начало истории тут:
- Волос принадлежит мужчине возрастом от сорока пяти до пятидесяти лет, – щебетала в телефонную трубку Машка из лаборатории, – Частиц краски для волос нет, но есть следовые остатки увлажняющего бальзама на основе глицерина с растительными добавками. Родина препарата – Индия. Такой не производится у нас и официально не поставляется на внутренний рынок России.
Машка втайне была без ума от стажёра Яшки, поэтому, ради внимания с его стороны была готова на всё.
Он подсознательно подозревал её в воздыхании к его персоне. Впрочем, двадцатилетний стажёр пользовался небывалой популярностью у представительниц прекрасной половины человечества. Немного нескладный и грузный, но всегда в отличной физической форме, кандидат в мастера спорта по дзюдо, Яков Сергеевич Брошкин имел притягательное воздействие на женщин, чем иногда пользовался, превышая свои должностные полномочия.
"Не корысти ради ведь, а пользы делу для" – оправдывался сам себе в подобных поступках стажёр.
Выслушав "откровения" лаборантки Марии по сотовому, он расплылся в счастливой улыбке и ответил:
- Спасибо, Машунь! Слушай, у меня есть два билета в кино. Не составишь мне компанию в эту субботу?
На секунду в телефонной трубке наступило молчание, сквозь которое можно было услышать всхлипы с придыханием, затем лаборантка взяла себя в руки и коротко, словно ей предлагали руку и сердце, ответила: "Да".
- Вот и чудненько, Машунь! Тогда до субботы. Встретимся на Маяковского в девятнадцать тридцать, – с тоном, не предполагающим возражения, выпалил Яшка и нажал "отбой".
На "том конце провода" сидела алая от смущения и довольная до беспамятства, лаборантка Мария Евгеньевна. В её мечтаниях рисовались уже дорогие рестораны и гостиничные номера, вожделенная близость и подвенечное платье.
А Яшка, тем временем, шёл по коридору, мимолётом раздавая комплименты встречающимся на пути представительницам прекрасной половины отделения Полиции.
Возле "дежурки" молодой ловелас был пойман за рукав Дмитрием Витальевичем.
- Яшка, где ты носишься? Я тебя с самого утра ищу, – вместо приветствия выпалил дознаватель. И, не давая возможности оправдаться, сразу же перешёл к делу, – Слушай, вчера на вызове были, ну, где старушка с попыткой суицида, помнишь? Значит, сейчас мигом туда! Вот тебе лента, "штампулька" и клей – опечатаешь бабкину конуру, пока та находится в больнице. Дверь тот бугай должен был уже на место прикрутить. Как закончишь, сразу в отделение!
Отдавая распоряжения, Виталич не заметил довольную улыбку на лице стажёра. У Яшки, тем временем, в голове созрел план дальнейшего действия.
Выслушав старшего, двадцатилетний дзюдоист прямиком направился к дверям технического отдела.
"Палыч за сынка своего в небольшом долгу у меня. Вот и настало время расплатиться", – с улыбкой чеширского кота Яшка зашёл в кабинет начальника техотдела...
***
Никифоровна, хоть и была старушкой со странностями, ум имела острый. Поэтому отойдя на утро от обезболивающих, смекнула, что не стоит ей зацикливаться на своём "ночном госте". Недаром ведь психиатр к ней в палату зачастил. Ненароком могут и упечь в "дурку" на старости лет, а там запросто признают недееспособной. Всё имущество и сбережение "пойдёт с молотка", а ведь ей просто необходимо исполнять последнюю волю супруга.
Ко всему прочему в старушечьей голове созрел очень странный план. Поэтому, когда доктор стал расспрашивать её о ночном визите, Серафима Никифоровна делала упор на своём горе по ушедшему мужу, а всё остальное сводила на шутку.
Сломанная голень постепенно заживала. Через месяц уже сняли гипс, а ещё через две недели пенсионерка доковыляла на костылях до своей комнаты, сорвала бумажные печати с двери и открыла её запасным ключом, который находился всегда в укромном месте на лестничной клетке.
О появлении хозяйки своей комнате соседи узнали почти сразу.
Старушка ковыляла на костылях на кухню, чтобы вскипятить чайник.
- Здравствуй, Никифоровна! – поприветствовал соседку Пётр, кузнец с комбината, – Как здоровьице Ваше?
- Ничего, ковыляю помалу. И тебе здравия доброго, хотя ввиду того, что дверку мою ты одним махом вынес – здоровья в тебе ещё вдоволь.
- Дык, я ж всё исправил апосля. В тот же день петли новые и прикрутил...
- Ладно, Петь! Я ведь не в обиде на тех, кто умом не богат, – съязвила старушка.
Напротив, Пётр Сергеевич совсем не обиделся на такое высказывание. Встрепенулся всем своим могучим телосложением, да и выдал:
– "Сила есть, ума не надо" – это про меня! – хохотнул он сам своей шутке, а затем добавил, – Серафима Никифоровна, може в магаз надо сгонять, ну, харч там какой купить – так я это мигом...
