Наверное, любовь к аналоговым носителям у меня осталась с детства, когда я кружил пальцами по бороздкам виниловых пластинок. Потом моя жизнь очень естественно зашуршала в бумажном шуме. Я учился писать от руки на листах, ворованных из сломанного принтера. Читать самостоятельно тоже начал с бумажных книг, а свою первую электронную книгу разбил. Не из принципа, просто так вышло. И оказалось, что смысла в этой смерти куда больше, чем собственно смерти. Теперь же я постоянно убеждаюсь — моя жизнь полностью детерминирована.
Фотографией увлёкся случайно, где-то в момент слежки за отцом, который усердно выставлял правильную экспозицию.
Мне казалось, что хлопающее зеркальце камеры ловит части живого, навсегда убирая их в пограничное состояние неестественности.
С годами я укреплял своё убеждение. Но всегда отчаянно искал способ отражение перспективы, а не её принудительного изъятия из событийного. Цифровой снимок совершенно так же нелеп, как животные в зоопарке. Это обыкновенный процесс перерисовки. Фотография на пленку — искусство рисовать. Свет бомбардирует эмульсию и продолжает жить на ней.
Фотоплёнка — естественное продолжение видимого, как если бы вместо картины было окно, за которым пейзаж альп, или русских берез.
Плавность цвета также естественна, как плавность балетных па.
Завидная крепкость моих убеждений привела меня к тому, что теперь называется стиль. Стиль спуска затвора Зенита 122, подаренного мне на полное (по мировым меркам) совершеннолетие. Стремление отображать и потреблять на аналоговых носителях на самом деле большая беда. Это всё равно как пристрастие к редкому сортовому вину. Или охоте на лис. Это постоянный азарт получить большее наслаждение, чем в прошлый раз.
И я отдаю себе отчет, что каждый новый взвод затвора будет затягивать в мир эскапизма, выползти из которого будет значительно трудней, чем вползти.
Но эта плата за хорошее стоит истраченных катушек. В конце концов, что не отдать за свои убеждения?
Вполне возможно, что растрата фотонных бомб, как и растрата слов, должна нести в себе какой-то побочный эффект. Но мне это совершенно не важно.
Я уже взвёл затвор, и счётчик кадров готов двинуться к единице.
Егор Сомов