Лес настороженно молчит. Заиндевевшие ветки застыли в морозном воздухе. Холодный снег похрустывает под черными перчатками лап.
Наверху, где сплелись в вечном противостоянии старые сосны, тревожно зацокала белка. Он даже не поднял головы — добыча слишком далеко. А вот здесь, совсем рядом, чувствуется долгожданный запах. Запах тёплого маленького существа.
***
«Она мне тысячу всего заплатила, прикинь! Тысячу вместо четырех! На что мне теперь всю неделю жить! А мне уже вчера хозяйка звонила насчет коммуналки».
Злобный смайлик-дьяволенок. И штук пять рыдающих.
Андрей невольно оторвался от экрана чужого смартфона: бежевая шапочка с отворотом, выбившаяся прядь темных волос, следы слез на щеке. Торопливо отвернулся к окну, чуть устыдившись своего присутствия в посторонней жизни. Какое ему, в конце концов, дело до этой девчонки: ворвалась в маршрутку, расталкивая людей, прыгнула на единственное свободное место, вон, ему ногу чуть не отдавила…
Рука скользнула в карман, отсчитывая деньги на проезд; монетки ловко лавировали между старыми чеками, фантиками, целой россыпью зубочисток. Надо бы вытряхнуть на остановке весь хлам; о, вот еще одна конфета завалялась, вроде целая.
«Свинья просто она… Я целую неделю на нее отпахала, целую неделю, а она мне эту тысячу пихает в лицо…».
Твою ж мать, зачем он туда смотрит?
Помедлил. И положил конфету прямо на экран подрагивающего смартфона.
— Возьмите. Завтра погода определенно будет лучше!
Конфета скользнула вниз и упала на темный пуховик. Андрей полез, проталкиваясь сквозь толпу пассажиров, на выход. «Ну не дурак ли… Можно подумать, это ей чем-то поможет. Если б ты денег дал, то, может, и спасибо бы хоть сказала…».
— Спасибо! — услышал он крик в спину. Обернулся: маршрутка уже отъезжала.
Девчонка отчаянно махала через полуоткрытое окно рукой: шапочка совсем съехала на бок. Он кивнул, больше в воздух, и тут же отвернулся, занятый уже другими мыслями.
На тоскливой грязной остановке стояли парень с девушкой — оба в оверсайз, барышня жеманно жалась к кавалеру, одновременно делая селфи. Андрей тупо поглядел на щит с расписанием автобусов. Следующий только через пятнадцать минут… Ну и на кой черт он вышел здесь? Еще немного, и был бы дома. Стой тут теперь, разглядывай прелести местного пейзажа.
Через дорогу приветливо голубела крыша продуктового магазинчика. Андрей еще раз посмотрел на часы, махнул рукой: время есть. Можно пойти, прикупить на вечер еды.
...Внутри играло откровенно попсовое радио; Андрей слегка поморщился.
— Пельменей, пожалуйста… Хлеб. Пакет молока.
— Пива? — улыбнулась молоденькая продавщица.
— Что? А, нет, спасибо. Не употребляю… — Взгляд его упал на витрину. — Еще конфет. Вот этих, да, с нугой.
На улице он долго разглядывал увесистую упаковку. Для чая хватило бы и половины. Ну да ладно…
На противоположной стороне дороги из-за поворота выехал его автобус.
***
Утром, собираясь на работу, Андрей уже почти на выходе вспомнил про вчерашний случай. Странная мысль внезапно осенила его. Помедлив, он выгреб все из карманов прямо на тумбочку в прихожей, зачерпнул горсть конфет в блестящей обертке и забил ими освободившееся место.
В утренней маршрутке было еще теснее, чем в вечерней. Окна быстро запотели, и он принялся считать повороты: один, другой, третий. На пятом вышел — оказалось, что промахнулся. Впрочем, до офиса недалеко, можно и пешком пройтись.
…Мальчишка рыдал слишком громко, пожалуй, даже с претензией на театральность. Школьный рюкзак валялся на грязном городском снегу; пацан в расхристанной куртке почему-то стоял на коленях и ревел в тусклое утреннее небо.
