В ростовском издательстве «Мини Тайп» вышла моя книга «Степан Разин», посвященная легендарному донскому казаку Степану Тимофеевичу Разину, которого великий поэт А.С. Пушкин назвал «единственным поэтическим лицом русской истории». Продолжаю поглавно публиковать эту книгу в своей Дзен-студии.
(Отражение образа С.Т. Разина в литературе советского периода. 1917-1991)
Всколыхнулся ярко-красен
Стяг восставших за народ…
Нет, не умер Стенька Разин,
Снова, грозный он идёт.
А. Ширяевец.
По иному стал трактоваться образ Степана Разин и восстание, которое он возглавлял, с падением в России самодержавия. С марта 1917 года резко возрос интерес историков, журналистов и литераторов к личности легендарного борца против самодержавия. В революционных событиях прошлого российские литераторы видели настоящее; в Разине они видели предтечу революции Февральской и особенно Октябрьской.
С первых месяцев большевистской власти образ бунтаря и защитника народного Стеньки Разина стал активно использоваться в революционной пропаганде. В большевистских агитпоездах периода гражданской войны использовался исторический сюжет, в котором Степан Разин обращался к народу на подплывающей к берегу лодке. Решительным жестом Степан Тимофеевич показывает на слова плаката: «Я пришёл бить только бояр да богатых, а с бедными и простыми готов, как друг и брат, всем поделиться». Сохранился интересный фотоснимок 1923 года, где на фоне этого плаката изображен тогдашний нарком просвещения Анатолий Васильевич Луначарский. Работая на фоне этой картины, агитаторы громко зачитывали неграмотным эти слова Степана Тимофеевича и объясняли, что советская власть стоит за трудящихся и защищает их интересы.
Образ Степана Разина использовал в революционной пропаганде поэт Владимир Владимирович Маяковский (1893-1930). Особенно часто обращался он к личности легендарного атамана во времена работы в «Окнах РОСТА», в которых нашли отражение конкретные события, происходившие в Советской России. Разина Маяковский представил в образе исполина-освободителя, пытавшегося вызволить из пут капиталистической эксплуатации мужика-трудягу. Текст под этим рисунком гласил: «Первый казак Степан Тимофеевич Разин хотел освободить трудовой народ». Но эксплуататорам удалось связать Разина путами. И рисунок это комментируется словами: «Да силы у одного слабы. …Всё казачество – становись Разиным». И следующий рисунок изображает ликующих казаков с разорванными цепями - символами царской неволи. Вспоминая лютую казнь Разина на Лобном месте, Маяковский писал: «Как ниточка, прорвётся цепь и новую картину увидит Лобное место». Тут же приводится рисунок, на котором изображены рабочий и крестьянин, а в центре донской казак - потомок Степана Разина. Над ними призыв: «Вся власть трудящимся!»
В те поры вспоминали Степана Разина и на матушке-Волге. В заметке неизвестного моряка, напечатанной в тринадцатом номере газеты «Военмор» за 1920 год, моряк писал, обращаясь к Волге: «За то ещё мы тебя любим, - что великий атаман Степан Разин, плавая на утлых челноках, нарушил тихий сон рабовладельцев м бедняки поднялись на борьбу, почуя дух вольницы от берегов твоих. Будет так, и хочется этому верить, что над великой рекой воздвигнется мощная статуя Степана».
В разгар гражданской войны, в 1919 году, в Москве была выпущена брошюра С.Ф.Васильченко «Речи Тихого Дона». В ней могучий Дон Иванович призывает донских казаков вспомнить революционное прошлое, стыдит казаков «неермаковских и неразинских – а красновских да деникинских», призывает вспомнить разинские времена и встать за советскую власть.
Сразу же после свержения царизма, когда революционный дух захлестнул практически всю Россию, к образу мятежного донского атамана Степана Разина обратились многие российские поэты. В числе первых была Марина Ивановна Цветаева (1892-1941). В апреле-мае 1917 года она пишет два стихотворения: «Стенька Разин» и «Сон Разина». Оба они посвящены печально знаменитому эпизоду с утоплением казачьим атаманом персидской княжны.
А над Волгой заря румяная,
А над Волгой – рай.
И грохочет ватага пьяная:
- Атаман, вставай!
Належался с басурманскою собакой!
Вишь, глаза-то у красавицы наплаканы!
А она – что смерть.
Рот закушен в кровь-
Так и ходит атаманова бровь.
-Не поладила ты с нашею постелью,
Так поладь же, собака, с нашею купелью. (Цветаева М. Стенька Разин. – «Библиотека Всемирной литературы». Т. 177. С. 439-441).
Та же тема развивается в стихотворении «Сон Разина». Степан Разин, мучимый совестью за погубленную княжну, видит сон, в котором персиянка жалуется:
Ты зачем меня оставил
Об одном башмачке?
Я приду к тебе, дружочек,
За другим башмачком.
И звенят-звенят, звенят-звенят запястья:
- Затонуло ты, Степаново счастье! (Цветаева М. Стенька Разин. – «Библиотека Всемирной литературы». Т. 177. С. 442)
Значительное место занимала разинская тема в творчестве известного русского поэта Василия Васильевича Каменского (1884-1961). Известны три его поэмы, посвященные крупнейшим крестьянским восстаниям в России: «Емельян Пугачев» (1931), «Иван Болотников» (1934) и «Степан Разин». Последнему Каменский отдавал предпочтение. Еще в 1912 году приступил он к работе над образом Степана Разина, издав в 1916 году «привольный роман «Стенька Разин». В 1919 году в Москве вышла пьеса Каменского в девяти картинах под названием «Степан Разин». Имевшая большой успех в сколомученной революционными бурями России, пьеса эта была переиздана в 1923 году в Харькове, а два года спустя снова в Москве. В 1929 году была издана поэма Василия Каменского «Степан Разин». Написанная в своеобразной стихотворной манере, поэма отражала мощь и безудержность разинского восстания.
