"Да вы сами посмотрите!"
От кого мы, зрители и поклонники "СВЗ", чаще всего слышали эту фразу? Конечно, от Музы Анатольевны Боборыкиной, широко известного в узких кругах музейного работника с кристальной (до поры до времени) репутацией.
"Музу Анатольевну на мякине не проведёшь", - отзываются о ней знающие Боборыкину в работе люди.
Сегодняшняя статья скорее не о самой героине фильма "Дело №14. Подпасок с огурцом", а о том, как по-разному познакомили с Музой зрителя/читателя авторы сериала и повести.
Мы не будем касаться взаимоотношений Музы с близкими - отцом и мужем. Нам показалось более интересным представление в фильме героини, как (не)профессионала своего дела. Вот об этом и поразмышляем.
Привет знатокам "ЗнаТоКов". С вами канал об одном из самых популярных телесериалов советской эпохи.
Итак, если говорить именно о профессиональной стороне жизни Музы Анатольевны, то эта самая сторона раскрывается перед зрителем с приходом Боборыкиной на Петровку.
Помните её встречу со Знаменским, где следователь расспрашивает женщину о "Подпаске": та ли это картина, что проходила атрибуцию (установление времени и места происхождения произведения, его авторства и пр.), не изменилось ли что-то в ней?
Если посмотреть фильм, не читая повести Лавровых, то уже с первых кадров появляется смутное ощущение, что Муза решительно ничего не понимает в изобразительном искусстве. Просто угадала, куда клонит Пал Палыч и попала в "десятку". Да, мы помним, как Боборыкина промахнулась с клеймёным и неклеймёным "Фаберже" Фалеева и с "рыбкой-пепельницей" в середине фильма, но пока нам сказали, что это серьёзный профессионал. А тут такое...
Смотря раз за разом эту сцену, сложно поверить, что Боборыкина - и есть тот самый опытный специалист, которого "на мякине не проведёшь". По сюжету она как-будто понимает, что картины разные. Но рассуждения её на уровне любого современного среднестатистического блогера:
"В таких случаях мой муж говорит: «полнейшее лимпопо»"
Похоже, даже ко всему привыкшего Знаменского настолько смутило такое оригинальное объяснение, что он не стесняется попросить:
"...Вы не могли бы сформулировать как-нибудь иначе, чтобы было убедительно и для меня, и для следствия?"
На что Муза не моргнув глазом предлагает Знаменскому... самому заняться сравнением картины с оригиналом. Ни больше ни меньше.
Нет, понятно, что если картина - "полнейшее лимпопо", то какие-то нестыковки будут видны сразу. Но, наверное, если следователь обратился за помощью к музейному работнику, то не для того, чтобы ему предложили сделать всё самому.
Однако читая книгу, понимаешь, что Лавровы хотели показать читателю в лице Музы действительно опытного работника (по крайней мере в первых сценах). И замысел авторов понятен - тем сильнее был бы контраст между первым впечатлением от Боборыкиной и чувствами, которые вызывает её откровенная некомпетентность в истории с "рыбкой-пепельницей" и другими работами Фалеева "под Фаберже".
Но вернёмся к сцене разговора Музы с Пал Палычем.
В книжном варианте Боборыкина выглядит намного более сведущей в своей профессиональной области. Её рассказ об отличиях "Подпаска" коллекционера Кипчака от портрета, представленного Знаменским, куда более увлекателен и не лишён интересных подробностей. Да, в литературной версии без "лимпопо" и "посмотрите сами" тоже не обошлось, но выглядит это уже не по-дилетантски. Скорее просто мило.
"Она вдруг подходит к картине и, не дотрагиваясь до полотна, заслоняет фигуру подпаска ладонью. Смотрит, что получилось, убирает ладонь, снова закрывает фигуру, оставляя один пейзаж.
– Чудеса, да и только! Разваливается на части… Краски по-разному сбалансированы. И переходы в цвете… – Муза обращается к Знаменскому. – Знаете, а ведь это сделано в две руки!
– То есть двумя художниками?
– Ну да! Один сработал фигуру, второй – все прочее. Нет даже одного светового решения. Глядите: на пастуха свет падает из правого верхнего угла. А весь фон сзади освещен равномерно, будто на витрине. Увидели?"
Пара штрихов и совсем другое впечатление от героини.
Возникает вопрос: почему авторы фильма с первой же сцены показали Музу так несерьёзно, смазав тем самым эффект разочарования ею, как в настоящем эксперте по произведениям искусства? Почему убрали самые интересные её реплики, оставив исключительно "лимпопо"?
Может, они думали, что широкому зрителю, далёкому от области искусства, наскучат профессиональные подробности? Непохоже, ведь ввели же несуществующую в книге сцену с другим музейным работником и её рассказом о клеймах Фаберже. И повествование получилось очень занимательным.
Так почему так упростили разговор Музы с Пал Палычем? Чтобы с самого начала фильма показать, что она ничего не понимает, и все эти её "настроение ушло", "писал сентиментально, но честно", "он тупой" (не пугайтесь, это она не о Знаменском), и, конечно, "ну, вы сами посмотрите" - не более, чем пшик?
А зачем нам это вот так сразу?
Авторы канала ни в коей мере не пытаются умалить достоинства фильма (искренне считаем его одним из лучших в "СВЗ"), но хочется понять, для чего раскрывать все карты перед зрителями с первой же сцены. Пусть бы мы немного очаровались Музой и её любовью к прекрасному. А потом сильно удивились, как Фалеев. А окончательно разочаровались уже ближе к концу.
А так, разочарование пришло, а очарование и не приходило.
Полнейшее лимпопо, словом.
Читайте также:
Фильм VS Книга. "Дело №14. Подпасок с огурцом"
Подписывайтесь, чтобы не пропустить всё самое интересное о легендарном сериале.