- Без тебя справлюсь. Покуда ещё и сама ковыляю понемногу, а коли что надо – я и онлайн закажу.
Вернувшись в комнату с горячим чайником, Никифоровна залила кипятком стеклянную банку с травяным сбором и накрыла её крышкой. Оставив настаиваться свой чай, старушка подошла к гардеробу и распахнула створки. Запах нафталина ударил в ноздри.
"Антиквариат, как и я сама", – усмехнулась про себя старушка, взглядом окинув ряды костюмов и курток, бережно упакованных в полиэтиленовые мешки. Сняла "плечики" с чёрной накидкой в виде плаща с капюшоном и вынула содержимое из пакета.
"Для Ведьмы – самое то!", – улыбнувшись ехидным мыслишкам в своей голове, Серафима Никифоровна облачилась в чёрный наряд и посмотрелась в зеркало.
"Как есть – Колдунья", – в мыслях строя каверзные планы, она мимолётно просматривала углы своей комнатушки.
"Четыре стало быть тут и ещё два на кухне", – радовалась своим открытиям находчивая старушка.
"Подъезд и коридор чисты, как слеза младенца. Значит "Гость" не такой уж и знаток в волшебстве", – мысли приобретали весьма озорной характер, что никаким образом не отражалось на морщинистом лице пенсионерки.
Серафима Никифоровна подошла к письменному столику и сняла крышку со стеклянной банки. Воздух в комнате наполнился ароматом лесных трав, затмевая собой запах пыли, коей в этой комнатушке было предостаточно.
Пенсионерка налила в чашку ароматный напиток, присела за стол и погрузилась в размышления и воспоминания...
Супруг её, Николай Юрьевич, будучи старше на добрые полтора десятка лет, души не чаял в своей Серафиме. Он боготворил свою жену, в буквальном смысле этого слова. Даже в повседневной обыденности называл свою избранницу Серафимой, никогда не опускаясь до уменьшительно-ласкательного имени. Лишь иногда, в порывах нежности и страсти позволял себе высказывания, типа:
"Серафимушка ты моя ненаглядная, солнышко ты моё ясное"
Поэтому, когда "ночной гость" назвал её Фимой, старушка тут же насторожилась и начала свою рискованную игру.
Пенсионерка понимала всю опасность этой аферы, но, тем не менее, резво приняла свою роль. Сдаваться перед сложностями она не привыкла, ведь покойный супруг её был полковником службы внешней разведки и служил в том подразделении, название которого не принято было произносить вслух.
Той страны, которой верой и правдой служил Николай Юрьевич, давно уже нет. Она упоминается сегодня лишь вскользь в современных учебниках истории. Как нет давно и того ведомства, имя которого произносилось лишь на кухнях да по пьяни. Но та деятельность, которой занимался её покойный супруг, до сих пор находится под грифом "Секретно".
***
- Серафима, – чуть слышно позвал Николай.
Пожилая женщина подошла к постели больного и наклонилась.
- Слушаю, Николаша...
- Золотце ты моё ненаглядное. Намучилась ты со мною изрядно. Но, ничего! Скоро всё закончится...
- Зачем ты так, Коля? – с глубоким возражением всхлипнула было Никифоровна, но супруг жестом руки прервал её восклицание и сказал:
- Мне совсем недолго осталось. Ты выполнишь мою последнюю волю?
- Конечно...
-Обещай мне!
- Обещай мне!.
Николай Юрьевич поманил жестом супругу, словно опасался прослушки. Та приблизилась к мужу и вся превратилась в слух.
- Когда меня не станет, обещай мне ежемесячно и в течении трёх лет переводить некоторую сумму на счёт в банке.
- Обещаю, – не задавая лишних вопросов ответила женщина.
- Все реквизиты и цифры в планшете. Мастер-пароль – три, четыре, один, девять. Последний перевод суммы сделай в январе 2024-го. Ровно через три года, начиная с сегодняшнего дня, десятого февраля жди необычного гостя. Ты сама всё поймёшь. Ты ведь у меня такая умница...
- Я всё сделаю, обещаю...
- Прощай, любимая моя Серафима, золотце ты моё... – последние слова Николай произнёс на выдохе, после чего закрыл глаза и вытянулся на постели.
***
Скупая слезинка покатилась по щеке одинокой пожилой женщины от нахлынувших воспоминаний. Смахнув её рукой, Серафима Никифоровна отхлебнула из чашки и продолжила свои размышления.
"Гость должен быть уже в курсе моего возвращения. Стало быть надо ожидать нового визита совсем скоро".
Визит не заставил себя долго ждать. На столике, за которым устроила чаепитие пожилая женщина, внезапно завибрировало зеркало, наспех прикрытое пуховым платком на время похорон супруга, да так и позабытое под ним на долгое время.
Потянувшись рукой к платку, Никифоровна уже догадывалась о том, что увидит в этом зеркале. Ожидания её оправдались, когда через несколько секунд на фоне серебристого свечения, на прямоугольной поверхности "зеркала" появился силуэт, отдалённо напоминающий Николая Юрьевича...
продолжение тут: