Эх и роковая я баба была в молодости, стольким мужикам сердца разбила, и не сосчитать.
На некоторое время мне показалось, что я буду жить вечно – молитвами бывших, но ошиблась, а как ошиблась, так и померла.
Очнулась на том свете, а там все так же, как на этом, только вал с цепью у колодца не скрипит, коза на литр молока больше дает, и сельский поп куда-то пропал. В Аду наверное, земля ему бетоном.
Ах да, бывших чего-то не видать. В Раю наверное, земля им пухом.
А я то где очутилась?"В индивидуальной Вселенной Пахома Иваныча Нетребко" – объяснила мне соседка по дачному участку.
Помню, помню Пахома, самый ласковый был из бывших моих, а я с ним жестко обошлась, земля ему Урюпинском.
– А чего Иваныч не показывается? – Спрашиваю соседку, – али дуется еще?
– Дык, Вселенная его, вот и творит, что хотит: соловьем обернется, да утром трелями разбудит нас, в козу твою вселится, да копытом лягнет тебя, когда настроение шаловливое...
– Так Пахом здесь за Господа Бога? Нехорошо я с ним обошлась однажды, уж не задумал он какую мстю мне?
– Чего не знаю, того не знаю, – отвечает соседка, – чего ж его сама не спросишь?
– А как? Он же инкогнитой шляется.
– А ты, Дуня, в толчок зайди, и гаркни в срамную дырку:Ну чо прицепился, окаянный, чо надо то?
Не послушала я соседку, козу доить пошла. Как подоила, сливок взбила; как взбила, кота соседского из курятника прогнала; как прогнала, печь выбелила... Чувствую, не дает покою Пахом. Побежала в толчок, гаркнула в срамную дыру:
– Ты что же это, паскуда, делаешь? Извел меня совсем, ну хоть бы гадость какую подстроил?
– Могу. – Доносится голос Пахома из дыры, – но не буду.
– Ишь ты, гордый какой! Ну хоть в гости заходи что ли? Я кофею заварю со сливками, поболтаем, я приголублю тебя, как в молодости.
– Могу, – отвечает толчок, – но не буду.
– Вот заладил, не буду, да не буду, – вконец рассвирепела я, – почему не будешь то?
– Потому что могу.