Андрей остановился.
— Эй, — позвал он. — Ты чего? Случилось что?
Рев на мгновение прекратился, потом возобновился со страшной силой. Андрей слегка растерялся: своих детей у него никогда не было, а чужих успокаивать он не умел и подавно. Конечно, в кармане у него полно конфет, но вряд ли современного школьника можно соблазнить какой-то там конфеткой… Девочку еще куда ни шло, но пацана…
Он все-таки решился, достал, заманчиво пошуршал оберткой:
— Будешь?
Мальчишка качнулся вперед и мгновенно замолчал, оценивая обстановку. Чья-то крепкая рука взяла Андрея сзади за шиворот:
— Я не понял, ты чего тут к моему сыну пристаешь?
Андрей попытался обернуться, но новоявленный папаша держал его крепко. Тогда он как можно тверже возразил:
— Я? Пристаю? Побойтесь бога! Шел мимо, смотрю, ревет мальчишка как не в себя! Думал, может помощь нужна…
«Блин. Нарвался же… Сейчас этот неадекват быстро тебе объяснит все про помощь. За ребенком своим бы так смотрел!»
Рука чуть ослабила хват:
— Вали отсюда. И больше не лезь к чужим детям, а то башку оторву тебе, понял?
***
В офис Андрей заявился мрачнее тучи. Конфеты высыпал на стол коллегам: девчонки быстро оценили жест и расхватали все сладости к чаю.
М-да, вот и делай людям добро после этого… Он ведь просто хотел успокоить пацана, а ему чуть морду не набили. Надо быть поосторожнее. Если уж и решил заняться добрыми делами, то нужно это делать с умом.
Вечером, засыпая, он понял, как поменять подход.
***
Он прислушался. Осторожно, не торопясь, начал красться. Когда до цели оставалось с полметра, рыжая шерсть метнулась языком пламени, и узкая морда скользнула в холодный снег. Мягкая, живая полевка забилась между острыми зубами, теплая кровь хлынула в горло.
Сладкий, сладкий ужин.
***
Луковников оторвался от невероятно увлекательного чтива, захлопнул папку. И что он теперь должен делать с этим, прости господи? Очередная потерпевшая решила известить органы внутренних дел о своей счастливой семейной жизни. Живет с мужем пять лет, драгоценный супруг периодически ее поколачивает. Регулярно вместе бухают, просим-с прощения за неинтеллигентное выражение, употребляют алкоголь. Вчера муженек окончательно озлился на женушку и что-то сделал с ее кошкой, причем Луковников так и не понял из длинного неразборчивого заявления, что именно, так как потерпевшая от возмущения путалась в показаниях. Сначала она с пьяных глаз сообщила, что муж сделал из кошки шашлык в духовке (Луковников слабо представлял себе, как такое можно провернуть). Потом — что выбросил в окно. Потом…
Он устало сжал кулак, представляя, как сминает идиотскую бумажку. Если посчитать все предыдущие заявления, окажется, что у сожженной-утопленной-выброшенной кошки ну никак не меньше девяти жизней.
Луковников вытащил на свет следующее заявление и сразу посерьезнел. Вчера после обеда, возвращаясь из школы, пропала девочка. Родители подняли всех на уши с приличной скоростью, почти сразу к делу подключились оперативники, волонтеры, алертовцы. Пока полная тишина — ни-че-го. Ни случайных прохожих, ни подружек, ни одноклассниц. Камеры показали, что девочка спустилась с крыльца, покинула школьную территорию и… все. По рассказу матери, школьница должна была перейти через дорогу и проехать до дома четыре остановки. Довольно немаленький район для прочеса. Куча понастроенных многоэтажек, пара пустырей, большой парк, гаражи, пара десятков самых разных закоулков. Ищи ветра в поле.
Есть слабая ниточка — девочка обычно звонила или писала родителям, когда садилась в автобус. В этот раз звонка не было, так что велика вероятность, что ее перехватили по дороге на остановку. Но не менее велика была и другая вероятность, что школьница просто забыла отписаться матери…
Луковников с силой потер лоб и с неожиданным цинизмом подумал, что это стопроцентный глухарь.
