«Когда я жил на улице, я заглядывал в глаза каждому прохожему, надеясь на теплую сосиску, так как не ел уже четвертый день, и в животе урчало так громко, что хотелось кричать от боли еще громче».
«Когда я попал в приют, я начал следовать всем правилам, чтобы не огорчить того, кто наконец накормил меня той самой желанной сосиской».
«Когда я гордо пошел на поводке, и для меня лично устроили настоящую съемку, я узнал, что, оказывается, есть люди, которые берут таких, как я, беспородных собак к себе домой».
«Когда я узнал про таких людей, я каждый день писал им письма, рассказывая, как я их уже люблю и обещаю быть самой лучшей собакой и никогда их не огорчать».
«Когда я не мог уснуть по ночам, прижимаясь к своему соседу, чтобы спастись от лютого ветра, я пытался представить свою будущую семью. Как мы гуляем в парке, а потом смотрим фильм, обнявшись на диване».
«Когда я слышал незнакомые голоса в приюте, я с замиранием сердца ждал, что откроется дверь моего вольера. Я верил, что та самая семья, которой я так весело улыбался на фотосессии, наконец заметила меня и пришла забрать меня домой».
«Когда заканчивался день посещений, я бежал и перечитывал свои письма, ища ту самую ошибку, которую я допустил в своих многочисленных письмах. Я очень переживал, что я сделал что-то не так. Ведь за мной до сих пор так никто и не пришел».
«Когда мне устраивали уже через много лет очередную фотосессию, я старался принять самые лучшие позы, несмотря на то, что мое тело уже было не такое молодое, чтобы выплясывать пируэты, и скулы уже сводило от улыбки, которую я старался сделать как можно шире. Ведь моя будущая семья должна понять, что я очень добрый и верный друг».
«Когда мои друзья один за одним стали меня покидать — кто-то в семью, а кого-то Собачий Бог забирал на радугу, я начал терять надежду и уже не находил в себе силы писать очередное длинное письмо, рассказывая своей «не приходящей семье», как крепко-крепко я их буду любить».
Когда наступал очередной день посещений, я уже перестал выходить на встречу гостям, давая дорогу молодым. Я понимал, что моя «папка-дело» по поиску семьи уже завалялось где-то на полке, покрываясь толстым слоем пыли. И раз уж мне не суждено узнать, какое оно, это заветное и волшебное место «дом», так пусть у тех, у кого есть еще шансы, почувствуют это и за меня, изредка вспоминая меня в своих сновидениях.
«Когда я переворачивался на дощатом полу уже который год, я перестал чувствовать занозы, впивающиеся в мое тело. Эта боль не такая сильная. Больнее осознавать, что за всю мою долгую и в то же время недолгую собачью жизнь я так и остался никому не нужным».
Но когда вы все-таки где-то в архивах найдете мое старое фото, где я еще молодой и полон сил, улыбаюсь вам и подмигиваю, возможно, меня уже не будет на этой земле. Я умру тихо ночью, чтобы не потревожить ничей сон. А на следующий день ранним утром меня найдет рабочий, который заступит в свою смену.
Я не знаю, где меня похоронят, потому что из-за крепких прутьев вольера мы не видим, куда уносят несчастные тельца наших ушедших на радугу друзей. А правила приюта не разрешают нам покидать вольеры, чтобы попрощаться с ними.
А когда вы поплачете, но все же со временем забудете про меня, я все еще буду вас вспоминать и писать вам письма, чтобы замолвить словечко за тех, кто еще живет в приюте в ожидании своей семьи. Потому что я все еще верю, что ваше сердце однажды приведет вас за тем, кто прямо сейчас нуждается в таких простых словах: «Малыш, мы едем с тобой домой!»
Мы написали этот монолог от лица всех наших старичков.
Мы о них рассказываем, мы все еще верим, что есть добрые сердца, которые захотят взять к себе в семью того или ту, которые слишком долго ждут, когда их все же заметят. Да, мы видим, что они уже потеряли всякую надежду, но мы ее не теряем. Мы верим, мы ждем, мы очень хотим, чтобы пусть даже десяток наших старичков испытали чувство радости быть любимыми, домашними и, главное, нужными.
И они умрут не на дощатом холодном полу приютского вольера, а на мягком лежачке дома. Поверьте, наши страдания не сравнятся с теми, что испытывают наши старички. Да, больно, когда уходят наши верные друзья. Но жизнь идет своим чередом, а боль потихоньку утихает. У вас еще все будет впереди! А у них уже не так много времени…
Если глаза наших стариков и их монолог затронули в вашей душе добрые чувства, позвоните нам, чтобы кому-то подарить хотя-бы прогулку.
Мария 8 903 287 74 18
Наталья 8 926 330 35 51
Территориально: Москва, мкр. Ново-Переделкино или м. «Саларьево».