Много всего случалось за время учебы в школе — приятное и не очень. Каждый случай оставил свой след.
В новой школе я училась третий год (перешла после второго класса). Однажды, на перемене, мы с подружкой прогуливались по первому этажу в ожидании начала биологии. Здесь бал сделан настоящий зимний сад, за которым заботливо ухаживали преподаватели естествознания, стояли лавочки. Среди этого благолепия высился и выбеленный бюст вождя.
— Слушай, забыла ключи в куртке. Пошли в гардероб, — вспомнила я.
Мы поспешили к огороженной территории, где я с трудом отыскала свою вещь.
— Смотри, тут рядом висит пальто моей соседки, Таньки! — воскликнула Люська, — Давай ее разыграем!
— Как?
— Сунем в карман любовную записку. Пусть гадает, от кого, — она сейчас же вынула из фартука клочок тетрадного листка и ручку: «Я тебя люблю!» — Старательно, печатными буквами, вывела Люся и для убедительности пририсовала сердечко. Затем сунула бумажку в карман пальто и тут...над нами раздалось:
— Это что такое делается? Среди бела дня по карманам шарите! Я вам покажу, как воровать! Ну-ка, пошли к директору! — невесть откуда появившаяся гардеробщица схватила нас за руки мертвой хваткой. Мы пытались оправдываться и вырываться, но от профессионала уйти нелегко.
— Можно? — уверенно распахнула дверь кабинета директора наша конвоирша.
Во главе директорского стола высилась внушительная фигура Николая Николаевича, рядом сидела неизвестная мне учительница.
— Вот, представляете?! Я щас воровок поймала! Думаю, что-то все пропадает и пропадает куда-то? А тут они, голубушки, по карманам шарят. Еще пионерками называются...— и пошло, поехало!
Из под густых бровей на нас грозно посмотрели глаза директора:
— Сейчас разберемся, успокойтесь. Вы знаете, что бывает за воровство?!
Перед глазами у меня все поплыло...
Не помогли ни слезы, ни оправдания, что, мол, хотели просто пошутить. Наша участь была предопределена. Записали все в школьный Кондуит. Вызвали наших родителей, после чего нам всыпали по первое число и заявили, что такие дочери им не нужны, можем идти на все четыре стороны. Затем поставили нас, как отъявленных уголовников, на учет в детскую комнату милиции. По окончании школы в характеристике у каждой прописали: «...состояла на учете...». С таким волчьим билетом еле смогли устроиться...гардеробщицами...
Вмиг вся эта фантасмагория пронеслась в моем воспаленном воображении.
Вдруг, как сквозь пелену, услышала твердый женский голос:
— Нет! Не может этого быть! Я очень хорошо знаю Люсю. Она училась в моем классе в начальной школе. Это честная, ответственная девочка. И подруга ее тоже не может быть плохим человеком. Я за них, Николай Николаевич, могу поручиться! — уверенно парировала слова гардеробщицы учительница.
— Ну, что скажите, девочки? — спросил нас директор, смягчаясь.
— Да мы!..— запинаясь, пытались что-то сказать сквозь слезы, — мы...честное слово!
— Очень хорошо, я доверяю Вашему слову и слову уважаемой мной учительницы. Идите, девочки, — и он мягко, слегка приобняв, подтолкнул нас к выходу.
07.12.2023