Дрожат берега.
Раскатилась река.
Раззудилась рука
Казака-
Степана
Свет Тимофеевича
Разина.
Сырынь на кичку!
Мрази, на!
Разуваживай гостей,
Эй, глуши,
Свисти,
Кистень. (Каменский Василий. Степан Разин. М., 1980. С. 7-8).
Поэту казалась романтической история с утоплением персидской княжны, и он описывает ее в поэме, показывая Степана Разина каким-то неврастеником, который бросив несчастную персиянку в дар Волге-матушке,
…как в бреду,
Воем выл псиновым.
Зато очень сильно описаны сцены пленения и казни Разина:
К тяжкому дню
Он попал в западню.
Посадили Степана
В железную клетку
Говорят, что земля
В этот час роковой
Сотряслась от сермяжных слёз.
Взвыли избы, поля
Над отцом-головой
Вздрогнул гневом
На Волге утес.
Казнь несломленного Разина показывается Каменским в постоянном наращивании напряжения, на фоне которого только казачий атаман сохраняет поразительное хладнокровие:
Пьяный палач
Заблестел топором
Дикий яростный плач
Раскатился, как гром
А он, кто на плаху
Свою голову нес,
И в предсмертный час видел:
Там, на Волге
Высокий утес
Затаил думу в кровной обиде;
Будет время –
Сермяжная рать
Отомстит разом вскачь она.
Эх, красно и легко
Умирать,
Когда дело навеки раскачено. (Каменский Василий. Степан Разин. С. 53).
В дальнейшем поэма Каменского «Степан Разин» многократно переиздавалась в различных издательствах Советского Союза.
В 1922 году в московском издательстве «Берендеи» вышла поэма Владимира Алексеевича Гиляровского (1853-1935) «Стенька Разин». В дореволюционный период этот прозаик и публицист был известен широкой читательской публике как автор популярных книг «Трущобные люди», «Москва и москвичи». Образ легендарного казачьего атамана с ранней юности завораживал Гиляровского. В поисках фактического материала и впечатлений он совершил несколько поездок по разинским местам на Волгу и Дон, собирая народные предания, песни, легенды о великом мятежнике. «Дону я обязан не только здоровьем,- писал Гиляровский, - но он помог многим моим работам и литературным начинаниям. Здесь я начал свои изыскания о Стеньке Разине, здесь зародилась моя поэма «Азраил», написан «Ермак» и много стихов. Всему этому я обязан Волге и Дону». (Гиляровский В.А. Избранное в 3-х томах. Т. 2. М., 1961. С. 262). В своих скитаниях по Волге Гиляровский побывал во всех крупных поволжских городах, посетил многие города и станицы Дона. В 1892 году он решил посетить родину Степана Разина станицу Старочеркасскую. «Мы стали приближаться к Новочеркасску, - писал он. – Последнюю остановку я решил сделать в Старочеркасске, но не вышло (Гиляровский заболел холерой –М.А.). Я ничего не сказал калмыку, а только заявил, что завтра поедем прямо в Новочеркасск, а в Старочеркасск заезжать не будем, хотя там висят на паперти собора цепи Стеньки Разина, которые я давно мечтал посмотреть. И слышал я о них еще во времена моей бродяжной жизни, в бессонные ночи на белильном заводе, от великого мастера сказки рассказывать, бродяги Суслика, который сам их видал и в бывальщине о Степане Тимофеевиче рассказывал, как атамана забрали, заковали, а потом снова перековали и в новых цепях повезли в Москву, а старые в соборе повесили для устрашения. Если я не поехал посмотреть эти цепи, так значит уж мне плохо пришлось!» (Гиляровский В.А. Избранное в 3-х томах. Т. 2. М., 1961. С. 45)
В Старочеркасск Гиляровский не попал, но многие донские станицы объездил. И везде спрашивал, записывал сказания, легенды, бывальщины, песни о Степане Разине. В Персияновке, под Новочеркасском, Владимир Алексеевич отыскал преинтересного человека, учителя-старика, у которого имелось много материалов о Разине. «Я прочёл отрывки из моей поэмы (о Разине-М.А.), - писал Гиляровский, - причём старушка (жена учителя –М.А.) не раз прослезилась, а Иван Иванович тоже расчувствовался и сказал: «Превосходно! Это, пожалуй, лучшее из всего, что я читал о Разине». (Гиляровский В.А. Избранное в трех томах. Т. 2. С. 51). Старик-учитель со студенческой скамьи собирал исторические материалы о Разине, за что ему постоянно доставалось от университетского начальства, а потом и от училищных чиновников. «О Стеньке песни только в степях певали, а в училищах строго запрещалось!» - говорил учитель. Гиляровский, с большим интересом слушавший старика, записал от него ряд сведений о Разине, в частности, о казни мятежного атамана. «Тогда перед казнью много наших донцов похватали, - говорил он. – Приехали они в Москву атамана спасать. Похватали и сослали кого в Соловки, кого куда. Уж через пять лет, когда воцарился Фёдор, вернули, и многие из них шли через Москву и еще видели на шесте, против Кремля, на Болоте, голову своего атамана». Учитель назвал Гиляровскому несколько фамилий стариков, где еще живы предания о Степане Разине. «Только вряд ли старики говорить будут, - с грустью добавил он.- Опасаются чужих людей. Есть и прямые потомки Разина». Потом, на закате солнца, на скамейке в саду он жалел, что пропали все песни и сказания о Разине, которые старик всю жизнь собирал. «Особенно жаль одну былину, - помолчав, добавил учитель, - в Пятиизбянской ее записал о голове Стеньки, которая в полночь с Москвой-рекой разговаривает о том, что опять Разин явится на землю и опять поведёт народ».
