Несколько чашек с остывшим кофе, пятнышки света, гуляющие по всей комнате как им вздумается, разбросанные по полу словари и светящийся экран ноутбука. Добавим к этому сопение спящего Муми-тролля, шорох книжных страниц вечно читающего Моцарта и приятную послеполуденную негу солнечного мартовского дня. «Что это за картина маслом?» —поинтересуетесь вы. А это атмосфера, в которой Пушкин творит.
Двумя часами ранее Муми-тролль застал Пушкина в приподнятом настроении. Отдуваясь от пыли, тот стаскивал с чердака старую пишущую машинку.
- Настоящий раритет, в ней дух времени! На такой сочинение пойдет споро, – Пушкин был доволен находкой. - Друг, я чувствую прилив вдохновения. Уверен, стоит только прикоснуться к клавишам, мысли сами потекут извилистой рекой, только знай себе, записывай.
- Пушкин, у тебя и так фантазия работает, знай-себе-записывай, – Муми-тролль высоко ценил творчество друга, искренне восхищался им. - Зачем тебе тратить столько сил, печатай на компьютере.
- Ты не понимаешь, Муми-тролль. Старая печатная машинка — это символично, почти как перо и бумага, как стихи и рисунки на полях. В наше время, когда хороших чернил и перьев уже не достанешь, хоть так еще можно прикоснуться к классике, - в голосе Пушкина слышалось восхищение и одновременно едва уловимое нетерпение, ему очень хотелось начать.
- Ну ладно, ты сочиняй, не буду мешать. Устроюсь на диване, полежу пока, помечтаю, - ответил Муми-тролль. Он всегда тонко чувствовал настроение друга.
Не прошло и трех минут, как с той стороны послышалось тихое сопение. Муми-тролль всегда засыпал быстро и спал крепко, как любое существо с добрым сердцем и чистой совестью.
В комнате стало тихо, если не считать еле слышного шуршания страниц. В самом большом кресле гостиной, как обычно, устроился Моцарт. Я уже упоминала, что Моцарта все считают полиглотом, он прочитывает по три книжки за день, глотая все подряд от классики до женских романов, от публицистики до фантастики. Сегодня с утра он успел изучить “Тонкое искусство пофигизма”, а после обеда принялся за “Приемы ведения аргументированного спора в интернете”. Не понимаю, зачем ему это, если учесть, что он даже на планшете читать не любит, не признавая ничего, кроме печатных изданий.
Пушкин погладил старые клавиши, от них и правда исходил аромат времени. Несколько минут ушло на то, чтобы настроиться. Пушкин погрузился в размышления. Вдруг комната растворилась, остались только печатная машинка и он сам, и тут клавиши ритмично зазвучали, выстукивая первую фразу сочинения: “Мы стояли в местечке ***”. Дальше мысль полилась ровно, постепенно превращаясь из тонкого ручейка в сильную реку.
Через пару часов, когда Муми-тролль проснулся, рассказ был начерно готов. Друзья накрыли стол, и за чаем Пушкин прочитал его первому слушателю. Точнее, двум первым слушателям, хотя Моцарт, в своей манере, просидел всю читку с невозмутимым видом, делая вид, что его это не касается. Он никогда не высказывал своих восторгов по поводу чьего бы то ни было творчества. Хотя, хотя Пушкин давно заметил, что, когда Моцарту что-то нравится, он непроизвольно шевелит пальцами ног, выдавая свое участие.
- Интересное дело, - заметил Муми-тролль, когда Пушкин закончил читать. – Печатные машинки у всех одинаковые, можно сказать, обыкновенные, а сочинения такие разные.
Продолжение следует.