Глава 1. Торжественный прием.
Из Гаваны поехали по трассе А1, затем свернули на дорогу, ведущую в городок Матансас, расположившийся на берегу бухты Байя Матансас. Возможно, где-то здесь, на побережье, в маленьком рыбачьем посёлке жил старик Сантьяго и мальчик Манолин из знаменитого произведения Хемингуэя «Старик и море». По описанию, по крайней мере, похоже.
Далее дорога пошла по берегу Атлантического океана до знаменитой косы — полуострова Икос, растянувшегося почти на двадцать километров с расположенным на нём городом-курортом Варадеро. Варадеро, «голубая лента», море, пальмы — всё это впечатляло советского туриста так, что ему казалось, он погрузился в сказку.
Все эти переживания оказались не чужды и Михаилу. И через три часа путешествия от Гаваны автобус остановился перед главным входом белоснежной виллы, над которым большими буквами было начертано Villa Caribe.
С фасада главного входа двухэтажное здание ничем особенно не отличалось от других на этом курорте. Такое же белоснежное, с плоской крышей и большим баком воды на ней, как и многие другие здания, стоящие по этой стороне улицы. Оно утопало в зелени каких-то невысоких лиственных деревьев и кустарников с яркими красными и жёлтыми цветами. Ну и, конечно, высокими пальмами, растущими на одинаковом расстоянии друг от друга по той же стороне улицы. Только парадный вход отличался некоторой помпезностью круглых колонн по обеим сторонам широкой вращающейся двери. Со двора это оказался П-образный испанский дворик, образованный тремя двухэтажными зданиями, а не одним, как казалось с улицы. В центре дворика на всю его длину метров в двадцать и шириной метров в семь был бассейн с хрустально-чистой водой. По обеим сторонам бассейна были расставлены шезлонги, так чтобы оставался свободный проход между всеми зданиями и бассейном. А вот со свободной стороны был виден океан с небольшой волной набегающего прибоя. Между ним и бассейном — широкая полоса жёлтого песка. Королевские пальмы росли прямо во дворике, по обе стороны бассейна. В общем, экзотика начиналась сразу, не нужно было даже выходить из дома. Все побросали чемоданы возле бассейна между шезлонгами и бросились к морю. Необъятная ширь океана поразила своим величием. Многие из туристов море в непосредственной близости видели первый раз в жизни и стояли как заворожённые. А ещё пляж с ярко-жёлтым песком, уходящий до горизонта, с редкими, одиноко стоящими пальмами.
Представшая перед их взором картина в точности совпадала с виденными на открытках и туристических проспектах цветными иллюстрациями экзотических заморских стран. Некоторые женщины поснимали обувь и подошли прямо к воде, но, намоченные набежавшей волной, с весёлым визгом бросились обратно. К ним подошёл руководитель и объявил, что обед будет через два часа. Надо убрать вещи, расселиться по номерам, и тогда будет время искупаться. Дважды повторять не пришлось. Михаил и Анатолий настояли, чтобы их поселили в один номер, а не так, как хотел руководитель, — поселить Михаила с председателем колхоза, пятидесятилетним мужчиной. Это было их право, и руководитель никак не смог этому воспрепятствовать. А вечером, как таинственно заявила Дейси, их ожидает сюрприз.
Через полчаса они направились на широкий пляж золотого песка, на который плавно накатывала небольшая океанская волна. Вода была очень тёплой, и друзья не раздумывая бросились в неё. А там уже барахтались все их коллеги по группе. Михаил с детства хорошо плавал, и, плывя кролем, он стал быстро отдаляться от берега, но чувство самосохранения от возможной встречи с акулами заставило затормозиться и поплыть обратно. И это оказалось не лишним, в чем он сам, да и приятели из группы, убедились через день, когда отправились на рыбалку. Выйдя из воды, он почувствовал резь в глазах. Сначала он подумал, что это от недомогания, а потом сообразил, что вода в океане была очень солёной.
На вилле всё было продумано по высшему разряду. Во дворике создавалась тень от домов и от пальм, а солнце освещало только бассейн, который наполнялся пресной водой, несмотря на то что на Кубе её избытка не ощущалось. Сам бассейн был неглубокий, тем не менее Михаил испытал истинное удовольствие от прохлады воды по сравнению с океаном.
После обеда опять купались в океане и загорали на пляже, а после того как неосторожно схватили лишнего солнца, расположились возле бассейна.