Учитель уточнил и некоторые детали казни брата Разина Фрола, неизвестные Гиляровскому. «Да вот ещё Фролко, - мягко заметил он. – У вас его казнили вместе с атаманом. Это неправда. Его отвезли в тюрьму и несколько лет пытали и допрашивали, где Степан клады зарыл. Возили его сыщики и по Волге, и к нам на Дон привозили. Старики в Кагальнике мне даже места указывали, где Фролка указывал. Места эти разрывали, но нашли ли что, никто не знает, тайно всё делалось. Старики это слыхали от своих дедов очевидцев».(Гиляровский В.А. Избранное в трех томах. Т. 2. С. 53). Эта поездка на Дон много дала Гиляровскому в творческом плане. Позднее, когда поэма уже была написана, он вспоминал: «Я записал рассказы старика и со скорым поездом выехал в Москву, нагруженный материалами, первое значение, конечно, придавая сведениям о Степане Разине, которых никогда бы не получил…» (Гиляровский В.А. Избранное в трех томах. Т. 2. С. 54).
В поисках материала о Разине Гиляровский изъездил всю Волгу, облазил множество утёсов, на которых, по преданию, останавливался Степан Тимофеевич со своими молодцами. Вспоминая те дни, Гиляровский писал: «Вот еще купа дубков, и, наконец, Суслик поставил корзинку на землю и, садясь в тень дуба, широко махнул рукой. «Гляди, вот мы и дома! Я стою сам не свой. Почти из-под ног сорвался огромный беркут и закружил в высоте. …Мы на утёсе Степана Разина, и действительно:
На вершине его не растёт ничего,
Там лишь ветер свободный гуляет…
Отсюда он понятен. Снизу, с парохода, он не производит впечатления. …И представляется картина. Идут караваны под утёсом… Бурлаки песню плачут… А сверху утёса громовой окрик:
- Сар-рынь на кичку!
И струги уже на воду спущены – атаманова слова ждут. И видят бурлаки на самом верху грозную фигуру в красном.
- Сар-рынь на кичку! – гремит с утёса». (Гиляровский В.А. Избранное в трех томах. Т. 2. С. 364-365).
Владимир Гиляровский посвятил Разину много стихотворений, имя легендарного атамана часто мелькает на страницах его многочисленных произведений, но главным трудом Гиляровского по этой теме была поэма «Степан Разин». Работу над ней поэт начал в 1882 году, подготовив первый ее вариант шесть лет спустя. Поэма о преданном анафеме «разбойнике Стеньке Разине», конечно, не могла увидеть света в цензурных условиях того времени. «Прославлять вора, разбойника, которого по церквям проклинают! Пока я жив, и вообще пока существует цензура, - этого не будет!»- отчитал Гиляровского один из правительственных чиновников. «Подождем, ваше превосходительство!» - сдерзил Гиляровский, покидая кабинет высокого начальника. (Гиляровский В.А. Избранное в трех томах. Т. 2. С. 55).
Чтобы как-то обойти «чопорную дуру» царскую цензуру и напечатать стихотворение о Разине, Гиляровский давал своим стихотворениям о легендарном атамане нейтральные названия. Так, по чистой случайности, «проскочило» в печать его стихотворение «Волга», в котором рассказывалось о том, что
Разина Стеньки товарищи славные
Волгой владели до моря Хвалынского…
Ну, а поэма, естественно, не могла «проскочить» в печать. И все, кто читал творение Гиляровского о Разине, одобрительно качали головой, хвалили, но добавляли сочувственно: «Это, брат, для грядущих поколений… Света долго не увидит».
А читали поэму и стихи Гиляровского многие выдающиеся писатели того времени: Максим Горький, Антон Чехов, Глеб Успенский, многие русские художники. Один из них, Сергей Иванов, после чтения отрывка из поэму «Степан Разин» сказал: «Я дам Стеньку Разина!» И через несколько дней принёс большую акварель, на которой была изображена разинская ватага в лодке под парусом, и надпись: «Стеньки Разина ладья». Цензура пропустила картину в печать, заменив в названии имя Разина на нейтральное – «Понизовая вольница».
С удовольствием читал стихи Гиляровского о Разине Антон Павлович Чехов. Сравнивая свои произведения с литературными творениями Гиляровского, он говорил Владимиру Алексеевичу: «Моя степь – не твоя степь. Ведь ты же опоздал родиться на триста лет… В те времена ты бы ватаги буйные по степи водил, и весело б тебе было…» Он засмеялся. А потом задумался и, глядя мне в глаза, - отмечал Гиляровский, - медленно проговорил: «Будет ещё и твоя степь. И ватаги буйные будут. Всё повторится, что было… Только мы с тобой не доживём до этого. А будет, будет это. И Гонты, и Гордиенки, и Стеньки Разины будут… Всё будет… И шире и грознее ещё разгуляется. Корка сверху лопнет, и прольётся; ведь в каждой станице таится свой Стенька Разин, в каждой станице свой Пугачёв найдется». (Гиляровский В. Избранное в двух томах. Т. 2. Куйбышев, 1964. С. 404).
Максим Горький (Алексей Максимович Пешков) (1868-1936) после чтения Гиляровским своей поэмы о Разине сказал: «Дядя (* «Дядя Гиляй» - прозвище и псевдоним В.А.Гиляровского.),* а мне Стеньку пришли!» А когда Владимир Алексеевич, которого в узком кругу друзей звали «дядя Гиляй», прислал Горькому свою поэму о Разине, тот в ответном письме с восторгом отметил: «Разин – здорово! и красиво!» (Гиляровский В. Избранное в двух томах. Т. 2. Куйбышев, 1964. С. 454).