***
Пакет конфет, купленный в ларьке с голубой крышей, Андрей раздал за месяц — пришлось попыхтеть.
Это было и странно, и забавно одновременно. Для себя он решил пока ограничиться общественным транспортом — там было проще избежать серьезных столкновений, как с тем мальчишкой, и при необходимости можно было выскочить на улицу. Он поменял привычный маршрут, стал ездить с пересадками, иногда проезжая на пару остановок вперед. На второй неделе у него возникла идея начать дневник, и надо сказать, скрупулезное ведение отчетов серьезно скрасило ему нудную офисную жизнь.
Люди реагировали по-разному. Он стал выбирать в основном женский пол — мужчины могли не так его понять — и либо молодежь, либо совсем пожилых дам. Женщины под тридцать-сорок вели себя слишком нервно: большинство смотрели с подозрением, парочка пригрозила позвонить в полицию, а от одной Андрей едва не заработал пощечину.
С молодыми девчонками было проще: они улыбались, краснели, благодарили. Было интересно смотреть, как преображалось печальное личико от одной только конфеты. Это было действительно чертовски приятно. Раньше он чувствовал себя серой офисной крысой, теперь он был почти полубог, спустившийся на землю и щедро раздающий радость. Казалось бы, такая малость!
С очередной зарплаты Андрей сделал себе стильную стрижку, сменил куртку на более модную и купил уже другие, дорогие конфеты — девчонки в офисе не преминули отметить удачное преображение.
Вечером, просматривая ленту, он наткнулся на заметку. Пользователи соцсети активно репостили новость: «В Александровске объявился весенний Дед Мороз. Он раздает конфеты и хорошее настроение. Правда, никто еще не знает имени добросердечного прохожего».
Андрей довольно улыбнулся и поставил лайк. Похоже, он становился популярен в народе.
***
Луковников раздраженно бросил телефон на стол. Только что звонило начальство и вздрюкнуло его за пропавшую месяц назад девочку.
Уже же понятно, что это глухарь! Ну что он может сделать? Опера перерыли все, что могли, опросили всех, кого могли. Последней пропавшую видели классная руководительница и школьные камеры. Ни друзей, ни подруг, ни врагов, ни посторонних контактов, ни одного аккаунта в соцсетях. Гиблое дело. Не то, что с этой проклятой кошкой.
Он вздохнул, потянулся за кружкой кофе. Семнадцать лет назад он выбрал дело всей своей жизни. Он мечтал, что будет распутывать крутые дела, что о нем будет говорить местная пресса, гопники станут обходить стороной, а уважаемые люди — здороваться за руку. Вместо этого он, следователь Луковников, сидит и ковыряется в разборках местных жителей. Брат по пьяни зарезал брата, сжег тело, протрезвел, чего-то испугался, пришел с повинной. Муж бьет жену — не до смерти, потерпевшая каждый месяц пишет заявление, а потом забирает. Женщина по глупости перевела сто пятьдесят тысяч мошенникам. Мальчишка разбил фары авто ненавистного соседа.
Одно-единственное стоящее дело, которое могло превратиться в поимку маньяка-педофила, и то заглохло, не успев дать ни одной зацепки.
Телефон на столе ожил, подражая мелодии айфона. Луковников с ненавистью посмотрел на мобильник, допил кофе, взял трубку:
— Да, слушаю! Что?..
Дверь распахнулась, в кабинет влетел его коллега, Пашка. Упал на стул, пытаясь отдышаться, что-то сказать. Луковников замахал на него руками:
— Второй случай? За неделю?! Что? Мне отдаете?..
— Это шеф? — спросил Пашка, когда Луковников положил трубку. — Сказал тебе уже все?
— Все, Паха, отменяются посиделки на вечер, — голос Луковникова дрожал от нетерпения. — Выезжаю на место происшествия!
Пашка прищурился.
— А шеф сказал тебе, что твой глухарь «всплыл»?..