Вечером, войдя в ресторан, они увидели составленные вместе столики в длинные столы с белоснежными скатертями и уставленные по-праздничному различными напитками и приборами. Их было три, видимо рассчитанных на все группы, которые находились на «Вилле Карибе». В конце зала возвышалась невысокая сцена со стульями для музыкантов и рядом стоящими музыкальными инструментами. В центре на высокой стойке был закреплён микрофон. В дверях образовался затор от того, что первые отдыхающие, вошедшие в зал, остановились в удивлении от увиденного. Руководители групп и гиды быстро подключились, и минут через пять все туристы сидели на местах за своими столами. Намечалось какое-то торжество - сюрприз, о котором пока знали только гиды и администрация. Руководитель группы разрешил наливать алкоголь, видимо для снятия возникшего напряжения.
Свои места заняли музыканты, а к микрофону подошёл мужчина в белом костюме и с галстуком-бабочкой. На русском языке он проговорил приветствие: «Здравствуйте, дорогие советские друзья!» А далее он стал говорить на испанском языке, а гид, стоящая рядом, стала переводить на русский. Смысл спича сводился к тому, что лучшие артисты Гаваны хотят дать концерт прибывшим из Советского Союза дорогим туристам. Взяв из рук помощницы бокал шампанского, он пожелал отлично отдохнуть в этот вечер, а артисты постараются создать всем хорошее настроение. Все с воодушевлением восприняли этот тост, захлопали в ладоши и выпили стоя. На столе были различные деликатесы — даже лангусты. Праздник начался. Пели латиноамериканские песни с танцами профессиональных танцоров и даже подпевали «Бесаме мучо». Артисты, исполнившие свои номера, садились за столы вместе со всеми и также пили и закусывали. Всеобщее веселье было на высоте. Шутки и смех раздавались со всех сторон и со сцены. Всех окутала тёплая и непринуждённая обстановка, а градус веселья нарастал. Но неожиданно музыка мгновенно затихла на полутакте, и песня оборвалась. Наступила довольно длинная и тревожная пауза. Конферансье выбежал на сцену к микрофону, хотел что-то сказать, сконфузился и ушёл обратно.
В зале наступило тягостное молчание. Наконец на сцену поднялся руководитель одной из групп, который держал в руках листок бумаги, а на сцену опять вышел конферансье, который проговорил с волнением на испанском языке через переводчика: «Товарищи и дорогие друзья, мы приносим свои извинения, но концерт продолжать мы не можем и приносим свои соболезнования». В зале установилась зловещая тишина. Михаил вдруг подумал: «Наверное, кто-то утонул или умер. Да не может быть. Если бы с кем-то из туристов что-то подобное случилось, то и концерта тогда бы не начинали. А что ж тогда?» И тут руководитель, стоящий на сцене, произнёс: «Товарищи, мы с вами все советские люди. Вот телеграмма из СССР. Сегодня утром умер глава нашего государства, генеральный секретарь, товарищ… В Советском Союзе объявлен траур, поэтому торжества, сами понимаете, неуместны. Ужинайте и расходитесь».
«Вот это да! — подумал Михаил. — Но что поделаешь, если мы с родиной связаны одной пуповиной?»
Со столов стали убирать спиртное. Музыканты и певцы, сидящие за столами, стали уныло водить вилками по тарелкам, вид у них, да и у всех, был удручающим.
«Нет, — подумал Михаил, — хорошо начавшийся вечер так закончиться не может, это всё равно как если, разогнавшись до большой скорости, автомобиль вдруг врезался бы в бетонную стену». Он толкнул Анатолия в бок.
— Толя, давай отсюда выбираться. Мы же не можем с этим согласиться.
— С чем, Миша, с кончиной нашего вождя? Его теперь не воскресишь.
— Нет, конечно. Хотя могли бы дать выпить три стопочки на помин его души.
— Да, ты прав, и с собой даже не дали. Что будем делать?
— А который час? — спросил Михаил.
— Без четверти десять. Так я, кажется, понял, пошли быстрее.
Они спустились на первый этаж к бару с игровым залом. Бармен наводил марафет с бутылками и фужерами. Они подошли к барной стойке. Бармен встретил их широкой улыбкой.
— Lo que el Señor desea? — заискивающе спросил он.
— Мы желаем коктейль: «водка многа — лёда мала», — отчеканил Михаил, он решил не раскрывать пока свои познания в испанском языке.
— Disculpe, señor, no vendemos alcohol después de una hora, — проговорил Бармен.
Михаилу и не надо было понимать всё дословно, но смысл он понял довольно точно. Он стоял озадаченный.
— Этот бар торгует алкоголем до девяти вечера, — перевёл он Анатолию.
— Lo siento de nuevo, pero hay otro bar aquí? — спросил он бармена.
— Sí, señor, hay una puerta en el lado derecho de la playa. Hay una licorería por aquí hasta la medianoche, — проговорил бармен.
— A la derecha de la playa? — переспросил Михаил.
— Sí, sí señor, — ответил бармен.