«О если б это напечатать!» - сказал, прочитав «Степана Разина» Гиляровского поэт Валерий Брюсов. – Это сплошь революция». ((Гиляровский В. Избранное в двух томах. Т. 2. Куйбышев, 1964. С. 426).
Поэма эта произвела большое впечатление и на писателя Глеба Ивановича Успенского (1843-1902). «Мы обедали втроём, - вспоминал Гиляровский, - и после обеда, за стаканом вина, он (Успенский-М.А.) каждый раз просил меня прочитать «Стеньку Разина». Сцена с палачом всегда вызывала у него слезу на глаза, и он, впечатлительный и нервный, говорил при этом жене: «Мария Ивановна! Как вы не боялись выйти за него замуж? Ведь он Стенька Разин! Только Стенька Разин так и мог про себя написать».(Гиляровский В. Избранное в двух томах. Т. 2. Куйбышев, 1964. С. 413)
И только после прихода к власти большевиков, когда Степан Разин был провозглашен первым борцом с самодержавием и возведен в революционные герои, для стихов и поэмы Гиляровского о Разине настали лучшие времена. Присутствуя на открытии памятника Разину 1 мая 1919 года на Красной площади, Гиляровский писал: «И, как введение в историю Великой революции, как кровавый отблеск зарницы, сверкнувшей из глубины веков, встречают входящих в музей (революции- М.А.) на площадке вестибюля фигуры Степана и его ватаги, работы скульптора Коненкова. И как раз над ними полотно художника Горелова:
Это с Дона челны налетели,
Взволновали простор голубой,-
То Степан удалую ватагу
На добычу ведёт за собой…
Это первый выплыв Степана «по матушке по Волге». И вот конец его: огромная картина Пчелина «Казнь Стеньки Разина». Москва, площадь, полная народа, бояре, стрельцы… палач. И сам он на помосте, с грозно поднятой рукой, прощается с бунтарской жизнью и вещает грядущее:
С паденьем головы удалой
Всему, ты думаешь, конец,
Из каждой капли крови алой
Отважный вырастет боец. (Гиляровский В.А. Сочинения в четырех томах. Т. 4. М., 1967. С. 279).
В одном из последних стихотворений разинского цикла, написанном в 1934 году, Гиляровский проводит параллель между далёким разинским прошлым и настоящим для автора временем, в котором сбылась, по мнению автора, мечта Разина о лучшей жизни для угнетенного люда России:
Над вершиною кургана,
Чуть взыграется заря,
Выдыбает тень Степана:
- Что за дьявол? Нет царя?
Нет бояр? Народ сам правит?
Всюду стройке нет конца!
Чу! Степана в песнях славят,
Воли первого бойца.
На своем кургане стоя,
Зорко глядя сквозь туман,
Пред плотиной Волгостроя
Шапку скинул атаман. (Гиляровский В.А. Сочинения в четырех томах. Т. 4. М., 1967. С. 249).
Надо отметить, что в целом, поэма Владимира Гиляровского и его стихи о Разине относятся к числу лучшего, что создано по разинской тематике в российской литературе.
В 1920 году в Петрограде была опубликована пьеса Юрия Николаевича Юрьина (1889-1927) «Сполошный зык. Стенька Разин». Тогдашний нарком культуры, публицист и драматург Анатолий Луначарский писал об авторе этой пьесы, что он «талантливый драматург, давший новой сцене ряд комедий. Быть может, это наиболее выдающийся комедиограф нашей современной литературы». (Архив А.М.Горького. Неизданная переписка. Т.14. М., 1976. С. 101). Свою пьесу о Разине Юрьин характеризовал как «народную трагедию», в которой показал противоборство двух социальных сил: феодалов и крестьян. Степан Разин четко понимает причины народного восстания, говоря: «До меня ещё смута по людям бродила, и не я ее поднял, она меня подняла». (Юрьин Ю. Сполошный зык. Стенька Разин. Петроград, 1920. С. 12). Величие Разина, как человека и вождя восстания, показывается автором на протяжении всей пьесы, но особенно выпукло это дается в сцене пыток плененного атамана, когда князь Одоевский и заплечных дел мастер Хлудов, поражаются стойкости Разина.
Одоевский. Ну, что? ..Всё молчит?.. Молчит всё, разбойник.
Хлудов. Помилуй, государь, - из последних сил выбиваюсь… Зубами скрипит, глаза вовсе на лоб лезут, - а молчит, равно не пытают…
Разин. …Да нешто это мука?.. Ровно баба иглою колет, - пытка-то твоя.
Одоевский. Так согну же… В три погибели согну тебя, окаянный!
Разин. На двое сломаюсь, а не согнёшь.
Одоевский. Ой-ли, будто – так?
Разин. Все вытерплю, - слова не вымолвлю… (Юрьин Ю. Сполошный зык. Стенька Разин. Петроград, 1920. С. 88).
Поведение Разина во время чудовищных пыток неприятно поразило его врагов. «Господи! – говорит один из них. – И откуда такая силища берется». А сила эта, по мнению автора, у Разина берется от осознания, что борется он за правое дело, от уверенности, что если «одних истребишь – другие на том месте встанут. Их изловите – ещё сотни поднимутся. И не знать вам спокою до веку». Степан Разин Юрьина верит в неисчерпаемые силы народа, о чем и говорит воеводе: «Его-то, того, кто за мной-то стоит… весь черный народ загнетенный… его-то не схватишь, боярин, …в застенок не бросишь, …не истребишь лихой смертью».
