Олимпийский чемпион Антон Сихарулидзе о сложном характере и трудностях в карьере, тренере Тамаре Москвиной и эйфории после золота Игр.
Отрывок из интервью знаменитого фигуриста, выступавшего в паре с Еленой Бережной, для рубрики «Разговор по пятницам». В декабре 2017 года Сихарулидзе откровенно рассказал авторам «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову о своих эмоциях и пути в большом спорте.
— Вы сказали когда-то: «От Москвиной мне кнута не доставалось. Хотя заслуживал». Проиллюстрируйте.
— Я очень эмоциональный. Так реагировал на ошибки — это что-то! Время от времени случались взрывы. Ошибаешься обычно в чем?
— В чем?
— В ерунде. Какое-то падение в прокате, где его вообще быть не может. Вот это бесит, разрывает на части! Всеми проделана громадная работа — а ты вдруг отлежал на пузе. Однажды на тренировке психанул: «Тамарочка, пойду домой, бесполезно». Она спокойно: «Да-да, иди».
— А дальше?
— Ушел, переживаю страшно. Москвина звонит на мобильный — трубку не снимаю. Набирает на домашний: «Антон! Прекрати, давай поговорим...» Знаете, что я ответил?
— Боимся предположить.
— «Антон умер». Бух — повесил трубку. В тот же вечер Москвина приехала, сели, пообщались. Наутро отправился тренироваться. Как ни в чем не бывало.
— Вы были пацаном?
— В том-то и дело — нет! Уже после Нагано! Представляете, как Тамарочка технично все разруливала? За столько лет мы ни разу не рассорились. Не потому, что я такой молодец. Это она гений.
— Терпеть вас было непросто.
— Да уж. Сгоряча мог ляпнуть: «А ну вас всех! Я заканчиваю...» Тамарочка же умела снова заинтересовать. Так, что я сам верил — силен! У нее правило — если элемент не получается, срочно переключаемся на что-то другое. В ту же секунду. Другое не пошло? Переключаемся на третье. Что-то да пойдет. Всех нас этому научила.
Ветерок
— Еще цитата из интервью Москвиной: «Главными претендентами на золото в Нагано считались Бережная и Сихарулидзе, но в конце программы допустили ошибку. И выиграли Казакова с Дмитриевым». Как вы это пережили?
— Начнем с того, что себя к фаворитам мы не причисляли. У Оксаны с Артуром было гораздо больше опыта, мастерства. А мы — юные, сырые. Первая Олимпиада, смотрели на все во-о-от такими глазищами. Золотая медаль стала бы чудом.
— Оно было близко.
— Невозможно объяснить, как мы хлопнулись, выполняя последний элемент программы. Нехарактерная ошибка. Это же не прыжок, не выброс. На выезде из поддержки ставил Лену. Внезапно за сантиметры до льда каким-то макаром ее ботинок попал в мой, да еще под таким наклоном, что коньки съехались. И мы рухнули. Трагическое стечение обстоятельств. В итоге десятой балла нам и не хватило.
— Обидно.
— Честно вам скажу — ни я, ни Лена не убивались из-за упущенного золота. Мы же на него не настраивались. Пределом мечтаний было серебро, вот и радовались ему, как дети. В следующем олимпийском цикле катались намного лучше. Этого бы не случилось, если б в Нагано стали чемпионами.
— Пропали бы стимулы?
— Разумеется. Когда залез на вершину, продолжать тренироваться так, будто ты в начале пути, невероятно сложно. Превращаешься в жирного кота, появляются всякие соблазны. Даже в зрелом возрасте победа на Олимпиаде башню сносит. А уж в двадцать лет грозит непредсказуемыми последствиями.
— Вам в 2002-м снесло?
— Атмосфера всеобщей эйфории, конечно, создает в голове ветерок. Но если Оксана Баюл после золота Лиллехаммера не справилась с нахлынувшей популярностью, то мы грань не перешли. Уже неплохо.
— Что уберегло?
— Я всегда знал, что спорт — лишь маленькая часть моей жизни. На которой нельзя зацикливаться. Дальше будет другая, не менее интересная. Глупо цепляться до пенсии за фигурное катание. Или его остатки — как называю ледовые шоу. Рано или поздно все равно окажешься в той же точке, когда придется начинать с нуля. В тридцать лет этот шаг сделать легче, чем в пятьдесят.
— Логично.
— Чем раньше поймешь, тем быстрее освоишься в новом мире. Увидишь, что он жесток, не собирается вечно помнить о твоих победах и прощать ошибки, которые неизбежно будешь совершать. Отсюда вывод.
— Какой?
— Федерации должны заботиться о спортсменах после завершения карьеры. Нужно выстроить систему, которая позволит им быть востребованными. Развиваться, получать образование. К сожалению, в нашей стране великие чемпионы часто остаются у разбитого корыта наедине с бутылкой. Зато функционерчики и мелкие пузатые чинушки сидят у кормушек десятилетиями.
— Вы закончили вовремя?
— Точно знаю — не «перетянул». Вот это — сто процентов! Может, стоило дотерпеть до Игр в Турине. Но надо уже было зарабатывать, помогать родителям. Нормальные деньги тогда платили только в шоу. А мы жили от турнира до турнира, призовые делили на троих с Леной и Тамарочкой.
— За Олимпиаду полагалось сто тысяч долларов, кажется?
— Пятьдесят.
— Ах, да.
— Вы хоть понимаете, что такое — 50 тысяч за Олимпиаду? Разделите на четыре года. А за «мир» и «Европу» давали совсем гроши!
— Сколько?
— От России — ни копейки. Официальные призовые за победу на чемпионате мира — 30 тысяч долларов на пару. Учтите агентов, налоги, прочее. Тебе остается семь тысяч — на год! Это что — много?