НАЧАЛО Домой! Уже завтра – домой. После немногочисленных формальностей. А что, долго ли ему, холостому-неженатому, собираться? Разве что подпоясаться.
Он уже два года жил один. Семейная жизнь не срослась. Ну, бывает. Его избранница Инна была всем хороша: компанейская, неунывающая, лёгкая на подъём – это тогда, во время выпуска из училища, казалось ему чуть ли не главным.
Что остальное приложится. Остальное – приготовить обед, заняться уютом дома. Постирушками, наконец. А вместо этого всё это легло вместе с погонами на плечи его, вчерашнего лейтенанта. Так что этого брака хватило всего на четыре года.
Но самое главное, что он тогда сильно обидел Надюшку. Когда приехал справлять свадьбу в родительском доме. Так, что 14-летняя сестрёнка прорыдала практически всё торжество, забившись в бревенчатую баньку на задах огорода – мама потом рассказала.
И чувство вины сидело занозой все года брака с Инной.
Так что когда Сергей выяснил, что у него появились развесистые рога… И ведь с кем? С этим гололодыжечным ничтожеством, баристой из кофейни у самых ворот части.
Благо личико Сергей ему всё же начистил. Правда, не за совращение дражайшей супруги. За «сапога» в его, Сергея, адрес. От кого? От «закосившего» от армии…
В общем, расставание было без печали. Хотя он и «Стечкина» своего специально в кабине «Тушки» оставил – боялся, что не совладает с собой, узнав. А теперь благодарил судьбу за то, что так и не смог уговорить в своё время Инну на совместных детей.
На курсе её многие называли несовременной. Или хуже того – неудачницей…но это уже явно из зависти. Так ещё бы! В ночных клубах не тусовалась. А значит, и интим-экспресс-услуги в туалетах однокурсникам в этих клубах не оказывала.
Да и, честно сказать, в чём-то презирала этих молокососов из «хороших семей», не нюхавших жизни и своими руками не заработавших ни копейки.
Так что с первого курса Надя из своей университетской Казани в тихий, провинциальный Волжск возвращалась как на курорт. С намерением реально расслабиться, отдохнуть от суеты. Да и денежку у мамы в ФАПе заработать, лишней не будет.
Притом сразу медсестрой, минуя неизбежную в большом городе стадию практикантки-санитарки. Ну а что? Инъекции делает мастерски, даже капельницы, без промаха в вену, ставит, не уступая медсёстрам опытным, со стажем.
А это, что ни говори, по сравнению с напряжённой учёбой, действительно отдых.
А самое главное – встретиться, наконец, с братом… Хотя какой он ей брат? Названный – это ведь не считается? Правда?
– Рустик! – строго обратилась она к своему сопровождающему, безнадёжному воздыхателю-однокурснику Руслану, тащившему на автостанцию её тяжёлые сумки. – Вот скажи: если отец девочки женился на женщине, у которой есть сын – девочка и этот сын могут потом, как вырастут, пожениться?
– Конечно! – пыхтя, отозвался круглый отличник, будущее медицинское светило Руслан Милдиханов. – У них же нет кровного родства… Хотя подожди, а девочку женщина не удочерила? Или сына женщины муж не усыновил?
– А это важно?
– Да! Тогда они считаются родными… кажется… - неуверенно выдал Руслан. - – Надо уточнить… А тебе зачем?
– Да так. Неважно. Вспомнила просто. Ну, пока? – она невольно улыбнулась. По двум причинам. Во-первых, от его потерянного лица, а во-вторых от того, что мама Ира в своё время вовремя забеременела, и так и не осуществила своё желание её удочерить.
– Пока… а можно я к тебе приеду летом?
– Нет! – Строго отрезала Надя.- Некогда мне будет, я собираюсь работать. Да и тебе советую
– А позвонить можно?
– Руслан! – Надя засмеялась.- Ну кто о таких вещах просит? Мужчины просто звонят!
Она долго выворачивала шею вслед за эволюциями автобуса, пытаясь рассмотреть в запотевшем стекле потерянную фигуру Рустика.
Ну, детский сад, штаны на лямках… дай бог, курсу к третьему, а то и к выпуску, встретит Руслан свою первокурсницу, вчерашнюю школярку – и вот для неё и станет авторитетным мужчиной, которому та будет заглядывать в рот.
