«Китфи!», - словно внезапный раскат грома, голос Эндж нарушил полуночную тишину. Кит все сразу поняла.
«Эндж, Эндж!», - начала я отчаянно кричать, стараясь привлечь ее внимание.
Огонек, недавно исчезнувший в глубине бесконечного зала, загорелся вновь, оставляя надежду на лучший исход. Я беспрерывно звала и звала друзей, в глубине души надеясь, что они услышат и найдут меня здесь. Но сегодня удача была на моей стороне. К стенду медленно приближался какой-то круглого вида объект, а на нем восседала обескураженная Эндж и кто-то еще, но из под стенда было невозможно разглядеть кто это.
Наконец они оказались в нескольких сантиметрах от стенда, укрывающего меня. Эндж осторожно слезла со своего необычного скакуна и направилась прямиком ко мне. Радости не было предела. Меня наконец нашли и скоро я окажусь дома, в родных пенатах. Эндж рассказала мне, что пришлось попросить помощи у робота-пылесоса из старой партии, коробка которого стояла на полу. А также они уговорили на спасательную операцию и фонарик, который давно валялся около входа и еще мог держать заряд. Эндж медленно раскручивали вниз, осторожно держа провод, пока она не коснулась пола. Затем она вскарабкалась на нового пылесосного помощника, и они отправились в путь, на поиски потерянного друга. Мы обнялись, а точнее коснулись друг друга, а затем я попросила Эндж освободить меня, чтобы я смогла с ними направиться прямиком в кладовку. Мне не терпелось рассказать всем о своем странном и немного жутком приключении, которое я пережила за последние сутки. Но моему изумлению и разочарованию не было предела, когда Эндж отказалась.
«Пойми Кит, я желаю тебе самого лучшего, но твое время пришло. Ты скоро обретешь дом и тебе нет смысла еще сильнее привязываться к этой кладовке, как бы дорога она тебе не была. Я приехала попрощаться», - грустно сказала она мне. В ее словах чувствовалась горечь потери и пронзительная боль утраты.
Я непонимающим голосом, полным горькой обиды спросила у нее:
«Энджи, что за глупости?», - А затем яростно продолжила:
«Я хочу остаться здесь. Это мой дом и другой мне не нужен. Мне не нужны двуногие, чтобы чувствовать себя любимой. Вы мои друзья! И большего мне не надо! Плевать на путешествия, плевать на горы, плевать на все остальное в конце концов! Я счастлива и мне этого достаточно!».
«Глупая! Ты не понимаешь, что безмерно себя ограничишь этим? Обратного пути не будет, даже если ты потом этого очень захочешь! А ты захочешь, поверь мне на слово! Ты начнешь устаревать, ломаться и наступит день, когда одна из твоих функций, которая работала исправно, исчезнет, а точнее сломается и ты уже никому не будешь нужна!», - прокричала в ответ Эндж.
Затем она выдохнула и грустно продолжила:
«Ведь так случилось когда-то и со мной… Тот день я помню очень хорошо, словно это было вчера. Я не забуду, как первый раз попала в кладовку. Сначала я была сильно обескуражена, когда познакомилась с остальными участниками нашей полки, а потом полюбила их всем сердцем. Днем мы прятались, молясь, чтобы нас не заметили, а ночью веселились от души. И наступил день, когда двуногий зашел в каморку, взял мою коробку и понес к выходу. Я тогда находилась внутри и не знала, что делать. Я ведь так хотела остаться. Меня пугала неизвестность. И я совершила самый глупый поступок, который только может совершить плойка в моей ситуации. Так как крышка коробки была приоткрыта и двуногий нес меня, так что я могла периодически видеть пол под нами, улучив момент, я выпрыгнула и упала на твердый пол. Я почувствовала резкую боль. Что-то надломилось внутри меня. Я могла двигаться, но полноценной плойкой я уже не была. После осмотра, коробку выкинули, а меня временно закинули обратно на полку, где я и спряталась между коробками, чтобы никогда не покинуть это место. Но шли дни, месяцы и даже годы, и в какой-то момент я поняла, что хочу большего. Хочу почувствовать тонкие шелковистые между своих щипцов, хочу увидеть улыбающееся лицо двуногой и результаты своего труда, которыми можно гордиться. И еще я поняла, что очень хочу путешествовать вместе с новыми хозяевами. И я предприняла попытку узнать - могу ли я еще работать? После долгих поисков мы нашли розетку. Я медленно подползла к