***
Он был доволен. Свежая зайчатина в самый разгар заморозков — обычно в это время приходилось довольствоваться только мышами. А тут зайчишка, глупый, еще молодой…уже второй за последнее время.
В заснеженную реальность вторгся чужеродный звон: пора было вставать на работу. Но он знал, что и там, в том мире для него найдется много сладкой, сладкой крови.
***
Луковников изучал видеозапись. Потенциальный маньяк стоял затылком к объективу: черная шапка, темно-синяя куртка. В таких полгорода ходит! И пока непонятно, он ли увел очередную жертву: видно только, что парень что-то спрашивает у девочки, потом что-то дает ей… ага… кажется, конфету. Потом всю остановку перегораживает автобус… все, никого нет. Оба сели и уехали на одном автобусе.
Есть зацепка!
Какое-то смутное дежавю: где-то он это видел или слышал. Луковников нахмурился, яростно потер лоб. Да точно — буквально месяц назад что-то читал похожее в городских новостях… Он схватил мобильник, лихорадочно начал тыкать в экран — было, было… ага, вот:
«Кажется, что в Александровске объявился весенний Дед Мороз. Он раздает конфеты и хорошее настроение. Правда, никто еще не знает имени добросердечного прохожего. Наши сотрудники уже несколько недель безуспешно пытаются отыскать его, чтобы взять интервью, однако пока известно лишь только то, что добряк избрал местом работы общественный транспорт. Он постоянно меняет маршруты, правда, все они проходят ближе к окраине города, на правом берегу.
Ну а пока что предлагаем нашим дорогим читателям поучаствовать в конкурсе с хэштегом #добрыедела»…
Луковников вспотел. Наверняка это он и есть! Три случая за месяц — один и тот же район, последнюю девочку увели как раз конфетами. Это не может быть простым совпадением. Надо звонить в редакцию… где там у них номер?
***
Андрей проснулся в отличном расположении духа. Сегодня можно было припоздниться на работу: шеф улетел в отпуск, и большая часть народа приползет в офис ближе к десяти. Он собрался не торопясь, вышел, не забыв положить в карман пару конфет — теперь он регулярно обновлял запас, как-то случилось, что слишком мягкий шоколад растаял и испачкал весь карман.
В автобусе было пусто. Андрей прошел к задним сиденьям, присел на краешек кресла. Оббежал взглядом салон: спереди мужик с замотанными скотчем плинтусами, справа от него дряхлая бабулька с тростью. В середине — парочка студентов, зарылись с головой в толстенную книжку, что-то читают, переговариваются. Поздновато для университетских, разве что ко второй паре едут…
— Микрорайон Юбилейный, — прохрипел динамик, и дверь с шипением распахнулась. В автобус ввалилась разномастная толпа: стайка девчушек, одетых так, как будто на улице май месяц, тетка с красным одутловатым лицом, бомжеватого вида мужичок, овеявший перегаром сразу весь салон, за ним еще кучка школьников и два официального вида мужчины — серьезные, подтянутые. Андрей рассеянно отвернулся: кажется, здесь в его моральной поддержке никто не нуждался. Оставалось ехать четыре остановки: жаль, что случаются откровенно пустые дни. В такие моменты он чувствовал себя словно обкраденным: очень уж не хватало чужих, да и своих тоже, чего греха таить, эмоций. Это легкое волнение внутри, когда подходишь, садишься рядом с незнакомым человеком, страх ожидания — как отреагирует, и, наконец, удовлетворение от собственного поступка. Интересно, а как себя в реальности чувствовал бы какой-нибудь Человек-паук, герой его детства? Да никак, невесело усмехнулся Андрей, небось, в нашей стране ему бы быстро объяснили, почем фунт лиха…
Он рассеянно посмотрел в окно. Витрина цветочного магазина на остановке пестрела розами и нежными хризантемами. Через две ему выходить…
С улицы, с перекрестка, к подъезжающему автобусу бежала маленькая фигурка. Слитный теплый красный комбинезон, смешная шапка с ушками, болтающийся на одном плече рюкзак. Девчонка, запыхавшись, влетела в автобус на полном бегу, да так и повисла на поручне, пытаясь отдышаться: свободных мест не было.