— Так, направо со стороны пляжа есть дверь, а за ней бар, торгующий алкоголем до полуночи, — посвятил он приятеля.
Бар был небольшой. Три высоких стульчика стояли перед стойкой и два двухместных столика в зале, хотя залом его можно было назвать с натяжкой. «Бар для своих», — подумал Михаил.
— Qué señor le gustaría, — дежурной фразой обратился к нему бармен. Немолодой уже, полноватый мужчина с усами и бородкой. Eres un ruso? — продолжил он.
— Да, я русский, — ответил Михаил. — Мы хотим коктейль.
— Qué cóctel, aquí está el menú — elegir, — протягивая меню, проговорил бармен.
Михаил ткнул в коктейль на основе «Столичной» водки и проговорил: «Водка многа…» — и не стал заканчивать фразу, наблюдая за реакцией бармена. А тот немного растерянно уставился на Михаила.
— Водка многа, — повторил Михаил.
— Лёда мала, — продолжил фразу Анатолий.
И тут они, не сговариваясь, в унисон проговорили: «Водка многа — лёда мала» — и оба рассмеялись, вспомнив бар, который они посетили, когда только что из аэропорта приехали в Гавану.
Бар был полуоткрытый, с крышей над ним из пальмовых листьев. Сплошная стена была за баром со стеллажами и ровными рядами бутылок разных марок спиртного, кока-колы и «Тропи-колы» со стороны города и со стороны виллы. А со стороны океана был невысокий металлический заборчик. Потягивая приготовленный барменом коктейль Estrellas de Moscú («Московские звёзды») они сидели на высоких стульчиках, поставив вытянутые ноги на изгородь. Почти под самыми ногами шуршал океан. Михаил закурил сигару. Москитов не было, лёгкий бриз с океана не давал им ни единого шанса приблизиться к отдыхающим. А эти двое вели неспешную беседу и представляли себя этакими янки, преуспевающими миллионерами — хозяевами жизни. Казалось, весь мир лежит у их ног, а жизнь удалась. К хорошему советский человек привыкает быстро, особенно к шикарному отдыху. Недаром говорят: «Красиво жить не запретишь»!
На следующий день утром после завтрака оба были возле бассейна, у которого расположились в шезлонгах несколько молодых женщин не из их группы.
— Откуда такие красавицы? — обратился к ним Толя. Вы тоже из СССР?
Женщины дружно засмеялись.
— А вы из США, что ли, — янки на Кубе? — ещё больше развеселились они.
— Вы просто как в воду глядели, — парировал Анатолий, — вечерней лошадью проездом из Майами.
Это ещё больше развеселило их.
— А мы из Англии, из самого городу Парижу — слыхали о таком?
— Да будет врать-то вам, — опять парировал Толя, — всех парижанок я знаю. А вы больше похожи на наших, рязанских. Вы из Рязани или из Иванова, не так ли, дамы?
— Ты смотри, почти угадал. Мы из Москвы, — ответила та, что была постарше.
— Значит, всё-таки из Союза, землячки, значит. Тогда давайте знакомиться.
Девушки действительно были хороши. Особенно выделялись две из них стройностью фигуры и красотой лица.
— А что это ваш друг молчит, он глухонемой, что ли? — спросила одна из девушек, которую звали Лена.
— Да нет, — вступился Анатолий, — он приболел в дороге. В Канаде была остановка, и мы попали под дождь, пока бежали к аэровокзалу, а потом кока-колы холодной попили.
— Ну вот, Лена, это по твоей части, — сказала старшая из них, женщина лет сорока.
— Вам повезло, ребята, мы медики из Москвы. Я будущий терапевт, — сказала Лена. Сейчас я дам несколько таблеток, — вставая с лежака, проговорила она.
Вернувшись вскоре, она протянула несколько таблеток Михаилу со словами:
— Эти выпить сейчас, эти перед сном, а эти утром, и завтра будешь как огурчик. Только выпей обязательно.
Михаил поблагодарил её, пряча пакетик с таблетками в карман.
— Спасибо, девушки, — проговорил Толя. — Мы с вами не прощаемся, пока.
После ужина Анатолий предложил пойти к новым знакомым, но Михаилу было не до того.
— Очень спать хочу, просто с ног валюсь. Не знаю от чего: то ли от того, что накупался и на солнце нажарился, а то ли от таблеток, что дала мне Елена.
— Ну, ты, Миша, лечись, чтобы был как огурчик, как пообещала Лена.
— Слушай, а ты с кем договорился встретиться сегодня?
— C Викой, подругой Лены. Поиграем на кегельбане, в воздушный хоккей, а там видно будет.
— Ладно, укрепляй дружественные связи, а я сегодня пас.
Подпишитесь на мой канал. Далее будут новые публикации