Аглая. Повесть. Часть 43.
Все части повести здесь
-Груня! – Владимир вошёл в комнату, жена играла с малышкой и на его голос обернулась – Груня, пожалуйста, если мне будут звонить, скажи, чтобы где-то через час перезвонили. Я закроюсь в кабинете с одним человеком, у меня очень важный разговор, хотелось бы, чтобы никто не тревожил. Если кто-то придёт, попроси подождать с час примерно. Тебе моя помощь не нужна в ближайшее время?
-Нет, Володенька – улыбнулась жена и тут же на лице её отразилась озабоченность в связи с неизвестным серьёзным разговором мужа – что-то случилось?
-Нет – он наклонился и поцеловал её в щеку, а потом в губы – просто дело, касающееся Аглаи и Ильи, в общем их семьи.
-Хорошо, Володя, мы тоже с Марусей тебя тревожить не будем.
Владимир зашёл в свой кабинет, закрыл изнутри дверь на защёлку и сел в кресло рядом со столом.
-Ну? – он вопросительно посмотрел на того мужчину, который приходил не так давно с Федей – что удалось выяснить?
-Ну, что, пацан не соврал. Всё так и есть – эта самая женщина, Анна, его мать, водит к себе разных мужчин с сомнительной репутацией. Пьют, гуляют целыми днями. Она пособие какое-то получает денежное, ну и мужики эти приносят.
-Сыновей её видел там?
-Прибегают пацаны какие-то изредка. Потом уходят. Одного избили её мужики, пока она спала, забрали у парнишки деньги, они, сыновья её, в основном воруют и побираются около рынка. Правда, как ни странно, кого ловили, только предупреждали и отпускали. Кстати, соседи Анны иногда подкармливают их… Они вообще-то в основном взрослые уже у неё, но работать не хотят – мать, мол, отбирает потом все деньги вместе со своими ухажёрами.
-А жить им больше негде, правильно понимаю?
-Да, всё верно, даже самому старшему, хотя он мужик уже. Но так до сих пор и не женился, и своё хозяйство не завёл. Кто за него пойдёт с такой матерью? Нормальным девкам такая свекровь даром не нужна. В посёлке все всех знают.
Володя задумчиво постучал ручкой по столу и посмотрел на мужчин.
-И что делать?
-Шеф, можно же отправить эту Анну на принудительное лечение.
-А стоит ли?
-Ну, это вопрос гражданской сознательности, шеф.
-Слушайте, а не удалось выяснить, вспомнила ли она о собственном сыне, которого уже сколько не видела?
-Вы про Костю? Шеф, она себя не помнит, о чём вы говорите? Они вообще не останавливаются, понимаете?
Они ещё немного поговорили, потом Володя, проводив их до двери, ушёл в комнату к своим, как он их называл, девочкам.
Он упал на большую супружескую кровать и положил голову Груньке на колени. Жена ласково провела рукой по его волосам, заглянула в глаза – она всегда чувствовала своим необычайно тонким женским чутьё, что с ним происходит.
-Володя, тебя что-то тревожит?
Он немного помолчал, думая, стоит ли ей говорить об этом, потом рассмеялся:
-Груня, ты действительно словно ведьма у меня – всё чуешь! И откуда у тебя это?
Груня улыбнулась, наклонилась и поцеловала мужа:
-От Писти. Я тебе про неё рассказывала.
И когда он испуганно посмотрел на неё, рассмеялась:
-Да я шучу, Вова! Но надо отдать Писте должное – она многим помогла.
-Неужели она жива ещё?
-Пока, Вова, ведьма свою силу не передаст – она не умрёт.
-Груня, ну какая ведьма? Прогресс, цивилизация, а ты – ведьма!
-Да я пошутила. И всё же – что случилось?
-Груня, скажи, вот если бы человек сделал бы что-то очень плохое по отношению к тому, кто является очень близким и дорогим тебе, а потом бы попал в беду – ты стала такого человека спасать, зная ещё и то, что это своего рода угроза для общества и, в частности, для детей этого человека?
-Это ты сейчас про Анну?
-Ох, ничего от тебя, дорогая жена, не скроешь. Конечно, про неё.
-А почему тебя это так беспокоит?
-Потому что я служу государству и партии, и это вопрос моей гражданской сознательности. Потому что там страдают дети к тому же, ну и те, кто живут около это тёплой алкогольной компании.