Заметное место занимает разинская тема в творчестве поэта, одного из основоположников русского авангарда Велимира (Виктора Владимировича) Хлебникова (1885-1922). Литературная эволюция Хлебникова шла от романтизма, для которого характерны такие произведения, как «Журавль», «Шаман», «Венера», к реалистическим произведениям, к числу которых относится и поэма «Степан Разин». Отношение Велимира Хлебникова к разинскому восстанию определялось его отношением к капиталистической цивилизации. Критика капитализма велась Хлебниковым с консервативно-утопических позиций. Он ненавидел капитализм, и в поисках выхода из засилья капиталистической цивилизации безмерно идеализировал первобытного человека, романтизировал возврат к природе, к стародавним временам. С этим связано обращение Хлебникова к образу Степана Разина, которому он посвятил две поэмы и один прозаический отрывок. Его поэма «Хаджи-Тархан», опубликованная в 1913 году, полна тоски по временам Степана Разина и Пугачёва, когда «священный клич «сарынь на кичку» оглашал берега Волги».(Хлебников В. Собрание сочинений в 5 томах. Т. 1. М.-Л., 1918. С. 117). В стихотворении «Уструг Разина» характерной чертой Степана Разина Хлебников считал «взгляд головореза», скрывающийся «за шляпой белого овечьего руна». (Хлебников В. Собрание сочинений в 5 томах. Т. 1. М.-Л., 1918. С. 246). Свою поэму «Разин» Велимир Хлебников написал так, что каждая ее строка одинаково читается слева направо и наоборот:
Сетуй утёс!
Утро чёрту!
Мы, низари, летели Разиным.
Течет и нежен, нежен и течет.
Волгу див несет, тесен вид углов.
Главным лейтмотивом хлебниковской поэмы является показ мощи стихийного народного восстания, восхищение и страх перед этой мощью.
Еще одна поэма о Степане Разине появилась в Петрограде в тяжелом 1919 году. Её написал молодой поэт Василий Васильевич Князев (1887-1937). Стихи его были известны задолго до революции 1917 года. В 1908-1914 годах он работал в журнале «Сатирикон», печатая стихи, кроме этого журнала, в «Звезде» и «Правде». С приходом к власти большевиков Князев перешел в редакцию петроградской «Красной газеты», почти ежедневно публикуя в ней свои стихи, песни, сатиру. Свою поэму о модном в ту пору народном бунтаре Стеньке Разине Князев назвал «Волжский сокол», показав своего героя молодым, полным сил вожаком:
Он стоял пред толпой, атаман молодой
Русы кудри спускались на плечи,
И в холодную ночь высь неумолчно лились
Упоительно-страстные речи:
«Ну-т-ка, братцы, в поход, на бояр, на господ,
Позачиним мечи да кольчуги,
И, как вспыхнет заря, на твердыни царя
Поплывут наши лёгкие струги! (Князев В. Волжский сокол. Петроград, 1919. С. 12).
Говоря о цели всенародного восстания, донские казаки от имени Степана Разина говорят:
Батька Разин Степан, наш лихой атаман,
Хочет вызволить вас из полона,
На бояр, на господ объявляет поход,
Чтобы, значит, народу отдать бы
Что награбили те по его простоте –
Собирайтесь-ка к барам в усадьбы.
И поднялась мощная волна народного восстания
От Москвы до Оки, до широкой реки,
Волновались по сёлам крестьяне,
И шумящей волной над родимой землей.
Шла молва о лихом атамане.
В первые месяцы после свержения царизма, в апреле 1917 года, когда свобода, казалось, витала над каждым домом, в газете «Дело народа» появилось стихотворение молодого поэта Сергея Александровича Есенина (1895-1925) «Ус». Оно было посвящено сподвижнику Степана Разина атаману Василию Усу, скончавшемуся от тяжелой болезни в осажденной царскими войсками Астрахани осенью 1671 года. Есенин, верный традициям народного творчества, широко использовал народные мотивы в своем стихотворении:
Не белы снега по-над Доном
Заметали степь синим звоном
Под крутой горой, что ль под тыном
Расскавлась мать с верным сыном.
Ты прощай, мой сын, прощай чадо.
Знать пришла пора, ехать надо!
Захирел наш дол по-над Доном,
Под пятой Москвы, под полоном.
То не водный звон за путиной-
Бьёт копытом конь под осиной.
Под красневу дремь, под сугредок
Отвечал ей сын напоследок6
Ты не стой, не плачь на дорогу,
Зажигай свечу, молись богу.
Соберу я Дон, вскручу вихорь,
Полоню царя, сниму лихо. (Есенин С. Ус. - // «Дело народа» (Петроград). № 37 (30 апреля) 1917 г.).
Однако поход Василия Уса закончился его поражением, и напрасно мать-старушка ждет сына-богатыря домой.
Упоминание о Степане Разине имеется в письме Сергея Есенина своему другу поэту Александру Ширяевцу, отправленное им 24 июня 1917 года. В нем, сравнивая Россию с Западной Европой, Есенин пишет: «Мы ведь скифы, приявшие глазами Андрея Рублёва Византию и писания Козьмы Индикоплова с поверием наших бабок, что земля на трёх китах, а они все Романцы, брат, все западники. Им нужна Америка, а нам в Жигулях песня да костёр Стеньки Разина». (Есенин Сергей. Собрание сочинений в пяти томах. Т. 5. М., 1968. С. 74). Это сопоставление было навеяно заключительными строками стихотворения Ширяевца «Утес Разина»:
Упрям утёс осиротелый,
Не гаснет дума с давних пор:
Всколыхнет горы голос смелый,
Вновь вспыхнет Разина костёр.
