В Со разразилась настоящая драма. Услышав новость с одра правосудия, герцогиня Мэн громко вскрикнула, охваченная гневом, и выйдя из себя, стала сыпать угрозами в адрес Регента, после чего, как сумасшедшая, помчалась в Тюильри. Ворвавшись в свою квартиру, она переломала всю мебель, перебила зеркала и фарфор, выбросила в окно все безделушки... Встав в центре комнаты, заломив исцарапанные руки, кричала, что отомстит…
После нескольких дней, проведенных в полном унынии, она взяла себя в руки и снова изводила Челламаре, который все меньше и меньше верил в реальность заговора. Однако он убаюкивал принцессу призрачными иллюзиями. «Заговорщики» снова начали писать манифесты, письма и прочую ерунду.
Бумаг было так много, что переписывать их было поручено переписчику, некоему Бюва́, который прекрасно осознавал важность документов, попавших к нему в руки. Этот человек никому не говорил о своей работе, но вскоре выяснилось, что на него донесли, и он был вызван к секретарю Дюбуа. Тот попросил его продолжать свою работу и регулярно перед ним отчитываться.
Через несколько недель, полностью проинформированный о заговоре, Дюбуа решил действовать. Он приказал арестовать в Пуатье двух молодых испанцев, доставлявших почту Челламаре. Во вскрытом пакете были обнаружены дипломатические депеши, а также документы, подтверждающие наличие заговора:
- два тщательно аннотированных проекта манифеста;
- меморандум графа де Лаваля о средствах, необходимых для поднятия провинций по мере приближения испанской армии;
- список французских офицеров, претендующих на получение звания в Испании.
И, наконец, там оказалось письмо Челламаре Филиппу V, в котором он писал: «Будьте предусмотрительны, Сир, и не отказывайтесь от короны Франции. Если Вы это сделаете, юного короля не будет в живых уже через три месяца.»
Это было прямое обвинение регента в покушении на Людовика XV!
Узнав, что его почта арестована и изъята, испанский посол немедленно отправился в Пале-Рояль, где Регент не пожелал его принять под предлогом болезни жены. Дюбуа приветствовал его и предложил пообедать с г-ном Лебланом, военным министром. Когда они прибыли в дом этого министра, швейцарец у ворот ответил, что не знает, придет ли его хозяин домой к обеду.
Дюбуа, казалось, был расстроен и напросился на обед к послу Челламаре. Они вместе отправились в его отель на улице Пти-Шан. Когда они разместились за столом, карета Леблана въехала во двор и в квартиру ворвался отряд мушкетеров. Они обнаружили, что в одной из комнат Бюва копирует очередной документ. Мушкетеры конфисковали все бумаги и заперли их в четырех больших сундуках.
Насмерть перепуганный Челламаре тщетно протестовал против этого стремительного вторжения, но Дюбуа не стал утруждать себя излишней вежливостью:
– Князь, мы нашли в ваших бумагах прямое намерение нарушить порядок работы правительства и всего королевства. Поэтому король полон решимости принять все необходимые меры для обеспечения общественного спокойствия, сохранив ваши документы под стражей и отправив вас обратно за границу.
– Вы нашли в этих бумагах только обиды со стороны французского дворянства и критику некомпетентного правительства, которое они умоляют моего господина заменить. По приказу своего государя я выслушал жалобы и передал испанскому двору их проекты, направленные на сохранение жизни короля, на защиту его королевства, на избавление его от вреда, который наносят ему все ваши договоры и ваши лиги.
После этих слов посла министр Леблан сунул ему под нос письмо, изъятое из сумки курьера в Пуатье и попросил князя опознать его, что тот нехотя сделал. Не сказав больше ни слова, Дюбуа и Леблан ушли, оставив испанского посла под охраной нескольких офицеров.
В Со царила тяжелая атмосфера, казалось, даже воздух застыл в ожидании чего-то скверного и неприятного, как запах старой пыли. Герцогиня Мэн больше не знала, что делать, и как могла, поддерживала приличия.
Несколько ее сообщников уже скрылись. Пока она, как обычно, играла в бириби, человек, управлявший банком, тихо объявил, что испанский посол арестован и один из его соратников рассказал всё о его сообщниках. Когда он рассмеялся, герцогиня готова была его ударить, но сдержалась и, улыбнувшись, просто сказала: «Как это мило».
Она знала, удавка неизбежно сомкнется на ней и ее друзьях. Аресты множились, увеличивая в глазах общественности чудовищность заговора.
25 декабря регент провел у себя дома совет, по итогам которого было решено арестовать герцога и герцогиню дю Мэн. 29-го числа, в восемь часов утра, двадцать телохранителей регента и двадцать мушкетеров арестовали герцога Мэнского, чтобы отвезти его в зловещую и промозглую крепость Дулленс в Пикардии. В это же время г-жа дю Мэн была арестована в ее доме на улице Сент-Оноре и доставлена в замок Дижон.
По Парижу поползли самые безумные слухи. Наказав узаконенных детей почившего короля, регент нанес удар по «старому двору» и провинциальной знати, которая, без сомнения, поддерживала их. Альберони, премьер-министр Испании, был в ярости.
Он мечтал о восстании, чтобы изгнать герцога Орлеанского, изливая в его адрес проклятия и оскорбления. Он в грубой форме указал на дверь французскому послу, а Регент приказал доставить принца Челламаре под усиленным конвоем до границы.
Война казалась неизбежной...
Продолжение следует... Буду весьма благодарен за подписку и комментарии. Полностью прочитать можно здесь:
- Также читайте: Блистательный век Людовика XIV