ней, подключилась и поняла, что мои нагревательные элементы практически не накаляются. То есть я работаю, но не так как могла бы, если бы не сделала тогда откровенную глупость. Фактически я недееспособна. Осознание больно бьет по тебе, особенно если уже ничего нельзя поправить. Хотя я потом пыталась обосновать себе, что может быть я утрирую, может быть я бы поработала всего ничего у новых хозяев и быстро бы отправилась на свалку, где бы и закончила свою жизнь. А здесь я хотя бы жива. Но и эта ложь разбилась вдребезги под тяжестью реальности. Однажды, к нам на полку попала похожая на меня плойка, которую принесла на работу двуногая. Ее, как и Соню забыли, только не ночь, а на несколько дней. Все эти дни мы завороженно внимали ее загадочным, но от того не менее привлекательным историям. И там было все: работа, путешествия, знакомства с новыми друзьями и даже любовь, непродолжительный роман, но все же… Она уже несколько лет служила своей хозяйке, но это совершенно не мешало ей открывать что-то новое для себя. А после того, как ее забрала к себе обратно хозяйка, я почувствовала себя абсолютно опустошенной. Я больше не могла врать себе и остальным. С тех пор я дала себе слово, что каждый, кто попадет случайно к нам на полку получит покровительство с моей стороны и заботу, но он не должен долго пребывать с нами, иначе со временем он познает всю горечь и ужас своего положения. Я не хочу, чтобы кто-нибудь более становился на те же грабли, что и я…».
Сказать, что я была в шоке — это значит не сказать ничего. Я была в полном недоумении.
«Эндж, а как же Арт? А Шейрц? У них похожие истории? Они сожалеют об упущенном?», - в шоке спросила я.
Эндж грустно улыбнулась и тихо сказала:
«Нет. Они попали к нам случайно. Шейрца зачем-то двуногий притащил из дома и забыл здесь. Мы думали он вернется за ним, но время шло, а этого двуного мы больше не видели. Арт попал к нам обратно по возврату. Он не может нормально регулировать яркость, поэтому и попал снова в родные пенаты. Повезло, что про него все забыли, а то бы еще ненароком выкинули бы. Их объединяет одно- они коснулись той жизни. Пусть не так много, как хотелось бы, хотя Арт иногда сожалеет об упущенных возможностях, но у него слава Бэрду нет самого главного- сожаления о сделанных ошибках. И я не дам тебе загубить свою жизнь».
Если бы я могла отвернуться от нее и больше никогда ее не видеть, то я бы так и сделала. Ничего эта плойка не понимает! Я лучше разбираюсь в своих чувствах!
Энджи уловила мой гневный взгляд, грустно улыбнулась и перед тем, как уехать дрожащим голосом мне поведала то, перевернуло процессор с ног на голову:
«А ты никогда не задумывалась, где твоя семья? Не мы, а похожие на тебя пылесосы? Почему ты одна, ведь на склад привозят партиями? Все, потому что один ленивый двуногий работник закинул коробку с тобой к нам на полку, а твоя семья оказалась в маленьком закутке, где обитает привилегированная техника. Да, ты из разряда очень недешевых бытовых устройств. И ты должна была дожидаться своего часа сейчас там, с ними. Учиться у них вести себя, гордиться собой и превозносить себя. Но ты по необычайной случайности попала к нам. И теперь ты совсем другая. Скорее всего ты попадешь в очень хорошую, а скорее всего и очень дорогую квартиру. Но ты что ты сумела посмотреть на мир нашими глазами, а точнее глазами простых работяг, простой бытовой техники — это большой плюс. Я уверена это даст тебе намного больше, чем язвительные истории этих зазнаек.
Затем она ненадолго отвернулась, отчаянно всматриваясь в темноту окружающего ее пространства, а затем резко повернулась и посмотрела на мой дисплей:
«Кит, солнышко, ты только не озлобляйся. Прости нас. Но так лучше, поверь. Особенно для тебя. Мы все очень любим тебя и никогда тебя не забудем. Все будет хорошо. Прощай.»
Не дожидаясь моего ответа, она как только смогла, быстро вскарабкалась на пылесос, и они тронулись. Я же осталась на месте, раздавленная новой информацией. Мне оставалось только надеяться, что новая семья окажется лучше. Надежды — это единственное, что осталось у меня. Ну и бесконечная ночь, в течении которой я точно не смогу сомкнуть дисплей и буду думать о тщетности всего сущего, окружающего сейчас меня.