Если в творчестве Есенина разинская тема не нашла развития, то его собрат по творческому цеху Александр Ширяевец сделал эту тему одной из главных в своем творчестве. Свой творческий псевдоним Ширяевец поэт Александр Васильевич Абрамов (1887-1924) взял по названию волжской деревни, где он родился. Первые стихи Ширяевца появились в 1912 году, а четыре года спустя вышла его книга «Запевка». Затем одна за другой появились книги «Мужикослов», «Волшебное кольцо», «Узоры», «Раздолье».В 1924 году в разгар подготовки к печати поэмы «Палач» Ширяевец скоропостижно скончался в расцвете творческих сил. Его последний сборник «Волжские песни» появился в московском издательстве «Круг» в 1928 году. Некоторые критики сравнивали Ширяевца с Кольцовым, считая, что «после Кольцова только у Ширяевца раскрылась во всей силе ширь вольнолюбивой души».( Ширяевец Александр. Волжские песни. М., 1928. С. 22).
В стихах о Степане Разине и его вольнице Ширяевец воспевает прежде всего дух вольности народной, стихийный разгул русской удали.
На стругах на быстрых вольн ица
Разряжена плывёт…
- Ой ли, вольное раздольице!»
И горланит и поёт…
- Ой ты, Волга, Волга-матушка!
Верны други-Жигули!
Повелел нам атаманушка
Плыть до Шаховой земли!»
Атаманушка-Степанушка
Ломит шапку набекрень:
- Разуважим басурманушку, -
Будет помнить наш кистень! – звучит дух безудержно-разрушительной вольницы в стихотворении Ширяевца «Вольница».(Ширяевец Александр. Волжские песни. М., 1928. С. 94).
Как и многие поэты послереволюционной поры, Ширяевец пытается найти аналогии между разинским восстанием, Февральской и Октябрьской революциями 1917 года.
Всколыхнулся ярко-красен
Стяг восставших за народ…
Нет, не умер Стенька Разин,
Снова, грозный он идёт.
Не у волжского кургана
Встал он с вольницей своей,
Потянуло атамана
На Неву, к дворцам царей.
- Что народ морочить зря-то!
Ой, давно сюда я рвусь!
Приналягте-ка, ребята,
Перепахла гнусью Русь. (Ширяевец Александр. Волжские песни. М., 1928. С. 142.)
И Степан Тимофеевич зовет народ подневольный на борьбу с воеводами и боярами, описанную Ширяевцем в стихотворении «Клич»:
…Нет житья от боярства чванного
Воевод!
Всех достанет рука атаманова,
Всех уймёт!
Не дам народ в обиду я
Айда тягаться с кривдою.
Не прошел Ширяевец и мимо полумифической сцены утопления Разиным персидской княжны. Целый цикл из пяти стихотворений посвятил он этой теме: «Песня княжны», «Разин и княжна», «В огневые шелка разодета перед Стенькой плясала княжна», «Утонула касатка перед вольницей пьяной». Помимо этого ещё во многих стихотворениях Ширяевца волжского цикла встречается имя Степана Разина, этого «волжского сокола», как величал его поэт.
В 1918 году в Москве вышла книга стихов Петра Васильевича Орешина (1887-1938) «Красная Русь», в которой Степану Разину посвящен цикл стихотворений. Стихи эти стали прямым откликом на революционные события 1917 года. Как и Ширяевец, Орешин неоправданно поэтизировал дух разгульной казачьей вольницы:
Загуляли донцы,
Засверкали ножи
В Жигулях молодцы
Повели кутежи.
Самого Степана Разина Орешин называет то «Стенька, сын разбоя», то «Стенька, сын отваги». Разинцы, да и сам атаман, показаны поэтом шумными, постоянно пирующими молодцами-разбойниками
Чарка атамана
В поднятой руке
Весело и пьяно
Стало на реке.
Или:
Ржёт лошадей табун,
Люди Степана пьяны
Рокотом шелковых струн
Тешатся Волги сыны. (Орешин. П. Красная Русь. Москва, 1918. С. 12).
В разных вариантах Орешин воспевает изрядно надоевшую историю с персидской княжной:
Зашумели стоголосо
Ветры, кинутые с моря
Вижу бархатные косы
В окровавленном узоре
Это Стенька, сын разбоя,
Утопил свою царевну
Оттого в часы прибоя
Волга мечется так гневно.
Одновременно Степан Разин показан Орешиным человеком, готовым отдать бедноте добытое в походах добро:
Подходи, кто хочет воли,
Забирай себе казну
Ветры с моря раскололи
Набежавшую волну.
Всё отдам бродяге-брату,
Не воспользуюсь чужим!
Принакрыл за Волгой хаты
И посёлки синий дым.
В 1920-е годы на волне огромного интереса к личности Степана Разина, как борца с самодержавием и прочими «народными угнетателями» появились поэмы о Степане Разине российских поэтов Николая Асеева и Александра Глобы.
Поэт Илья Иванович Садофьев (1889-1965) видел в разинском движении прежде всего провление русской разбойной удали. В стихотворении «Гибель Разина», написанном в 1920 году, он показывает Степана Тимофеевича этаким благородным разбойником:
Взрывают Волгу струги,
По волнам бьют гребцы,
Дрожат царёвы слуги,
И крестятся купцы…
Горланит Стенька зычно
Под песенный разлив:
«Эй, вороги мужичьи,
Куда ж вы уползли! (Садофьев Илья. Избранные стихи. М., 1929. С. 76).
В поэтической фантазии автор доходит до того, что обвиняет жену Степана Разина Алену в предательстве мужа, чего не было в реальности:
Глядела ты влюблено
В казацкие глаза…
Жена его, Алёна,
Змеей на грудь вползла
И витязь жигулевский,
Затравлен царским псом,
На площади кремлевской
Идёт под колесо…
В 1929 году в издательстве «Прибой» вышел поэтический сборник молодых поэтов Александра Гитовича, Бориса Лихарева, Александра Прокофьева и других. Были в нём и стихи, посвященные Степану Разину. Но и сам атаман, и его сподвижники получились у молодых поэтов бледными, невыразительными, так что было непонятно, зачем они обратились к образу этого выдающегося героя народных сказаний и легенд.