— Эй, девочка! — позвал Андрей. — Садись!
Она глянула с благодарностью, но отрицательно помотала головой: мол, нет, дядя, не надо. Есть же еще воспитанные дети!
— Садись, — повторил он, улыбаясь. — Чего с таким рюкзаком стоять будешь, вон какой тяжелый, небось, одни кирпичи.
Девочка чинно села, одними губами сказав «спасибо», поставила рюкзак на колени и вцепилась в него обеими руками. Надо же, удивился мысленно Андрей, что, и мобильник не достанет, и играть не будет? Почти все виденные им в последнее время дети всегда вели себя одинаково, зависая либо в игрушках, либо, будь он неладен, Тик-токе или что там у них. Ну прямо чудо, а не ребенок.
— Будешь конфету? — спросил он, доставая круглую сладость. — Вкусные, сам вчера пробовал…
Кто-то осторожно взял его сзади под локоть.
— Пройдемте, гражданин, — сказали ему сухо в самое ухо. — Да без резких движений, пожалуйста…
Воздух застрял у Андрея в горле, сделав усилие, он выдохнул.
— В чем дело? — спросил, не поворачиваясь; слова вышли тихими и жалкими. — Вы кто?
— Оперуполномоченный Сиваков, — другая рука сунула ему под нос удостоверение в бордовой обложке. — Не дергайся, парень, проедем в отделение, есть пара вопросов.
***
Луковников потирал руки. Молодцы, ребята, сработали, как надо! Все-таки идиотская идея — кататься по проложенным «Дедом Морозом» маршрутам — принесла свои плоды, пусть и потратили на нее почти неделю. Именно этот парень засветился на камере вместе с последней жертвой! Тряхнуть его, как следует, сразу все выложит, как миленький. Видно же, что глуп, как пробка — оставлять за собой такой шлейф из подарочных конфет — на что он надеялся вообще?
Задержанный держался стойко, непонимающе. Ничего, и не таких кололи, и не таких раскалывали.
***
Он был напуган. Он не знал, что делать. Наверное, надо, как в старых фильмах, просить адвоката; но то были американские фильмы, а здесь, вокруг — наша действительность… Наверное, можно было позвонить и родственникам, только вот родственников у него уже давно не водилось, пять лет назад умерла мать, а больше никого у них и не было. Звонить на работу девочкам из офиса не имело никакого смысла — только лишний раз разводить сплетни. Да и потом, не верилось до конца во все происходящее. Подозреваемый? Да какой он подозреваемый, он, серая офисная крыса….
Когда они ехали в отделение, Андрей долго и мучительно думал, зачем. Никак не мог сообразить, что такого натворил. Потом закралось нехорошее сомнение… но ведь он же ничего, ничего не сделал!
Следователь — настоящий ястреб — впился хищным взглядом, как будто он убийца какой, маньяк. Фамилия, имя, отчество?.. Род занятий? Родственники?
Вы подозреваетесь в совершении уголовного преступления… Три жертвы, первая пропала в феврале этого года…
Что?! Какие еще девочки?!
Следак швырнул ему пачку фотографий под нос. Чье-то тело… детское… ни одного живого места, все в крови, в чем-то черном… Андрей согнулся пополам: его едва не вывернуло.
— Поблевать решил, дружочек?!!! А когда резал, не тошнило? Или ты конфеты свои жрал?? — Луковников орал ему в ухо. — Скотина! Ты знаешь, что с тобой за решеткой сделают, а, падаль?
— Я ничего не делал! Это не я, клянусь, клянусь, это не я!
Луковников брезгливо отодвинулся.
— Им клянись, — следователь кивнул на фотографии и внезапно понял, как сильно он устал. — Им расскажи, что ты ничего не делал, ссскотина…
***
Суд был быстрым. Андрей ничего не слышал: как будто в уши набили ваты. На заднем фоне кто-то плакал, кричал — он не понимал. Он никак не мог, не хотел осознать, что сейчас, вот сейчас, его увезут туда, надолго…
— Пятнадцать лет строгого режима, — сказали сверху.
