Захотелось написать что-то маленькое и жизнеутверждающее, а еще поностальгировать по университетской общаге. Наверное, я часто буду обращаться к этим образам, потому что они мне невероятно дороги. Это легкое послание в прошлое, настоящее и будущее о том, что выбирать всегда можно и нужно самому.
Часы – это удивительная вещь. Они добавляют в жизнь какую-то определенность, строго делят день на короткие отрезки, внося толику системы в бесконечный поток времени. Зимой в наших широтах без часов невозможно понять, наступило уже утро или ночь еще не закончилась, ведь в семь утра также темно, как и в два ночи. Граница между этими понятиями будто стирается, и только маленькое устройство с цифрами и стрелками (а сейчас зачастую и без них) вносит ясность и осознанность в наш рутинный ритм.
Короткими мелодичными трелями звенит будильник. Рука тянется к телефону, чтобы отключить надоевшую музыку пробуждения и проверить сообщения. Написала пара знакомых, еще пара друзей пока что не ответили, в ленте новостей промелькнули чьи-то фотографии. В общем-то, ничего особенно интересного, можно было вставать и делать зарядку.
Когда он поступил в университет, то сразу же решил, что будет стараться быть продуктивным во всем. До этого в школе он никогда не делал никаких утренних упражнений и разминок, но теперь есть возможность и стимул взяться за ум.
Четвертый курс культурологии, последний рывок для того, чтобы, наконец, стать специалистом. Теперь у него будет два диплома: сварщик второго разряда (его отец, проработавший сварщиков всю жизнь, очень хотел, чтобы сын тоже работал с металлом) и бакалавр культурологии.
Диплом в процессе, за окном уютной общажной комнаты февральская метель. В комнате они живут втроем, но третий сосед появляется крайне редко, так как все время где-то тусуется со своей девушкой. На другой стороне комнаты мирно посапывал Даня. Он кое-как учился на историка, и был шанс, что вскоре его и вовсе отчислят. Женя во многом не понимал порывистого и несобранного соседа, но вдали от дома в незнакомом большом городе за эти несколько лет Даня стал ему другом, а их непохожесть придавала такой дружбе особый интересный привкус.
Душ, завтрак, сегодня суббота, пар нет, поэтому можно посвятить время диплому. На часах 6:30, работа началась.
Где-то через пару часов с какими-то животными стонами проснулся Даниил. Он пожелал Жене доброго утра, усмехнувшись с того, что тот с самого утра занят ВКРом, и ушел в душ. Недоисторик любил включать в душе музыку и подпевать ей, вот и в этот раз было также. Из ванной донеслись обрывки каких-то старых хитов.
«Господи, с кем я живу», - подумал Женя, и, улыбаясь, покачал головой.
Работа шла час, два, три. Даня позавтракал, повалялся на кровати, уткнувшись в телефон, посмотрел какие-то разные по содержанию видео: от подборки тупых приколов на Ютубе, до какой-то небольшой серьезной лекции по влиянию постмодерна на православное богословие в XX и XXI веке. После он с кем-то переписывался, после чего на его лице появилась широкая улыбка, и он, быстро собравшись, куда-то спешно ушел.
Женя остался один в комнате. Еще где-то минут сорок он что-то читал, что-то печатал на ноутбуке. Наконец, он устало откинулся на спинку стула и уткнулся в белый потолок.
«Кому это все надо? Надо было отца слушать и идти на завод работать, сейчас бы уже разряд четвертый был, наверное, а это хорошие деньги. А эти все культурологические анализы… очень интересно, но практичности никакой…»
Он вздохнул, погасил свет в комнате (с ним было больше настроя на учебу) и сел на свою кровать. Его тяготило то, что даже если он блестяще защитит диплом, родители, конечно, скажут какой он молодец и все в таком духе, но в итоге разговор все равно дойдет до возможностей, перспектив, машин, квартир, жены, детей… денег. Даня любил шутить, что культурология – это профессия перспективная, но в какой области, никто сказать не может. Женю угнетала мысль всю жизнь читать студентам лекции за скромный оклад. Это благородно и уважаемо, но как потом брать ипотеку, как содержать и учить детей? Надо было либо оставаться сварщиком, либо поступать на графический дизайн… но он заинтересовался им, учась на культуролога…
Надо думать по поводу магистратуры, ехать в другой город, развиваться дальше… но перед глазами все время возникал осуждающий родительский взгляд. Ну, или по крайней мере ему казалось, что этот взгляд был осуждающим.
За всеми этими унылыми мыслями Евгения застал вернувшийся в комнату радостный Даниил. Он плохо умел читать людей, зато превосходно ощущал перемены в их настроении.