-Вов, дети там уже практически взрослые. Тебя не должно это тревожить. Но если хочешь знать, что я думаю – я бы не стала вытаскивать Анну из этой ямы. Даже больше – я бы помогла погрузить её туда ещё глубже.
-Послушай, Груня, мне ведь тогда Наташа, когда Анна явилась, не всё рассказала, а что, собственно, там произошло?
Грунька вздохнула.
-Не знаю, имею ли я право рассказывать…
-Давай сделаем так – ты мне расскажешь, и мы никогда ничего не скажем об этом Аглае.
Груня доверяла мужу, у неё не было причин думать, что он малодушно пойдёт к Аглае кричать о том, что она рассказала ему правду, а потому она выложила мужу всё то, что знала о истории семьи Аглаи.
Услышав её рассказ, Владимир пришёл в ужас, все его чувства отразились на лице:
-Что это, Груня?! Что за равнодушие, что за ужас? Отец?! Родную дочь! И она никому ничего не сказала… Нужно было в милицию бежать, уговорить Стешу ехать в райцентр, прямо тогда, пусть ночью, вряд ли бы Степан отказал! Как жаль, что этот Игнат ушёл в могилу!
-Не надо, Володя. Смысл сейчас бушевать. Всё, что случилось, случилось много лет назад. Это имело ужасные последствия, для Аглаи в основном, но сейчас ворошить прошлое – это принести ей лишнюю боль. Теперь ты понимаешь, почему я говорю о том, что хотела бы зарыть эту Анну в её дерьмо ещё глубже?
****
Аглая выросла в семье, где женщине было положено подчиняться мужу. Впрочем, так было в любой семейской семье – основы семейной жизни были заложены «Домостроем». Потому она чувствовала себя страшно виноватой перед Ильёй. Нет, она понимала, что подчинение – это низшая форма отношений, но ей было достаточно трудно пока избавиться от установок, заложенных с раннего детства.
Костя был ей братом, пусть и сводным по отцу, но, что ещё важнее, он был, в первую очередь, человеком, который просит помощи. И важнее этого всего было то, что он был ребёнком, который просит помощи.
Аглая видела, что всё это очень не нравится Илье, он относился к мальчику даже более, чем предвзято – он уже напрямую упрекал его в том, что подросток посмел сунуть нос в чужую семью. Сначала Аглая попыталась решить все эти конфликтные ситуации миром, но однажды не выдержала. Когда Костя вышел из-за стола после пламенной речи Ильи о том, что ему пора возвращаться к своей семье, она высказала ему всё, что думала:
-Илья, так нельзя! Он – ребёнок ещё! Почему ты такое говоришь ему?
-Аглая, я с самого начала не обещал тебе любить этого парня! Он до сих пор мне не нравится! Прими это, как факт!
-Илья, ты всегда был милосердным, и это одна из причин, почему я вышла за тебя! Что произошло сейчас? Ты пытаешься бороться с ребёнком, который изначально не может быть тебе противником! Ты старше, Илья – будь мудрее!
-Аглая, ты почему-то учитываешь только свои желания: захотела – приютила детей, которые неизвестно от кого рождены, захотела – братца сводного под крыло взяла. А кто подумает обо мне, о том, чего я хочу?
-Что? – она отшатнулась от него – перед ней словно был чужой, незнакомый человек, и он был жесток сейчас – «приютила детей, которые неизвестно от кого рождены»? – её тон вдруг стал холодным, а красивые глаза словно остекленели – хочу тебе напомнить, Илья, что мои дети – она подчеркнула голосом слово «мои» были со мной ещё до твоего появления в нашей жизни.
Он сник - понял, что перегнул палку.
-Мне нужно пройтись.
Собрался и ушёл, но вернулся примерно через час. Аглая за своим рабочим столом что-то кроила, сосредоточенно выводя мелом контуры по лекалу.
-Аглая! – обнял её сзади – прости. Я несправедлив. Наверное, оттого, что всё вокруг несправедливо. Я не могу привыкнуть к тому, что в нашу жизнь ворвался кто-то другой, и мы уже не одни – я, ты, дети…
-Илья. Костя тоже ещё ребёнок…
-Аглая, я говорил тебе – ты не сможешь быть для всех святой.
-Я и не собираюсь. Всего лишь хочу помочь Косте устроиться в жизни.
Владимир приехал к ней в ателье. Устроился за рабочим столом у Аглаи, поставив чашку с горячим чаем, предложенным одной из девушек.
