Новый главком "захистников" генерал-полковник Сырский заканчивал Московское высшее общевойсковое командное училище имени Верховного Совета РСФСР, в котором обучался с 1982 по 1986 год (109-й выпуск, 2-й батальон).
Удалось пообщаться с его бывшим товарищем, полковником в отставке Владимиром Николаевичем В. (фамилию просил не озвучивать, чтобы, по его словам, она рядом с этим хххххх не стояла, даже в тексте).
Вообще, при подготовке этого материала пришлось провести основательную работу цензора и многое вырезать. Слов не лестных в беседе было сказано немало, а либерально-осторожный Дзен никогда такой текст не пропустит в ленту читателя.
Итак, что думает наш полковник о Сырском, с которым пришлось бок о бок учиться вместе и постигать азы армейской службы?
"Помню его прекрасно. Точнее, его повадки в памяти остались, еще с первого курса. Блатным он не был, отец его был военным, но из глубинки. Этот курсант Сырский был скуповат, никогда не занимал денег. Курсанты всегда жили небогато, но товарищам своим редко отказывали, делились последним, было не жалко, будущие же советские офицеры. Этот же нет.
Был случай, на втором, кажется, курсе. У нашего товарища погибла мать в деревне, а отец оказался в больнице. Ночью у них сгорел дом, они сумели выбраться, но наглотались угарного газа. Пустили мы шапку по кругу, кто чем может помочь. Подхожу я с этой шапкой к Сырскому, он такую жалобную гримасу состроил и отвернулся, денег не дал.
Помнится, тогда еще подумал, ну мало ли, вдруг у парня действительно нет даже меди. Но уже на выпускном снова наглядно проявилась его жадность.
Была в нашем училище такая традиция, которую всегда проводили с шиком. Когда батальон торжественного вставал на колено на Могиле Неизвестного солдата — "кремлевцы" незаметно клали металлический рубль под преклоненное колено. А когда батальон синхронно поднимался — стоял звон!
Так вот, Сырский под колено рубль не клал, ведь его уже не поднять и в карман не опустить. И на "золотом километре" пятаками тоже не разбрасывался.
А в целом, этот Сырский не блистал в учебе, ничем не выделялся от других. Но помнится, был еще один случай, когда его заставили при сдаче смены несколько раз драить караулку, а он после этого побежал и нажаловался командованию, наплел там невесть что в рапорте. Разводящего принимающей смены после этого чуть не отчислили из училища.
Позже, когда мы встречались с товарищами, вспоминали его. Один из немногих, кто служил на территории УССР и дал присягу новому государству, хотя сам он русский, из владимирской деревни, кажется. Так вот, основная масса советских офицеров отказывалась это делать, увольнялись, переводились в Россию.
Присягу же самостийщикам давали те, кто мечтал выслужиться в новом государстве, подняться по карьерной лестнице. Таким ренегатам щедро лепили звания и высокие должности, лейтенанта могли легко комбатом поставить.
Но что-то у Сырского с этим не задалось. И вроде до комполка он там дослужился, но решил вернуться в Россию, устроиться в российскую армию. Ему разрешили, но поставили условие — командировка в ЧР. Сырский отказался, уж не знаю, испугался или по каким-то убеждениям. Так и остался там.
Что с ним будет дальше? Да ничего хорошего не будет. Если сумеет удрать за кордон — удерет, не сумеет, так приберут. Не ту он сторону выбрал, просчитался."