— Что случилось? – спросил он, подкрепляя вопрос кивком головы.
— Та… как всегда, - ответил его друг. Он уже делился с историком своими переживаниями, поэтому не особо хотел повторяться.
— Понял, - Даниил сел рядом с Женей, - слушай, ты превосходный культуролог, это прямо твое. Еще из тебя выйдет классный лектор, ты умеешь переработать сложный материал в простую и понятную форму, ты пишешь очень просто и со вкусом, а еще твои презентации, их оформление… ты же просто гений, никто на факультете так не умеет, а ведь ты не дизайнер и не художник. Тебе же нравится это, ты бы хотел развиваться во всех этих областях.
— Даня, я не знаю, что мне делать после защиты.
— Ты же хотел в магистратуру?
— Та блин… мне не поступить в те города, куда я хотел бы, а в нашей набора магистров культурологов не будет в этом году.
— Окей, а дизайн?
— Слишком круто. Мне не поступить в магу, там надо очень много уметь и знать, хотя я бы очень хотел. Это же мечта: быть ученым-культурологом, преподносить научный контент в красивом оформлении и удаленно подрабатывать, выполняя всякие заказы на графику, презентации и так далее.
— Ну-у… а что если тебе… поступить на бакалавра дизайнера? – Загадочно спросил Даниил, улыбаясь.
— Э-э-э… а-а-а… Нет, нет, нет, нет! Это слишком! Это еще четыре года! Ну нафиг. Считай, три года в шараге, четыре на культуролога и тут еще четыре. Не, не, не.
— Да почему нет то? Ты же сам себя обеспечиваешь, денег из семьи не тянешь, подрабатываешь все время где-то. Брат, ты все лето работал на заводе, чтобы купить себе дорогой ноутбук, и я сомневаюсь, что это все было лишь для того, чтобы ворд не тормозил.
— Да не-е-е-т. Родители от меня ждут отдачи какой-то, что я буду работать уже постоянно и строить какие-то планы на жизнь.
— А это разве не планы на жизнь? Почему работать до смерти на ипотеку – это круто, а два высших – не круто? Чувак, ты один из немногих, кому реально нравится то, на что ты учишься, если ты еще и дизайнером станешь, то у тебя будут такие перспективы, о которых ты и подумать не можешь. Да что там перспективы! Ты такой кайф будешь получать от работы… Это ведь главное, Жень.
— Даня, у меня одноклассники уже с ипотекой, женились все почти, у кого-то даже двое или трое детей. Что будут думать люди, что будут думать девушки о парне двадцати восьми лет, у которого нет машины, нет своего жилья, зато есть стопка дипломов?
— Брат, ты слишком переживаешь из-за окружающих. Главный секрет в том, что особо никому нет до тебя дела. В какие-то моменты это, конечно, плохо, - Даниил забавно покачал головой, - но в твоем случает это здорово. Пока ты переживаешь о мнении других людей, другие переживают о твоем мнении. Маленькая правда жизни, брат!
— Х-м-м… а с родителями как быть?
— А как с родителями быть? Папу с мамой надо помнить и любить, ха-ха-ха, - историк весело рассмеялся, - Жень, ты взрослый парень, я повторюсь: ты сам себя обеспечиваешь. Ты не сидишь у них на шее, ты никак им не вредишь, значит ты можешь жить так, как ты хочешь. Ты и только ты. Обществу все равно не угодишь. Конечно, это не значит, что надо заниматься гедонизмом и всяким прочим таким. Ты можешь стать тем парнем двадцати восьми лет с двумя высшими и целой стопкой разноцветных дипломов. Если хочешь, конечно…
— Я… - Женя нервно, но решительно сглотнул, - хочу. Я, блин, хочу быть культурологом и дизайнером!
— Твоя жизнь в твоих руках, - ответил ему друг, широко улыбаясь.
— Спасибо тебе за поддержку, брат! Ты мне очень помог, - Женя обнял Даниила.
— Я просто подсказал пару маленьких фишечек, остальное ты делаешь сам, мой продуктивный друг.
Потом они пошли за пивом, потому что это был день без пар, они весь вечер вспоминали свои общажные и студенческие истории, накопившиеся здесь за четыре года, и обсуждали какие-то культурные и философские концепции. За окном закончилась метель. Выглянуло бледное солнце, оно тускло осветила заснеженные улицы, а потом медленно стало заходить за горизонт, зимний день был короток. Кругом было тихо, а в желтом окне общежития танцевали какие-то силуэты.
