Однажды я задремал.
И стало мне сниться, что сплю я в шатре белополотняном,
А стоит шатер тот под великим сырым дубом,
И в том шатре кровать богатырская немалая:
Долиной кровать десять сажень,
Шириной кровать шести сажень.
Тут услыхал я великий шум с-под сиверныя сторонушки:
Мать сыра-земля колыбается,
Темны лесушки шатаются,
Реки из крутых берегов выливаются.
Вижу: едет богатырь выше лесу стоячаго,
Головой упирает под облаку ходячую,
На плечах везет хрустальный ларец.
А едет он ко Святым горам.
Стал его добрый конь спотыкаться,
И бил его богатырь плеткою шелковою по тучным бедрам,
И проговорит конь языком человеческим:
«Опережь я возил богатыря да жену богатырскую,
А нонь везу цельну дружину богатырскую:
Дивья мне потыкатися!»
И вытащил Святогор-богатырь Илью Муромца
Из кармана, и стал его выспрашивать,
Кто он есть и как попал к нему во глубок карман.
Илья ему сказал все по правды по истине,
Про Соловья-разбойника, да другие свои подвиги.
Тогда Святогор поменялся с Ильей крестом
И называл меньшим братом.
А добрый конь Святогора все спотыкатися,
И снова бил его богатырь плеткою шелковою по тучным бедрам,
И опять говорит конь языком человеческим:
«Пошарь по карманам, там еще двое сидят!»
И вытащил Святогор-богатырь тех двоих из кармана,
У одного на голове кепка, у другого родимое пятно.
Стал Святогор их выспрашивать,
Кто они есть и как попали к нему во глубок карман.
Тот, у которого на голове кепка, говорит таковы слова:
«Я великий богатырь Владимир Ильич.
А подвиги мои таковы:
Российскую империю в гроб загнал.
Белогвардейцев, попов да буржуёв одолел,
А пролетариев всех стран соединил!»
Удивился Святогор таковым словам и говорит:
«Сколько же годов ты свершал столь трудный подвиг?
Каким оружием? И кто ещё помогал тебе в деяниях славных?»
Отвечает ему Владимир Ильич:
«Бревном-с, батенька, бревном-с!
Либералы российские глаголят,
Что один я за все в ответе,
И никто мне не вспоможал.
А годов мне понадобилось, - сейчас посчитаю:
Восемнадцатый, девятнадцатый, двадцатый, -
Это мы всё с белыми воевали, -
Опосля двадцать первый…
А в двадцать втором я уже на больничном был.
Выходит, что на круг четыре года!»
Удивился Святогор-богатырь таковым словам и говорит:
«За четыре года нам и до Сиверных гор не доехать!
А ты вон сколько славных подвигов свершил!»
Стал тогда Святогор второго богатыря выспрашивать,
Кто он есть и какие-такие подвиги свершил?
Тот, у которого на голове родимое пятно, говорит таковы слова:
«Я великий богатырь Михаил Сергеевич.
А подвиги мои таковы:
СССР-страну в гроб загнал.
Экономику окончательно порушил,
А пролетариев всех стран опять-снова разъединил!»
Удивился Святогор таковым словам и говорит:
«Сколько же годов ты свершал столь трудный подвиг?
Каким оружием, и кто ещё спомогал тебе в деяниях богатырских?»
Отвечает ему Михаил Сергеевич:
«Либералы российские глаголят,
Что один я за всё в ответе,
И никто мне не вспоможал.
Сразил же я СССР-страну Гласностью, Ускорением и Перестройкой!
А на всё про всё мне шесть годков спонадобилось!»
Окончательно удивился Святогор таковым словам и говорит:
«Да какой я богатырь по сравнению с вами!»
Лёг в великий гроб и крышкой накрылся.
А Илья Муромец, Владимир Ильич и Михаил Сергеевич
Поехали на троих в раздольице чисто поле.
На троих?!.. Это уже про Бориса Николаевича! Страну пропить, это вам не палицей махать!
И так мне стало Святогора жалко, что я проснулся.
Почему-то вспомнился мне май 1991 года. По Тверской снизу от Манежной площади поднимается хорошо организованная колонна московской интеллигенции и студентов. Идут рядами, поступью твердой, неспешной и скандируют хором: «Горбачёв – уходи! Горбачёв – уходи!»
Доскандировались…
