Не смотря на то, что основная сюжетная линия — это драма Анны Карениной и её Алексеев (на мужа и любовника разных имён не хватило), меня более всех зацепили два диаметрально противоположных персонажа: Константин Левин и Степан Облонский (родной брат Анны). Первый показан самым достойным мужчиной в романе, очень интересно читать как формируется его мировоззрение при разных жизненных обстоятельствах; второй персонаж принял на себя малочисленные вкрапления толстовского юморка и продемонстрировал гедонизм русской буржуазии в одном лице. Однако приступим ближе к телу, которое в конце романа распластается на рельсах. Точнее, ближе к предпосылкам данного экшена.
Осиротевшей Анне Облонской её тётка, богатая губернская барыня, находит весьма выгодную партию в лице Алексея Каренина, московского возрастного чиновника, который в своё время также рос сиротой. В браке рождается сын Серёжа, которого обожает Анна. Их союз как сказано в романе «исключил в его душе последнюю потребность в сердечных отношениях к людям», этакий черствый мужчина, но есть и плюс — самый близкий человек для него — жена. Она то свинью и подложит.
Но для нас роман начинается с момента, когда в доме Карениных всё было в лучших традициях времени и по полочкам, а вот в доме Облонских всё, как известно, смешалось. Родной брат Анны (о ужас) изменил своей жене, с которой у них многочисленное потомство. Анна едет в Петербург спасать брата, что при малых усилиях ей удалось, ибо покутил мужчина с гувернанткой, а что поделать, когда жена не ахти и в ожидании шестого ребёнка. Эта миротворческая миссия Анны очень важный момент в романе. Важный не потому, что едет она в поезде вместе с матерью молодого офицера Алексея Вронского, не потому что на станции под поезд попадает мужик (кровь/кишки/нехорошее предчувствие), не потому что красавец Вронский встречает мать, при этом знакомится с Анной и влюбляется с первого взгляда. Важно, ибо Анна разрулила трудности семейной жизни брата и Стива больше не вынужден спать на диване в кабинете, но когда настанет черёд брата спасти сестру, в отличие от неё, он облажается. Да, бл*довитое семейство эти Облонские, подумали вы, но давайте не будем бежать впереди паровоза *закадровый смех*.
Дальше всё тривиально. Потанцевали на балу, встретились на кофий, пошелестели юбки и вуаля — апогей страстей — Анна объявляет Вронскому о беременности. Вот тут кроется вся суть.
Словами автора: «…он почувствовал, что это известие и то, чего она ждала от него, требовало чего-то такого, что не определено вполне кодексом тех правил, которыми он руководствовался в жизни.» Лол, конечно карманная инструкция Вронского содержала справочную информацию о женщинах, игристом, скачках, картах, войнах, а тут какие-то овуляции с оплодотворениями, неждан однако. Продолжаем: «…и действительно он был взят врасплох, и в первую минуту, когда она объявила о своём положении, сердце его подсказало ему требование оставить мужа.» — ну хоть сердце не сдрейфило. — «…Он сказал это, но теперь, обдумывая, он видел ясно, что лучше было бы обойтись без этого, и вместе с тем, говоря это себе, боялся — не дурно ли это.» — а вот хозяин сердца слабак. И финиш мыслей Вронского: «Если я сказал оставить мужа, то это значит соединиться со мной. Готов ли я на это? Как я увезу её теперь, когда у меня нет денег? Положим, это я мог бы устроить… Но как я увезу её, когда я на службе?» — а дальше следуют долгие терзания о честолюбии Вронского и перспективности его службы. Спустя много текста, Вронский всё организует: и со службы уйдёт, и деньги у него сыщутся в очень впечатляющем количестве (почему нет? он же граф), и Анну увезёт в Италию отдохнуть, а после поселит во дворце вместе с их совместным ребёнком. Вот только пройдёт слишком много времени. Его заминка в час икс обрекла их отношения на трагедию. А пока…
Каренин понимает, что есть два выхода: вызвать любовника жены на дуэль или делать вид, что ничего не случилось, естественно загоняя жену в границы, из которых она некогда свернула влево. Боязнь за собственную жизнь берёт вверх.
«Если бы он боролся, отстаивал свою честь, я бы мог действовать, выразить свои чувства; но эта слабость или подлость… Он ставит меня в положение обманщика, тогда как я не хотел и не хочу этим быть.» — мысли Вронского при столкновении с мужем Анны в холле дома Карениных. Так-то. Спать с чужой женой хотел, а обманщиком быть не хотел. Эх, Лёша…
Наступает затишье. Все живут как жили, играют в игру «Я знаю что ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь». Прикол в том, что дословно описано, как все трое верят, что положение их вот-вот изменится, при этом никто не предпринимает для изменений никаких действий.
«Я решительно не понимаю его. Если бы после твоего объяснения на даче он разорвал с тобой, если б он вызвал меня на дуэль… но этого я не понимаю: как он может переносить такое положение? Он страдает, это видно.» — сказал однажды Вронский Анне. Так перебрасывали мужики инициативу друг дружке как горячий уголёк. Мужу Анны даже рассказывают случай некоего Прячникова, который вызвал на дуэль любовника жены и убил его. Каренин был многословен, цитирую: «А!».