-Я узнал, что Косте, чтобы поступить в художественное училище в нашем городе, нужно окончить восемь классов. То есть ему нужно будет отучиться два года, учитывая то, что он из-за матери не доучился. То есть два года, Аглая, он должен быть под опекой кого-то из старших. Есть вариант экстерна – но только если будет хорошо учиться и попробует за год осилить программу школы за два класса. Потом я могу помочь ему с поступлением в училище, хотя, мне кажется, помогать и не потребуется – у парня точно талант.
Аглая покачала головой:
-Без вариантов. Кто будет содержать его два года? Он сам? Работать? Это невозможно – ему будет очень тяжело.
-Я понимаю, о чём ты – о Илье? Хочешь, поговорю с ним?
-Да, Володя, пожалуйста, если тебе не сложно, поговори с ним. У меня уже не осталось аргументов для Ильи.
Наташка рассуждала здраво:
-Ох, Аглая, ситуация сложная. С одной стороны – Илья и семья, дети. С другой стороны – Костя, которому ты, само собой, хочешь помочь. И я согласна с тобой – ты человек милосердный, я тоже такая же, и я бы тоже помогла своему сводному брату… Но и семья мне очень дорога. Решать только тебе.
Груня рассуждала по-своему:
-Ой, Аглая, не знаю…Володя, вон, про гражданскую сознательность рассуждает. Я его понимаю – партийный дух для него превыше всего, но я так эту Анну твою ненавижу, что честно говоря, окунула бы её башкой в болото, и гори всё синим пламенем.
-Нет, Грунька, нельзя. Грех на душу брать – и за кого – за такую –то? Тебе оно надо? Она – такая, какая есть, тем более, всегда говорила, что она достойна самого лучшего, чего же ты ждёшь сейчас – чтобы она в одночасье изменилась? Так не будет такого – Аглая невесело усмехнулась – честно говоря, я так и предполагала, что произойдёт что-то подобное.
-Только не говори, что ты этой Анне ещё и помочь хочешь от алкоголизма избавиться! Тогда я тебя совсем не пойму!
-Да нет, при чём тут Анна?! Я всего лишь хочу помочь Косте. Больше никому. Костя очень талантлив, а таланты, Груня, настоящие – это редкость.
-Куда уж нам, простым бухгалтерам, до вас! – смеялась Груня.
Она училась на бухгалтера, и ей очень это нравилось, тем более, заочное обучение не приносило ей больших проблем, а когда она занималась зубрёжкой, Владимир вполне спокойно мог посидеть с ребёнком.
-Костя – Аглая решила поговорить с мальчиком и объяснить ему ситуацию, как есть. Для этого она также позвала Илью, он был её мужем и в первую очередь должен был знать всё, что происходит в семье – ты ведь, получается, всего шесть классов проучился, даже не закончил. Это очень плохо и пока говорит о том, что для того, чтобы поступить в училище, тебе нужно будет потрудиться. Наш друг, дядя Володя, поможет в этом, но тебе нужно окончить восьмилетку. Тогда ты сможешь учиться в художественном училище – у тебя несомненный талант, а потом, на основе этого, построишь своё будущее.
Костя сник.
-Простите меня. Я… не планировал причинять вам неудобства. Вам и вашей семье. Я… найду работу. И тогда смогу сам…
-Не может быть и речи – решительно ответила Аглая и смело посмотрела мужу в глаза – ты должен доучиться. Потом поступишь в училище, сможешь устроиться в общежитие, у тебя будет стипендия, но не ранее того. Как ты себе это представляешь, Костя? Ты пойдёшь работать – и будешь учиться в школе? Это невозможно.
-Аглая – возразил Илья – он может пойти в вечернюю школу, тогда будет учиться и работать. На каком-нибудь заводе, рабочим. Там и общагу дадут.
-Илья, я сказала – нет! – повысила голос Аглая – у него талант, у него руки художника, какой завод? Переломать там пальцы, чтобы больше никогда не держать в руках кисть?! И только из-за того, что ты недоволен?
-Решай сама! – Илья направился к выходу – но не впутывай в это меня!
Он вышел, закрыв дверь, пропуская мимо ушей крик жены:
-Илья!