Двадцатые годы двадцатого столетия были богаты и появлением прозаических произведений о Степане Разине. Прежде всего это были две книги Маргариты Владимировны Ямщиковой (псевдоним Ал. Алтаев) (1872 - 1959). Первая из них, «Стенькина вольница», вышла в Москве в 1925 году, а пять лет спустя там же увидела свет вторая ее книга «Взбаламученная Русь». Обе книги с огромным интересом были встречены жадной до революционной литературы читающей публикой. Причинами разинского восстания автор определила вековое желание подневольного русского человека разгуляться на воле, пограбить власть имущих. «На призыв Стеньки, - пишет Ямщикова, - отозвались самые глухие уголки русских городов, деревень и посадов, истомившихся под непосильным ярмом. Затея его давала возможность разгуляться и развернуть свои силы русской удали. Заманчива была бродяжная жизнь с набегами, заманчива была вечная опасность, воля и богатство, неожиданно поступавшее в руки казаков». Таким образом, не экономический и социальный гнет, доведенный до высшей точки кипения, а пресловутое русское желание разгуляться в поисках богатств и приключений – вот, по мнению автора, причины разинского движения. Причем, даже на втором этапе восстания, когда к казачьему войску Разина присоединились десятки тысяч крестьян, когда восстание переросло в мощную многосословную и многоконфессиональную гражданскую войну, автор продолжает утверждать, что разинское движение было казачьим.
С чрезмерным духом идеализации русской удали в разинском восстании ведётся повествование в книге Александра Казальса «Бунтари», вышедшей в 1927 году в Москве. Воспевая мощь народного восстания, автор упрощённо передает ход событий, которые видятся ему в виде лёгкой победоносной прогулки казаков Разина по Волге-матушке.
Интерес к опоэтизированной народом личности Степана Разина проглядывает и в творчестве Алексея Николаевича Толстого (1882-1945), который ещё в 1906 году начал поэму о Степане Разине. Она осталась неоконченной, но, судя по отрывку, сохранившемся в архиве писателя, образ народного вожака нарисован сочувственно. Толстой называет Разина «богатырём-атаманом», «удалым Степаном Тимофеевичем».1 (1 Полотай А.М. Образ Степана Разина в советской литературе. Автореф. Канд. Диссертации. Киев, 1955. С. 6). В знаменитом романе «советского графа» «Петр Первый» разбойник Овдоким, вспоминая времена Степана Разина, говорит своим сотоварищам: «Собиралась голь, беднота перекатная, как вороны слетались, - тучами, несчётно… Золотую грамоту с собой везли, в кафтане зашита у казака Степана Тимофеевича. Грамота кровью писана, брали кровь из наших ран, писали острым ножом… Сказано в ней: пощады чтобы не было, - всех богатеньких, всех знатненьких с поместьями… - сделать пусто. …И ставить на пустых местах вольный казачий круг. …Ах, не удалося это, голуби… А быть и быть сему!.. Так в Голубиной книге написано…» (Толстой А. Петр Первый. Кн. 1-3. М., 1980. С. 211). Овдоким и в Москве ведёт разговоры о вольнице, о Степане Тимофеевиче, о будущих боях с помещиками: «Попов из Москвы нагнали, старую веру искореняют… Конец тихому Дону…
- Для такого дела нужен большой человек, - сказал Овдоким, - не вышло бы как тогда, при Степане.
- Весной приходи. Нам старые атаманы нужны. Погуляем веселей, чем при Степане…
- Едва ли;.. Много ль вас от той крови осталось? Ты да я, пожалуй…».
Символом подспудно тлеющих настроений народного мятежа и попыток его организации возникает в романе образ Пегобородого – бывшего разинского атамана.
«В стане Степана Разина», - так назвал один из разделов своей книги «Казаки» выдающийся драматург Николай Федорович Погодин (Стукалов) (1900-1962), в 1925 году побывавший в станице Старочеркасской – родине Степана Разина. «История Старочеркасской это- история Дона, - писал он. Очень многое и большое нужно описывать, чтобы припомнить старочеркасскую старину». (Погодин Ник. Казаки. М., 1926. С. 13). И тут же мысли писателя обращаются к Степану Разину. «Говорили мне старики, - отмечал Погодин, - что в соборе по ночам громыхают цепи Стеньки Разина. Встаёт атаман из могилы и шагает из далёкой Московии на Дон, в родную Старочеркасскую. Цепи рвёт, которыми скован был он, схваченный атаманом домовитых казаков Корнилием Яковлевым. Говорили старики: - Будит совесть казачью вольный атаман… Громыхают цепи по ночам, что ни говори. …В Старочеркасской сохранились легенды, будто Стенька Разин, сидя закованный в старочеркасской колокольне, нарисовал на стене лодку, порвал цепи и уплыл в этой лодке по Дону. Это очень красивая, сложенная с особой любовью и нежностью народная сказка… В песнях, в сказках, во всём, что овевает древнюю Старочеркасскую, во всём он один – Степан Тимофеевич Разин».2 (1 Погодин Ник. Казаки. М., 1926. С. 13, 8).
Писателя интересует вопрос: почему столь популярен в народе Степан Разин: «Отчего не Степан Ефремов…? Отчего не Платов и не Булавин? Отчего, побывав в Старочеркасской, вы назовёте ее станом Степана Разина, где между тем всего лишь одиннадцать дней атаманствовал Разин? Отчего эти одиннадцать дней оставили на целое столетие больше воспоминаний, расцвеченных в песни и легенды, чем вся история Старочеркасской?»
Проехав по территории некоторых районов Донской области, Погодин неоднократно слышал песни о Степане Разине, которые пели простые казаки. «Знаю, почему поёт старик, - писал Погодин. – Не может истый казак не запеть в такой час.