…Когда его вели обратно по коридору, со всех сторон кричали, выли, наступали. Андрей ничего не видел: он шел, прикрыв глаза, глядя только себе под ноги. Может, это ему снится? Сейчас зазвенит будильник, он проснется, соберется и пойдет в свой душный, унылый офис. И больше никогда, никогда не купит ни одной конфеты.
Он открыл глаза. Люди вокруг бесновались; мужчины в форме пытались скорее увести его от толпы. За что они его так ненавидят? Они ведь ничего не знают о нем даже! Он пытался заработать их любовь, а в ответ получил только ненависть.
Андрей запрокинул голову, расхохотался. Ему внезапно стало очень весело.
— Да, это я! — крикнул он вслух. — Думайте, что хотите! Если бы я мог, я бы вообще всех вас поубивал бы!
Мужик в форме зло глянул на него:
— Топай вперед, а то щас получишь!
И тихо выматерился себе под нос.
***
…Луковников посмотрел на часы. Ему было назначено на два. Он постучал в дверь кабинета.
— Входите, — отозвались изнутри.
Он поколебался. Слыханное ли дело, чтобы взрослый мужик ходил к психотерапевту? Однако последнее дело совершенно выбило его из колеи. Много дел, бумаг, хлопот, конечно, признание начальства, но эти фото… эти страшные фото. Луковников не хотел даже больше думать о них, а они, как назло, начали ему сниться.
Два мягких кресла, еще одно напротив. Спокойный свет, стол, графин с водой, два стеклянных стакана. Зачем он все это разглядывает?
— Садитесь, — крепкий мужчина приглашающим жестом указал ему на кресло. — Воды? Может, чая?
— Ннет, спасибо, — Луковников сел и будто провалился в мягкое сиденье.
— Тогда давайте к делу. Итак, вы сказали по телефону, что вас беспокоят нехорошие сны?
— Да, — Луковников взял салфетку со стола, вытер руки — отчего-то неприятно вспотели ладони. — Вы знаете, я работаю следователем… Как бы сказать, непростая у меня работа.
Психолог кивал, внимательно слушал, спрашивал, уточнял. Луковников наконец перестал нервничать, настроился на правильную волну.
— Скажите, а кроме этих снов, бывали у вас еще какие-нибудь странные сны? Вообще, вас часто беспокоят кошмары?
Луковников замялся, заколебался.
«Это же как доктор, — сказал он себе мысленно. — Главное, чтобы коллеги не узнали, а то не поймут же».
— Бывали, — решился он наконец. — Бывали кошмары. А еще мне часто снится такой странный сон… гм.. будто, знаете, я лиса…лис. И охочусь на мышей-полевок. Дико, конечно, но как есть.
Психотерапевт внимательно посмотрел на него:
— И как, успешно?
— Что успешно? — не понял его Луковников.
— Ну охотитесь успешно?
— Ну…в общем-то да, — признался он. — Но когда я просыпаюсь, мне это не нравится. Какие-то идиотские, глупые, что ли сны.
— Это объяснимо, — мягко сказал собеседник. — Не нужно думать, что это глупо. Это напрямую связано с вашей работой. Подумайте, возможно, вас что-то не устраивает на рабочем месте? Расскажите, как вы попали в следователи?
… — До встречи в следующую субботу. Давайте также, к двум. Удобно будет?
— Конечно, — закивал Луковников, мысленно думая, что скорее всего не придет. Он был готов к трем-пяти сеансам, не больше; когда психолог… то есть психотерапевт сказал, что придется ходить около года, он не поверил своим ушам. Слишком долго и дорого.
Он подошел к окну офисного здания. Внизу ходили, копошились люди; напротив, на автобусной остановке, стояла целая стайка девочек-школьниц.
Луковников закрыл глаза, а когда открыл их, это был уже совсем другой человек.
— Надо бы не забыть купить конфет, — сказал он вслух.