Памяти Анатолия Сусекова, кинооператора, замечательного человека
Пока не забыто, чтоб не забыли. Друзей и коллег по кино!
- Не сдавайся! Тебе надо!.. обязательно надо писать! – убеждал Толя, когда меня, в очередной раз «продинамили» со сценарием на моей родной студии им. М.Горького. – Записывай всё! Ты умеешь мыслить образно! Записывай. Пригодится!
Начальника участка по спецсъемкам киностудии отправили в очередной «академ» с «заочно-вечернего» за «несдачу» и «несдачу вовремя». Тот еще написатель - неудачник! Но Толя верил в меня!
Его-то операторский и человеческий талант, лично у меня, не подвергался никакому сомнению.
Киноальманах «Доминус» был еще впереди, где с режиссером Александром Хваном в новелле «Хозяин», Сусеков исполнил потрясающий видеоряд. Возьму на себя наглость утверждать: у Тарковского такого впечатляющего визуального ряда не было! Вот что значит, полное взаимопонимание режиссера и оператора!
Личная жизнь Толи не складывалась. Привез красотку с Одессы. Был безумно влюблен. Так говорили. Толя был скромным человеком, почти без эмоций. По образу он мне напоминал Башмачкина Акакия Акакиевича из гоголевской «Шинели». Спорить ни с кем не буду. Напоминал. Толе я об этом не говорил.
Прим. Значение имени Акакий.
Акакий — от греч. незлобивый, не делающий зла. "Как правило, носитель этого имени не очень в себе уверен, потому нерешителен и неустойчив в своих мыслях и поступках. Судьба иногда дает ему шанс, но он не спешит им воспользоваться. Обидчив, ревнив, но очень добр. Про таких говорят: «И мухи не обидит». Предан семье, детям, родителям, обходителен со всеми. Трудолюбив, хотя звезд с неба не хватает".
О Толе! О Сусекове! Почти всё совпадает!
На одной из творческих вечеринок, на арендованной режиссером квартире близ Маяковки, по поводу начала работы над новым фильмом, в мужском коллективе «зажигала» одна-единственная дама. Симпатичная. Сверху, до талии. В полупрозрачном платье. Подвыпив, как поэтесса «серебряного века», она элегантно курила сигарету в мундштуке, изящно отставляла в сторону руку, затянувшись, пускала кольцами дым то в одного, то в другого партнёра по застолью.
Сценарист будущего проекта снимал вечеринку на видео, на ВХС. Для истории, как тогда казалось. Перед этим Толя снял, на мой взгляд, до сих пор неоцененный ни зрителями, ни критиками, фильм «Посещение». Хотя режиссер, как выяснилось впоследствии, был редкостным подлецом, но хорошим, вкрадчивым психологом. Обманул, кинул на приличные деньги многих коллег, даже скромнягу и оператора своего фильма Сусекова. Но эти мрачные обстоятельства выяснятся гораздо позже. Нынче «заимодавец», бывший режиссер благополучно преподает во ВГИКе, учит детей, вероятно, помимо режиссуры, как обворовывать друзей и коллег, занимать у них деньги и не возвращать.
Пока же дружная компания гуляла.
Когда подвыпившая дама начала задирать над столом подол платья и показывать толстые, распухшие ноги в синих венах, оператор вечеринки и оператор по жизни Сусеков не выдержали «черной эстетики бытовухи», вышли на кухню.
- Что за б…?! – возмутился сценарист будущего проекта.
- Моя супруга! – опередил Сусеков.
- Извини!
- За что?! Шлюха – она и по жизни шлюха! Но – люблю до безумия!
Сутулый, лысыватый Толя был печален как никогда.
- Надо завязывать! – проворчал он.
- Пора.
- Ты про развод? – уточнил Толя.
- А ты про что?!
- Про всё!..
Хотя с Хваном они уже сняли для альманаха «Доминус» потрясающую новеллу «Хозяин». Еще раз повторюсь! Шикарный операторский видеоряд, выполненный в полном понимании с режиссером. Редкий творческий тандем в нынешнем кино.
До съемок «Хозяина» Толя пришел ко мне, тогда уже к начальнику операторского цеха (так называли операторы цех съемочной техники), запер на ключ изнутри дверь кабинета и заявил:
- Не дашь нам Аррик, застрелюсь прямо здесь!.. У меня плёнки - в обрез! Всего на полтора дубля!
Для «коротких» метров, для «незначительных», как казалось дирекции киностудии, фильмов, выделялись в производство или старинные, тяжеленные кинокамеры, доставшиеся нам еще по «ленд-лизу» от американцев, или «современные» КИНОРы (5КСН, 9КНС), содранные, скопированные нашими умельцами Москинапа с западных Мувикамов и проч.
Лично ездил, ругался на Москинапе, не принимал в кинопроизводство аппараты, которые рубили грейфером в капусту любые кинопленки, даже дефицитные Кодак и Фуджи. Новоявленного начальника операторского цеха заставляли, прорабатывали в дирекции студии, вызывали в Госкино.