Итого. Анна рожает девочку в стенах каренинского дома и яростно желает умереть в родовой горячке (или от стыда). В какой-то момент муж её решает, что это лучший выход и как перспективную покойницу прощает её, но ему назло, она выздоравливает. Однако будучи на смертном одре, успевает вызвать к себе любовника, чтобы объявить ему как он жалок (прорвало таки женщину), а муж у неё святой. А я говорила, что заминка в час икс боком выйдет. Самая знатная дама из высшего общества и самая последняя баба на селе в момент родов одинаково неистовы. Получается то, что в чём Анна Аркадьевна считала ниже своего достоинства признаться даже себе самой, Нюрка выдала в лицо виновника ситуации на раз-два.
«Обманутый муж, представляющийся до сих пор жалким существом, случайною и несколько комическою помехой его счастью, вдруг ею же самой был вознесён на внушающую подобострастие высоту»
Вронский стреляется, но даже это не сделать хорошо он не сумел, остался жив и должен был уехать по назначению в Ташкент. Желая напоследок ещё раз увидеть Анну — искра, буря, безумие — начинается та самая несвоевременная сказка их жизни втроём с дочкой, к которой Анна не испытывает никаких материнских чувств. Почему? Снова см. час икс и то как облажался Вронский. Каренин остаётся жить как жил с позором, осуждением и сыном Серёжей, которого держит как козырь в рукаве и даже по-своему любит. На каждый товар, свой купец, старика обхаживает графиня Лидия Ивановна, становясь платоническим чувством и хозяйкой в доме. Эта возрастная мадама даже заявляет Серёже, что мать его умерла, пока единожды Анна не явилась к сыну тайком.
И жила бы Анна долго и счастливо в имении Вронского… Если бы не маленький перечень: свет, то бишь общество, отвергло Анну, ей даже в театре нельзя было появиться без осуждения; муж принципиально не дал развод, не дал даже общаться с сыном, а обязующийся помочь в этом вопросе брат ничего не добился; мать Вронского ненавидела «погубившую карьеру сына» женщину; дочь Анна не любит, потому что ребёнок этот сломал всю «возвышенность» их любви, показав обратную сторону похоти и неприятный шок вместо радости от якобы любящего мужчины; теперь все просьбы Вронского родить ему ещё детей уже Анной воспринимаются неприятно, ибо она панически боится потерять его страсть, перестать быть интересной и желанной. Продолжительный период вся жизнь её ограничилась снисходящими до посещения их постыдного дома гостей, она читала много книг и всю себя посвятила Вронскому, который в свою очередь был свободен в своих передвижениях и принимался в обществе как и раньше. Удивительная среда, в которой блудливые мужчины плавают, а женщины тонут.
Обладающая всеми категориями благополучия, кроме любовной страсти, женщина отказалась от всего, поставив всё на страсть. Станет ли она требовательна и капризна? Да, конечно. Что станет главной её ценностью? Его внимание и постоянное проявление любви. Вывезет экс-любовник? Нет, конечно, его жизнь продолжала бурлить горной рекой: встречи, деятельность, застолья, карты, скачки, встречи с матерью, продолжавшей подбирать варианты выгодного официального брака для сына. Кем стала Анна Каренина? Домашним ждуном, нелегальным украшением его дома. С таким же успехом мужчины того времени заводили себе куртизанок. Обидно, да? Азарт охотника за запретным плодом и страсть поугасли как только Вронский получил желаемое, всю Анну целиком в собственном доме 24/7. Он начал отстаивать личные границы, а она жила для него.
Состояние Анны — это паническая боязнь потерять любовь Вронского и тоска по сыну с угрызениями совести приводят её сначала к бессоннице, а позже к опиуму и морфию. Затуманенный рассудок, эмоциональная возбудимость и такие же качели. Льву Толстому надоело писать про терзания души женской и он переехал её поездом. Занавес.
Мораль всем ранимым женским душам. Анна видела смерть как единственное средство восстановить его любовь к ней, одержать победу в борьбе за неё. А по факту, переехало Анну поездом, похоронили и жизнь пошла своим чередом. Общество ахнуло и забыло. Мать Вронского перекрестилась, что туманящая разум сына женщина того… И сказала, что «даже смерть она выбрала подлую, низкую». Не спорю, что рельсы низко расположены, но, мадам, отдать должное, шагнуть под поезд сложнее, чем яд проглотить или нажать на спусковой крючок как Ваш сын.
Дочь Анны и Вронского забрал себе ударившийся в религию Каренин и воспитывал девочку вместе с сыном Серёжей. Достойный поступок. Брат Анны, встретив на перроне Вронского (причину самоубийства сестры), цитирую: «…на мгновение лицо Степана Аркадьевича выразило грусть, но через минуту… он уже вполне забыл свои отчаянные рыдания над трупом сестры и видел во Вронском героя и старого приятеля.» По-любому и выпить/закусить с ним не побрезговал бы. Ах да… Вронский с горя уехал на войну бить турок. «Он не только едет сам, но эскадрон ведёт за свой счёт». Простите за чернуху, но может всех любовниц сильных мира сего поездами переехать, чтобы на передовой больше боеспособных подразделений появилось?
На этой близкой для меня ноте, кланяюсь.