Это судьба, не иначе!
Надя и Сергей встретились на автостанции Волжска – она только что сошла с автобуса и прикидывала, как её теперь дотащить сумки до стоянки такси, а он вылез из своей «Мазды», чтобы купить воды – горло пересохло по этой жаре, будто не начало июня на дворе, а конец знойного июля.
И коротко оглядевшись вокруг, увидел, как бежит-летит к нему, чуть не ломая высокие каблучки, сестрёнка Надюшка. А потом она с разбегу повисла на нём, часто дыша, и он отчётливо слышал при этом, как заходится ей сердце.
– Серёжка, я так рада тебя видеть! А ты тут какими судьбами? – и всё время прятала при этом глаза, густо покраснев, и всё заправляла выбившуюся из-за уха прядку волос.
А потом резко отстранилась – потому что всем своим женским, зрелым телом почувствовала в своих порывистых объятиях мужчину – сильного, крепкого и уж тем более зрелого. И поймала себя на мысли, что ничего сестринского в её порыве не было.
– Так я в отпуск… - Ой, как хорошо, что одновременно! – Как ты? – Нормально…ой, а ты на машине? У меня сумки… - Не вопрос! Пойдём, заберём… - ты надолго? – На месяц с небольшим. Служба. Понимаешь… – и всё это между погрузкой сумок, выездом с привокзальной площади, полёту по серой ленте шоссе домой. К маме. Навстречу…чему?
Она в этот вечер долго секретничал с Ириной – не менее родным, чем отец, человеком. Начиная с того недуга в свои шесть лет, когда Ира, тогда ещё не мама, почти всю ночь держала руку на её пульсе.
Она и сейчас тоже, образно говоря, держала руку на пульсе, выслушивая полные тоски признания названной дочки. И гордилась сыном – любит его такая вот чистая девочка. И слава богу, что он теперь свободен!
– Как думаешь теперь эту проблему решать?
– Ой, не знаю! – Надя прижала к щекам ладони. – Может, догадается? Может, намекнуть?
– Надя! – мама Ира едва сдержала смех.- Ни один мужчина не славится в таких делах догадливостью! Бери уж этого бычка за рога, скажи ему всё прямо! В конце концов, напомни, как он тебе, десятилетней, давал обещание жениться!
– А он помнит?
- А ты напомни! А я подтвержу, что всё так и было. Тем более, что так действительно было.
Лето катилось к своему апогею середины июля. И Сергей начал потихоньку собирать вещи – благо, их у военного человека немного. И он очень удивился, когда к нему однажды в магазине в самую полуденную жару, обратился пожилой господи.
Именно так он воспринимался – «пожилым господином», об этом говорило всё: и дорогая, хотя и внешне скромная брендовая одежда, и лёгкий, почти неуловимый акцент человека, для которого родной язык русский, но который очень долгое время жил за рубежом.
– Простите, вы Сергей Звягинцев?
– Да, - машинально ответил Сергей, – А вы кто?
– Я… я твой родной дедушка… Мы с женой приехали из Швейцарии… Сергей, наш дом ждёт тебя! Ты единственный наш наследник! А твой отец, наш сын Игорь, умер. Он… в общем, он умер.
Под Сергеем будто качнулся пол. Мама ему как-то, сразу после окончания школы, поведала («Ты должен знать это! На всякий случай») об истории его рождения.
О биологическом отце. И о его родителях, решивших, что он, Сергей, родиться не должен. Как и о попытке откупиться, и о сумме, в которую его смерть они оценили.
– Вы ошиблись, – холодно ответил он импозантному господину. – у меня никогда не было ни папы, ни дедушки. Я рос только с мамой. Все эти годы я прекрасно обходился без вас, так что уезжайте туда, откуда приехали.
Он, конечно же, всё рассказал матери. А та только порывисто его обняла, прошептав «Спасибо!». Сергей уезжал в часть с ощущением, будто с плеч свалился долгое время тяготивший его груз.
А главное, что на зимние каникулы Надя поедет не домой – а сразу к нему. А свадьбу они сыграют следующим летом. В родительском доме.
И это уже – навсегда!