Убеждали: отечественную аппаратуру надо внедрять в производство!
Дорабатывали рубители пленок Киноры, как могли, в ремонтном участке нашего цеха киностудии, с квалифицированными спецами. Ребята ездили в Германию, на фирму «Аррифлекс», проходили спецподготовку. КинОрам ничего не помогало!
Однажды Сусеков поехал со мной на Москинап, на очередные ссоры с конструкторами и производственниками по кинокамере 9КСН, скорее, чтобы убедиться, что чиновники «новой волны» заодно с творческой «волной новых» кинематографистов. Операторам, отсидевшим не один год во «вторых операторах», наконец, начали давать постановки. Толя убедился в моей непримиримости к недоработкам отечественной киноаппаратуры. В товарище не разочаровался. Попили кофе на Тверском бульваре. Побеседовали об искусстве. Не удержался, хотя хотел сделать сюрприз, признался, что «стырил» для друга неучтенный Аррик, перекинул на производство «Доминуса». Аррик был подарен, оставлен студии самим Витторио Стораро после съемок «Петра Великого».
Сусеков был счастлив.
- Тебя выгонят из начальников! – предостерег он. - Знаю, у кого ты Аррик увел.
- Не увел, а сдвинул график кинопроб.
- Уволят!
- Прекрасно! Эта постоянная нервотрепка, задосидение не для меня! Если честно решать все производственные вопросы, только за первую половину дня приходят до двухсот человек! Сдохнуть можно! Получить инфаркт или инсульт. Запираюсь в обеденный перерыв в кабинете и отсыпаюсь целый час на стульях, успокаиваю нервы.
Показывал Толе черточки-штрихи на откидном календаре по числу посетителей.
- Отпросился в отпуск. Уезжаю на Алтай с Натальей Бондарчук на съемки фильма по следам экспедиции Николая Рериха!
- Ты?! Начальник?! Оператором в экспедицию?! Это же невероятно трудно! – удивился Сусеков. – С Бондарчук же оператор Окунев работает!
- На месяц в экспедицию, жить в палатках, шататься по горам, переходить реки и болота верхом на лошади, при этом снимать поход на кинопленку 35 миллиметров, никто не соглашается ехать. А у меня повод удрать в творчество!
- Но ты же - написатель и… - возмутился Толя.
- И оператор по спецсъемкам!
- Спецсъемки и художественные – две большие разницы! – сурово заявил Толя.
- Понимаю, жена з Одессы! – пошутил я.
- Ага.
Позже Сусеков лично пожал руку за документально-публицистический фильм «Беловодье», но оценил операторский подвиг. Снять в конной экспедиции по горам на семи видах 35-тимиллиметровой кинопленки без единого метра брака?!
- Это надо умудриться! – получил высшую похвалу от кинооператора.
- Конвас! Единый и непобедимый!
- Палочка-выручалочка! – подтвердил Сусеков.
По случаю Дня рождения Толи умеренно выпивали в его квартире на Сельскохозяйственной. Жили рядом. Я – через ВДНХ. Он - близ киностудии.
За столом неумеренно и громко хохотала хозяйка, обнималась с мрачным, черноволосым мужиком, эдаким амбалом-грузчиком с Привоза. Не ошибся. Гость был с Одессы.
- Шо за бугай?! – спросил у Толи на кухне.
- Школьный друг жены!..
Через месяц Толя запросил поддержку. Вдвоем пытались вытащить пьяного «гостя Одессы» из чужой супружеской постели и выдворить из квартиры. Не справились с амбалом. Толя ночевал у меня.
Через год отмечали новоселье. Крохотная кухонка маленькой однокомнатной квартирки близ проспекта Маршала Жукова.
Толя был немного счастлив, освободился от супружеского бремени, но не от несчастной любви.
После развода купил «Ниву», только-только получил водительское удостоверение.
Через неделю машину разбил.
- Понимаешь, выехал на проспект, переключил скорость. Остановиться не могу. Забыл, где тормоз! Тормозил капотом на столбе! – печально пошутил он.
Как-то Сусеков позвонил и, смущаясь, попросил привезти что-нибудь из продуктов. Год с лишним, после развода, Толя пребывал в депрессии, не мог работать, зарабатывать на жизнь.
Поужинали вместе в его крохотной квартирке на Жукова. Осмотрелся в небогатом, холостяцком логове, не смог сдержаться и пошутил:
- Что, и по сусекам уже нечего поскрести?!
- Нечего.
- Надо взять себя в руки и кинокамеру, продолжить жить и работать! Сколько можно страдать?!
- Всё валится из рук, - признался Толя.
Сидел передо мной сутулый, лысенький, болезненный Башмачкин, на жизнь не жаловался, просто грустил. Сидел на драном, продавленном диване.
- Толя, ты зачем в новую квартиру эту рухлядь притащил?! – спросил я. – Помню, этот диван у тебя на Сельскохозяйственной стоял.
- Это первое, из мебели, что мы купили с женой, - печально признался он.