-Сестра – Костя смотрел на неё виноватым взглядом – я обещаю – эти два года я закончу за один – экстерном, и тебе не нужно будет долго терпеть меня. А «домашку» я могу и в парке на озере делать, чтобы не раздражать дядю Илью…
Она вдруг порывисто прижала его к себе, на глазах выступили слёзы:
-Нет-нет, я не позволю, Костя. Когда я приехала в этот город, в больницу, я тоже была совсем одна. А потом у меня появилась Наташка. И Капитолина Францевна. И Володя. И Илья. Пришло время отвечать добром на добро.
Володе удалось договориться с одной из школ, чтобы Костю приняли в начале учебного года в шестой класс. Аглая сразу сшила ему несколько брюк, рубашек и жилеток, купила бельё, хотя он просил её не делать этого.
-Костя – она подала ему ещё рубашку – пожалуйста, возьми, иначе я обижусь.
-Я… итак доставляю вам много проблем, особенно с Ильёй.
-Ему просто нужно дать время, Костя. Илья сложный человек, он переживает за меня и детей. Прошу тебя, извини его.
Аглая и сама поражалась тому, как изменился характер мужа. Она каждый вечер взывала к его милосердию и человечности, но Илья вообще не хотел мириться с существованием Кости.
В конце концов Капитолина Францевна, умудрённая жизненным опытом, сказала Аглае:
-Ну, чё ты мучаешься? Давно бы уже посоветовалась! У нас полставки уборщицы свободные! Вот и пусть вечером цеха убирает швейные, нитки с пола сметает – всё парнишке развлечение да разминка после учёбы, а также деньги. Конечно, он ещё малолетка – оформим эти полставки на тебя, да и всё.
Костя очень обрадовался, услышав это предложение. Но Илью это по-прежнему не радовало – он и здесь нашёл, к чему бы прицепиться:
-Опять из-за него проблемы! Обнаружит его кто-то проверяющий за такой работой – Капитолине Францевне выговор, тебе проблемы! И всё равно мы денег этих не увидим, пусть даже копеек…
-Илья! Что ты говоришь?! Мне стыдно за тебя! Ты думал, я эти копейки у него буду забирать в счёт оплаты за проживание? Ты слышишь себя?!
У Ильи в последнее время появилась плохая привычка – не доводить разговор до конца, не высказывать то, что наболело-накипело, а просто уходить. Он пропадал на час, а то и два, бродил по улицам, возвращался поникший, пытался просить у Аглаи прощения, но на следующий или через день всё повторялось.
С тех пор Костя вместе с Олей и Толечкой по вечерам, после семи, уходили в ателье. Сначала убирались там общими усилиями, а потом там же устраивались делать «домашку». Костя очень старался и в учёбе проявлял особое усердие.
Аглая подозревала, что дети специально ходят с Костей, чтобы не видеть недовольное лицо отца. Они успели полюбить этого белобрысого, скромного и старательного, парнишку, тем более, Костя уже нарисовал карандашом их портреты.
****
В таком напряжённом состоянии семья Аглаи прожила ещё полгода. Всеми силами она стремилась разрешить конфликтную ситуацию между сводным братом и Ильёй. Причём Костя и не конфликтовал, он, будучи подростком, даже понимал мужа сестры. А вот Илья… Всё это очень огорчало Аглаю.
Она понимала мужа, и ей, с другой стороны, было безумно жаль Костю. А ещё более нелепым ей казалось то, что Костя, при неустроенной жизни и без помощи, может вот просто так зарыть свой талант. И это казалось ей самым болезненным во всей этой истории. Ведь она сама когда-то, не встреть Наташку, сделала бы тоже самое. Она остро чувствовала эту разницу – между собой прежней и той, которой стала, благодаря своему таланту.
-Аглая! – весёлая Маринка, сидящая на вахте, помахала ей рукой – тут женщина… Она настойчиво требует тебя! Наверное, клиентка!
Продолжение здесь
Мои хорошие) кто бы что не говорил, но Илью тоже можно понять, согласитесь. Как бы Вы посмотрели на то, если бы например, в Ваш дом и устроенный быт вот так ворвался посторонний человек, да ещё и при подобных "вводных данных", я бы сказала. Можно сто раз обвинить меня в чёрствости, но я считаю, что нужно поставить себя на место Ильи, чтобы понять его чувства.
Дорогие мои! Кому не сложно - покидайте в комментарии фото Ваших любимых мокрых носиков - они так поднимают настроение, оно сегодня вот почему-то немного плохое)
Спасибо за то, что Вы рядом! Ваша Муза на Парнасе.