Часто думаю о смерти. Жизнь в основном не привлекательна для меня. Просыпаюсь и немного жалею, что проснулась. Было бы хорошо не проснуться. Лежу с ушами полными слёз и думаю, что было бы хорошо, если б меня сбила машина. Было бы хорошо переходить дорогу, ничего не чувствуя, и какой-нибудь внедорожник из-за угла решает резко выехать на красный, меня отбрасывает, я чувствую боль, очухиваюсь не до конца, процентов на двадцать, когда вокруг меня ходят люди, и слышу голоса как в тумане. Было б хорошо полежать в коме, с переломанными костями и кровоподтёками по всему телу. И чтоб никто меня не навестил за всё время. Было бы хорошо полежать так пару месяцев, потом открыть на мгновение глаза, почувствовать боль, невероятную боль во всём теле и невозможность пошевелиться, увидеть больничную палату, услышать шум дождя, проводить взглядом муху, не способную найти форточку и вылететь в вечернюю свежесть, вдохнуть, выдохнуть, закрыть глаза и навсегда остаться в вечности. Иногда бывает плачу и представляю, как моё сердце не выдерживает. Ощущаю сердечную недостаточность. Было бы хорошо, если в один момент оно просто разорвётся от боли. Было бы хорошо умереть лёжа в своей постели. Умереть и не знать, когда меня найдут. Когда меня найдут? Сколько времени мне нужно не заходить в соц сети, чтоб обо мне забеспокоились? Или через сколько дней мама впадёт в панику, когда не сможет дозвониться до меня? Как долго моё тело будет разлагаться, пока его не найдут? Тогда действительно, есть смысл оставить дверь незапертой. Будет ли кто-то жалеть, что не сказал мне нечто важное, не успел поговорить? А что бы каждый человек, которого я знаю, хотел бы мне сказать напоследок? Возвращаюсь домой поздно ночью в тёмном переулке, чувствую за мной шаги, иду специально медленно, не ускоряюсь. Представляю, как этот маньяк догоняет меня сзади, быстрыми движениями заносит нож мне между рёбер несколько раз подряд, я чувствую резкую боль и холод в теле, у меня кружится голова, темнеет в глазах, я теряю сознание. Меня обнаруживают под утро пьяные подростки. А я лежу в луже собственной крови с лицом, выражающим долгожданный покой.