Меня внутренне это признание сильно возмутило! Это же как надо было до сих пор любить одесскую шлюху, которая валялась по постелям даже с нашими общими знакомыми, чтобы сохранить, как память о своей неразделенной любви, этот драный диван!
- Вставай, бедный Башмачкин! – обнаглел я, на правах неуправляемого друга. – Тебя ждут великие дела! Операторские!
- Кто?! Как ты меня обозвал?! – тихо возмутился Толя.
- Не обозвал, сравнил с гоголевским персонажем!
- А! Тогда ладно!
– Пора начинать новую жизнь! Для начала сей же час выбросим в окно протухшее ложе! Надевай шинель!
- У меня нет шинели! – посетовал Сусеков.
- Это по классике, Башмачкин! Давай, просто выбросим диван! Поедем, купим тебе новый!
Двухспальную рухлядь, вместилище тараканов с Сельскохозяйственной, из окна, в сторону проспекта Маршала Жукова выбрасывать не стали, вынесли на мусорку.
Толя продолжил творческую жизнь.
До всех этих потрясений и разводов, в прямом и переносном смысле, денежных и личных, поехали с Толей и Ко в Петербург, отснять трейлер для нового проекта, по моему сценарию «Огненные тени». Толе сценарий нравился.
- Умеешь образно мыслить! – еще раз подтвердил он и продолжал «видеть картинку» в видоискатель камеры с таких ракурсов и планов, с которых не удавалось увидеть больше никому. Во всяком случае, в моем приближении.
Оператор не торопился, упорно ждал освещения, ждал тучи и дождь. Искал цветовые пятна, подстраивался под тени.
Оператору не мешал и не подсказывал. В сценарии не было таких литературных подробностей. Сусеков находил их сам и фиксировал на видеопленку.
Провел группу по местам действия прототипов героев моей повести.
Толя входит в глухой питерский двор на Старо-Невском, где в одном из домов жил прототип погибшей героини, и восхищается:
- Ух, ты! Ее призвали раньше времени! Я понял твою тайную мысль!
Режиссер не догадался и не увидел. Сусеков увидел всё!
Над двухэтажным знанием смольнического райвоенкомата висел огромный плакат:
«ПРИЗЫВНОЙ ПУНКТ».
Заходим за угол дома. Толя снимает мрачные фасады зданий. Рассказываю, что в реальности героиня не сама выпала из окна и разбилась, ее вытолкнули! Нашли этому подтверждения не только в показании свидетелей. Но в это никто из «органов» не верил. Даже уголовного дела не стали заводить.
Сусеков вдруг резко опускает объектив камеры от окна, где на высоком третьем этаже жила героиня, крупным планом снимает канализационный люк на булыжной мостовой двора. Оператор опять увидел то, что не увидел режиссер.
Крест. Чугунный люк был без единой надписи, но с крестом во весь диаметр.
Через полгода режиссер устраивает показ фильма «Посещение» в Доме Актера на Невском проспекте.
Едем всей творческой группой в Петербург. Перед этим погибает один из юных эпизодников фильма. Расстреляли спящего в машине, вместе с друзьями на бандитской «стрелке» близ Колпино.
На показ приглашены все родственники, знакомые и друзья погибшего, разумеется, мать. Она фильма не видела.
И вот на большом экране сцена, где ее сын, живой и невредимый, в образе ангела в белых одеяниях, спускается в тумане со склона горы, чтобы увести в мир иной главного героя фильма, в исполнении потрясающего актера Исполатова Николая Николаевича.
Матери становится плохо с сердцем. Вызываем скорую.
В холле Дома Актера сердобольная гардеробщица отпаивает корвалолом мать погибшего юноши.
- Что же вы так переживаете?! – говорит она. - Это всего лишь кино!
- Это наша жизнь! – мрачно говорит Толя Сусеков, оператор-постановщик фильма «Посещение».
Вот такая чудовищная мистика жизни. Посещение этого мира. Короткое, но яркое.
Поди, поскреби нынче по сусекам! Такого кинооператора, как Сусеков, вряд ли найдёшь! Ни с кем не собираюсь спорить! Исключительно мое мнение! Будем помнить талантливых друзей!
Примечания.
Анатолий Сусеков родился 28 июля 1955 года (Дедовск, Московской области).
В 1979 году он окончил ВГИК (мастерская Лобовой Тамары Григорьевны), работал оператором-постановщиком на киностудии имени М. Горького.
Оператор фильмов: новелла «Хозяин» в киноальманахе «Доминус» (1989), «Дрянь хорошая, дрянь плохая...» (1989), «Дюба-Дюба» (1992), новелла «Свадебный марш» в фильме Алексея Балабанова «Прибытие поезда» (1995), «Умирать легко» (1999), «ДМБ» (2000), «Вовочка» (2002), «Любовники» (2006).
На кинофестивале «Дебют-90» Сусеков получил приз Гостелерадио СССР за работу в фильмах «Хозяин» (режиссер Александр Хван, 1988г) и «Помилуй мя всякого» (режиссер Ольга Жукова, 1988 г).