Ты взойди, взойди, солнце красное
Над горой взойди над высокою,
Над дубравушкой над зеленою,
Над урочищем добра молодца,
Как Степана свет Тимофеевича,
По прозванью Стеньки Разина…
При этом Погодин напрямую связывает образ и деятельность Степана Разина с событиями недавно отгремевшей гражданской войны, подчёркивая, что вольный атаман Степан Тимофеевич помогал красным донским казакам в борьбе за новую жизнь.
Личностью Степана Разина, песнями и легендами о нём интересовался известный писатель Всеволод Вячеславович Иванов (1895-1963). Одну из легенд о Разине он записал в междуречье Верхнего Дона и реки Цна, в местах, где жили жестокие крепостники бояре Моршанские. Когда какой-нибудь мужик от непосильного гнета бежал от бояр Моршанских на Дон, его спрашивали:
- Откуда ты, переморенный такой ?
- А из Моршанова.
- Слыхали. Из адов ад.
- Ад-то ад, - говорил многозначительно мужичишко, - да посередь того аду есть пруд. Мы его, для отвода барских глаз, назвали Нечисто место. А место-то чи-и-стое! Когда Разина-то казнили, конь его вырвался, побежал – из нашего пруда воду пил. Хозяин-то не дошел до пруда, так конь намёк дал – дойдет-де! И пугачёвский конь тоже пил…» (Моложавенко В. Заветная шкатулка. Ростов-на-Дону, 1973. С. 48).
Упоминания о Степане Разине имеются в произведениях Юрия Николаевича Тынянова (1894-1943). В его книге «Смерть Вазир-Мухтара» есть строки-сравнения: «Самсон Макинцев, вахмистр Нижегородского драгунского полка, с его батальоном, сражавшемся против русских войск, был позором Паскевича и Николая (императора Николая 1 – М.А.). Эти солдаты с длинными волосами и бородами в персидских шапках, Самсон с его генеральскими эполетами, быстрыми чёрными глазами – это отсиживался в Персии новый Стенька».(Тынянов Ю. Сочинения в трех томах. Т. 2. М.-Л., 1959. С. 83-84).
Интерес к личности Степана Разина заметен и в творчестве когда-то очень популярного советского писателя Льва Абрамовича Кассиля (1905-1970). В 1940 году он написал рассказ «Есть на Волге утёс», в котором рассказал о глубоком интересе советских людей к образу Степана Разина, песням, в которых воспевались деяния мятежного атамана. Писатель рассказал об интересном факте: в дореволюционный период в России была сделана запись на пластинку песни Навроцкого «Утёс Стеньки Разина» в исполнении мощноголосого бурлака-волгаря Архипкина. Причем запись эту, как свидетельствовал текст на пластинке, заказал и профинансировал купец первой гильдии М.Е. Хребтюков!
Событиями разинского движения интересовался талантливый писатель Вячеслав Яковлевич Шишков (1873-1945). В своих незаконченных набросках заключительных глав романа «Емельян Пугачев» он цитирует Пушкина, где говорится об интересе Петра 1 к личности Степана Разина, и развивая тему, пишет: «Известно по преданиям, что Петр Первый во время персидского похода, услыша, что могила Стеньки Разина находилась невдалеке нарочно к ней поехал и велел разметать курган, дабы увидеть его кости («Современник», 1837, т. 8-й, стр. 229). Обдумать подходы к этому. Например: купцы говорят: «Вот и Стенька Разин, может так сидел, разбойничек! – «Он не разбойник, император Петр Первый не стал бы его кости разыскивать». (Шишков Вяч. Емельян Пугачев. Т. 3. М., 1949. С. 630).
Песнями разинского цикла глубоко интересовался известный российский писатель Павел Петрович Бажов (1879-1950). Сравнивая былины и песни о Ермаке Тимофеевиче с разинскими песнями, Бажов писал: «А если от старших былин перейдём к историческим песням о казачьем атамане (Ермаке – М.А.), то тут новая, на первый взгляд неожиданная, черта. Упорно, из песен в песню, сопровождают Ермака два заступника народных – Разин и Пугачев. Вместе гуляют они по Волге, по Каме, по Приазовью. Туго пришлось Грозному под Казанью – сходятся Ермак, Степан Разин и боярин Никита Романович*(* Боярин Никита Романович был братом царицы Анастасии Захарьиной, первой жены Ивана Грозного –М.А)., подошел к ним и Емельян Пугачев.
Они думу – гадали думу крепкую,
Думу крепкую заединую:
Мы Астрахань – городочек пройдём с вечера,
А Саратов-городочек на белой заре,
А Самаре-городочку мы поклонимся,
В Жигулёвских горах остановимся,
Шатрики раскинем шелковые,
Приколочки поставим дубовые.
…И даже судьбами обмениваются. Замещают друг друга в целых эпизодах и, уступая свою долю, берут на себя долю другого. По Ермакову пути, по Каме, плывёт Стенька. Кручинится казак в азовском плену, и казак этот – то Разин, то Ермак; в памяти народной судьба Ермака особенно тесно свита, сплетена с судьбой Разина. Что же это? «Завоеватель» - и вожак голытьбы, борец за правду народную, о котором говорили: «Стенька – это мука мирская». (Цит. по кн. Сафонов В.Д. На горах – свобода. М., 1969. С. 356).
Известный русский писатель Федор Васильевич Гладков (1883-1958) в повести «Вольница» (1950 г.) говорит о стойкой народной памяти о Степане Разине, вспоминает, что «народная драма «Стенька Разин» ставилась на Каспии под Астраханью в двадцатые - тридцатые годы». (Гладков Ф. Сочинения. Т. 5. М., 1951. С. 432-440).
Михаил Астапенко. Член Союза писателей России, академик Петровской академии наук