В самом устье Никольской гавани
Остов старого корабля.
Здесь под северным тусклым солнцем
Спит под снегом моя Земля.
Край суровый, ветрами выжженный.
Лица, вырубленные кайлом.
Люди сильные и суровые
В этом месте срубили дом.
Церковь строили целым миром,
Под иконами помолясь.
Им помог Николай-Угодник.
Он важнее, чем царь и князь.
Все поморы молились истово,
Чтобы ворог в лесной глуши
Не посмел наточить секиры
И из ножен достать ножи.
А сейчас здесь ночуют лодки,
Стаи северных субмарин.
Охраняют просторы Родины
И секреты морских глубин.
Здесь врагам никогда не рады.
Самый северный наш форпост
Охраняет покой и счастье
от рассвета до синих звезд.
В самом устье Никольской гавани
Остов старого корабля.
Здесь под северным тусклым солнцем
Спит под снегом моя Земля.
Край суровый, ветрами выжженный.
Лица, вырубленные кайлом.
Люди сильные и суровые
В этом месте срубили дом.
Церковь строили целым миром,
Под иконами помолясь.
Им помог Николай-Угодник.
Он важнее, чем царь и князь.
Все поморы молились истово,
Чтобы ворог в лесной глуши
Не посмел наточить секиры
И из ножен достать ножи.
А сейчас здесь ночуют лодки,
Стаи северных субмарин.
Охраняют просторы Родины
И секреты морских глубин.
Здесь врагам никогда не рады.
Самый северный наш форпост
Охраняет покой и счастье
от рассвета до синих звезд.
