал голода.
— Пойдёмте, Алексей Михайлович, хотя бы компот попьёте, — любезно пригласил физрук по фамилии Тимофеич.
— Да нет, я сегодня плотно позавтракал, — слабым голосом произнёс Алексей Михайлович.
Физрук недоверчиво посмотрел на него, потом кивнул и вышел из учительской. Историк задумался. Он совсем ничего не хотел есть. Это можно объяснить стрессом. Но почему ему и пить не хотелось, хотя с утра он даже капли воды не выпил — необъяснимо…
Четвёртым уроком шла история у шестого «В». Алексей Михайлович поёжился: славные детки — таких деток можно использовать в качестве палачей. Про себя он их называл хунвейбинами — отборные потомки рабочего класса, дикие и необузданные, готовые всеми силами сопротивляться получению новых знаний. Ему было их даже немного жаль: всё-таки половина жила без отцов, а вторая половина ещё и без матерей. Разбросало родителей кого-куда…
Родители Степана Крюкова — оба в Москве, полуработают-полуспиваются. Мать Кан Игоря уехала в Корею. Мать Ворониной Светы вышла замуж за финна... Брошенные дети, оставленные на полуслепых и маразматичных бабушек, недоверчивые и озлобленные. Эх, слишком много сантиментов! Степан рос форменным бандитом. Игорь ещё ничего — могло быть и хуже. А вот Света в свои двенадцать лет напоминала взъерошенного воронёнка с недобрым взглядом цыганских глаз. Почему именно цыганских, Алексей Михайлович не знал. Ясно только одно: девчонка эта его пугала даже больше Крюкова, хотя тот проявлял недюжие садистские способности.
Урок начался как обычно — с попытки проораться сквозь вопли энергичных шестиклассников. Мало-помалу кое-кто лениво открыл учебник, остальные же углубились в изучение содержимого своих телефонов. У них существовала негласная договоренность: телефоном можно пользоваться при условии полного молчания — всех это устраивало. Алексей Михайлович как всегда начал бубнить под нос объяснение материала. Ему нравилось прогуливаться в проходе между парт во время того, как рыцари в сияющих доспехах шли в очередной крестовый поход…
Проходя мимо парты Ворониной, он заметил, что она сморщила нос и отшатнулась от него. Заинтересованный, он прошёл ещё раз. А потом ещё раз — при этом гримаса отвращения у Светы становилась всё более выразительной. Это не осталось незамеченным:
— Эй, Ворона, ты чего рожу скорчила? — прокомментировал Решетников.
— Тихо, — шикнул на него Алексей Михайлович, внутренне ликуя — значит, всё не так плохо!
Во-первых — он не сумасшедший, раз вонь может почувствовать ещё один человек. Во-вторых — возможно, запах не так ужасен, раз его никто больше не замечает. Ворона не в счёт — в конце концов, она наверняка ведьма. Тема про инквизицию, ей, должно быть, понравится…
Алексей Михайлович вспомнил, что среди обвинённых в колдовстве было много детей. Вернуть бы святую Инквизицию! Он бы снабдил её двадцатью отборными еретиками — весь шестой «В» можно было бы сдать!
После уроков он заполнял журналы и проверял тетради — нести домой работу сегодня совершенно не хотелось. В свою квартиру он вернулся ближе к шести часам, совсем не уставший и не голодный. Посмотрел немного телевизор, потом пару серий «Игры престолов» и, наконец, лёг спать.
Вонь становилась сильней. Но он как-то свыкся с ней за день, сросся с этим сладковатым отвратительным запахом. Почти уснув, он подумал: «Я что, умер?..»
Алексей Михайлович рывком сел на кровати. Затем со всех ног ринулся в ванную комнату, включил свет и с тревогой посмотрел на своё отражение. Так и есть! На щеках появились фиолетовые пятна, нос и скулы заострились, к тому же эта вонь!
Теперь он узнал её! Такой же запах шёл от матери перед тем, как её похоронили: стояла сорокаградусная жара, и несмотря на формалин, мать быстро потемнела лицом, а на щеках зацвели лиловые пятна. И этот запах ни с чем нельзя спутать. Алексей тогда даже не плакал: он боролся с тошнотой — было не до слёз. И вот теперь он сам испытывает всё то, что постигло маму: капустный запах разложения и фиолетовые пятна на лице. Он попытался закричать, но не смог — только беспомощно раскрывал рот как рыба, выброшенная на берег.
Утро началось как всегда с будильника. Алексей Михайлович тщательно помылся. В дезодоранте не было нужды — никто, кроме Вороны, не замечал его запаха. В школе даже не спросили о пятнах на его щеках. Только химичка поинтересовалась, как его самочувствие, но не дослушав ответа, стала рассказывать о даче и сыне-программисте. Всё как всегда: уроки, дети, педсовет, сборы на лечение, сборы на день рождения, новые ФГОС-ы…
Постепенно Алексей Михайлович привык и даже нашёл массу позитивного в своём нынешнем состоянии. Например, ему не надо было кушать, что значительно экономило средства. К тому же он не чувствовал усталости и выполнял свои обязанности даже лучше, чем в самые плодотворные годы. Ну, и отдельным бонусом шло выражение ужаса на лице Вороны всякий раз, как она его видела. Алексей Михайлович понял, что девочка не только чувствует запах, но ещё и видит изменения в его внешности.
Вскоре плоть стала исчезать с его костей. Слава богу, не отваливаться отвратительными кусками, а просто таять, обнажая белесоватый костяк. Мухам и прочим кладбищенским насекомым он оказался неинтересен, поэтому опасение проснуться поутру и обнаружить у себя в правом лёгком копошащихся личинок не оправдалось. К счастью, чем меньше оставалось в нём плоти, тем лучше он себя чувствовал. Единственное неудобство заключалось в том, что тление не затронуло глаза, но съело веки — поэтому спать он мог только в специальной маске для сна.
А в остальном жизнь становилась только лучше. Возможно, летом он поедет на море!.. Погреет кости на южном солнце.
Ты дошёл до этого момента, дорогой друг, путь был непрост и тебе, конечно, есть что рассказать и чем поделиться. Вырази свои чувства, оставив отзыв в комментариях. Это и награда нам, и весомый повод подискутировать. Ещё тыкни на модную кнопочку «подписаться», если ещё этого не сделал, тогда шанс того, что наши пути ещё пересекутся, возрастёт. Спасибо за проведённое вместе время.
Мы рады видеть Вас в нашей группе в VK "Зачарованный Мир"
Подписывайтесь на наши каналы оживотных иистории
Присылайте ваши комментарии, а может быть и работы к нам на почту Charmed-World@yandex.ru
И не забывайте комментировать и делится в социальных сетях понравившимся рассказом!