Над этим вопросом работали такие известные филологи как Кормилов С.И., Бирюков С.И., Гаспаров М.Л., Лотман Ю.М., Скулачёва Т.В, Томашевский Б.В. Они посвятили этому множество сочинений, однако так и не пришли к единому мнению. Поэтическая экзотика многочисленна и разнообразна, но у моностиха в ней особое место. В его основе нет ухищрений комбинаторики, а вместо сверхжестких изощренных ограничений, на которых строятся акростих и тавтограмма, палиндром и венок сонетов, — полная, максимальная свобода, но только — в минимальном пространстве. И, кроме того, в самой природе моностиха всегда вопрос: что делает эту одинокую строчку стихотворной? В конечном счете — что такое стих? Никакая другая литературная форма не ставит этого вопроса с такой остротой.
По поэтическому словарю А.П. Квятковского МОНОСТИ’Х (от греч μόνος — один и στίχος — стих) — одностишие с законченной смысловой, синтаксической и метрической структурой. Обычно для М. выбирается длинная строка, укладывающаяся в длинный же размер, каким являются гекзаметр или александрийский стих.
Эта литературная форма является довольно противоречивым явлением, вызывающим множество дискуссий. Одни учёные считают, что моностих – это поэзия, другие – проза.
Например, Владмир Бурлич, поэт и теоретик верлибра, стал употреблять термин «удетерон», который означает «ни то, ни другое», то есть ни стих, ни проза, а литературовед Сергей Кормилов определил удетерон как «и то, и другое», то есть и стих, и проза.
Статья о моностихе отсылает нас к статье «Страдания», где Квятковский указывает, что ритмологически каждое страдание является моностихом, занимающим тактометрический период.
| Редко, редко | случа́ется, |
| Кто в любви | венча́ется. |
По определению Алексея Андреева СТИХИ – это деление текста на строки для «повышения воспринимаемости текста», а ПОЭЗИЯ – это контакт с чем-то находящимся вне уже определенной деятельности человека. Это нечто невыразимое, иррациональное, с чем человек тем не менее вступает в контакт. Он считал, что стихи – это одна из форм, использующаяся в поэзии. Также Андреев создал собственную классификацию. Он разделял тексты на 4 категории:
1) Поэзия в стихах;
2) Поэзия в не-стихах;
3) Не-поэзия в стихах;
4) Не-поэзия в не-стихах.
А моностих относил к категории «поэзии в не-стихах».
Авторство явного обозначения моностиха как формы приписывают В. Брюсову, поэтому обратимся к довольно популярным в последнее время воспоминаниям В. Шершеневича «Великолепный очевидец»:
«Когда я однажды спросил у Брюсова о смысле этих стихов (речь идет о моностихе В. Брюсова «О, закрой свои бледные ноги» - прим. автора исследования), он мне рассказал, что, прочитав в одном романе восклицание Иуды, увидевшего «бледные ноги» распятого Христа, захотел воплотить этот крик предателя в одну строку…».
По утверждениям поэта, это строка – начало поэмы об Иуде, которую он впоследствии уничтожил.
Этот факт может являться доказательством принадлежности одностроков к поэзии. Если продолжить моностих, то получится полноценное стихотворение, обладающее тоническим ритмом. И, наоборот, моностих – это стихотворение, собранное в одну строку, которая отражает весь его смысл.
Брюсов отказался от афористичности эпитафии Гавриилы Державина («Стой, зависть, стой – и устыдись!»), от элегического настроя стихотворения Николая Карамзина («Покойся, милый прах, до радостного утра!») и от басенной иронии Ивана Хемницера («Большая хитрость в том, чтоб хитрость скрыть уметь»).
И под конец, хотелось бы сказать, что моностих нельзя относить к прозе, так как авторы, выбирающие его в качестве художественной организации речи, использовали однострок именно в качестве одной из форм стихотворения.
