В русском языке появляется все больше заимствованных иностранных слов, в той или иной мере связанных со страданиями.
Интересно, что в великом могучем нет такого большого запаса слов, посвященных различного рода извращениям, насилию, домогательствам. Как будто у нас люди жили счастливее. А для описания всего непотребства нам многие века хватало: кощунства, мужеложства, рукоприкладства и идолопоклонства.
Вдруг стало не хватать…
Появились абъюзы, газлайтинги, а тут еще и какой-то кэтколлинг нарисовался.
Закрадывается мысль – или что-то не то мы заимствуем с передового Запада или это единственное, что можно оттуда заимствовать.
Коучей, менторов и наставников личностного роста становится все больше, но несчастных и одиноких алкоголиков тоже. В странном направлении идет новомодный личностный рост. Не ввысь и даже не вширь…
Но не про Запад и его какое бы ни было влияние мои размышления. Бытовой факт – мы стали раздражительнее, злее, грустнее. Евгений Леонов когда-то говорил: «Вы злые, потому что слабые».
Парадокс в том, что мы застали лучшие годы развития цивилизации: доступность товаров и услуг, переход от магнитофонных кассет к широкополосному интернету, работы без тяжелого физического труда, дешевые авиабилеты и многое, многое другое. Мы в течение одной жизни стали свидетелями технологического и социального рывка, для которого раньше требовались столетия.
И при этом становимся все злее и грустнее.
Одна знакомая рассказывала, что в детстве она по тому, как папа открывает ключом дверь, приходя с работы, заранее знала его настроение (хотя почему-то она могла определить так только плохое настроение). Чаще девушки/женщины, но иногда и парни/мужчины рассказывают о каком-то насилии в семье, которому они подвергались в детстве. Из конкретики в таких случаях звучит что-нибудь похожее на «он меня не уважал». Как конкретно папа должен был уважать дочь, пока никто мне не ответил. Но почти все такие рассказчики с завидным постоянством ходят к коучам и психологам как на работу.
Многие мои знакомые в детстве постоянно дрались со старшими братьями, дрались в кровь. Но ни один из них сейчас во взрослой жизни не говорит про насилие со стороны старшего брата или семьи, где ему говорили, что сам дурак, раз полез драться.
Страдать стало модно. Так условный слабый пол может получить дешевую дозу «обнимашек» и незаслуженной похвалы.
В противном случае похвалы даются сложнее. Надо чего-то добиваться, бороться, делать – только тогда тебе скажут «молодец». А можно занять позицию мученицы (здесь мы умышленно выбираем слово женского рода в поддержку сторонниц страданий и феминитивов), потом на годы сжиться с этой ролью и забыть о радости.
Наши деды (по крайней мере, мой точно) никогда не вспоминал про войну и про плен, что было частью его жизни. Я всегда видел его одинаково улыбчивым и взаимно шутящим с бабушкой. Они прошли трудные годы, чудом выжили и не держались за воспоминания о тех испытаниях. Было и было. Надо жить дальше.
На наш век миллениалов испытаний толком не выпало (пока), но мы изо всех сил держимся за любую мало-мальскую историю, о том, как нам когда-то было плохо и как нам ужасно налили в кофе не кокосового, а миндального молока.
Ну, любит русский человек страдать, что ж поделать. А если страданий нет, он их выдумает.
Может и автор все это выдумал, чтобы пострадать и получить дозу лайков, а вопрос страданий его беспокоит лишь потому, что он сам подвергался насилию, но пока находится в стадии отрицания.
В общем пусть захлебнуться слюной все хейтеры, защищающие право страдать.