Маленький лепесток жил в бутоне розы. Стебель снабжал его живительной влагой и другими необходимыми для беззаботного существования питательными веществами. Сам он находился в середине бутона. Не в самой центральной его части, но и в стороне от внешней части цветка, откуда был виден весь окружающий мир. Бархатные бочка окружавши его лепестков приятно прижимались к его тельцу. Было немного тесновато, но никаких серьезных неудобств.
Жизнь текла. Тихая, покойная и незамысловатая. Лепестки из внешнего круга по цепочке передавали новости из наружного мира. То солнце взойдет, то мышка пробежит, то какой-нибудь маленький жучок, перелезая через бутон, пощекочет пузико своими цепкими лапками. Простые новости в простом и не предполагающем какого-либо особого развития мире. Все эти новости активно обсуждались между лепесточками, несмотря на их малозначительность во Вселенском круговороте. Но других не было, а общаться хотелось. Иначе время текло совсем уж медленно, а день без новостей и разговоров становился совсем уж вязким, тягучим и практически бесконечным.
Внутри же бутона вообще ничего не происходило. Только изредка могли затечь одинокие капли дождя или пригреть такие же одинокие лучики солнца. Об этом тоже можно было поговорить друг с другом. Но очень недолго и не так интересно, как о событиях, которые происходили за пределами места их постоянного пребывания.
Лепесток был по-своему счастлив. Ему не с чем было сравнивать. Никакой другой жизни он не знал. А та, которая ему принадлежала, вполне его устраивала. Он жил от часа к часу, один день за другим. И почти каждый из них был необычайно хорош и замечателен.
Но вот настал день Великого бутонотрясения. Как сообщили внешние лепестки, к их цветку подошел человек и вместо обычных процедур обхватил стебель пальцами, приблизил какой-то непривычно незнакомый предмет и перерезал пуповину, соединяющую бутон с дающей питание землей. Все это сопровождалось сильными толчками, после которых бутон, проделав в воздухе замысловатый кульбит, лег в кучу таких же цветов. А еще буквально несколько минут назад все они стояли рядом друг с другом, выстроившись в правильную колонну, и наслаждались безмятежным ранним утром.
Для нашего лепестка сначала ничего не изменилось. Выслушав тревожные и лихорадочно передаваемые по всем известной цепочке новости, он не придал им особого значения. Это было лишь очередное событие в череде таких же ежедневных новостей, поступавших от более осведомленных о происходящем снаружи внешних лепестков. Он по привычке передал это сообщение далее вглубь бутона своим соседям. Как такового обсуждения именно этой новости так и не получилось. Ни один из окружавших его лепестков не мог уверенно сказать, что она означает и какие последствия могут настать в дальнейшем. Все только сходились во мнении, что что-то должно обязательно поменяться. Ведь их оторвали от единственного источника питания. Но ничего не поменялось. Сок продолжал поступать к каждому из них, и все потихоньку успокоились, вернувшись к прежнему существованию в размеренном ритме. К тому же, все сходились во мнении, что люди их любят, ухаживают за ними и обязательно что-нибудь придумают, чтобы они могли продолжить свою беззаботную жизнь. Отдельные лепестки даже настаивали на том, что все это часть плана людей и что им уготована еще более сладкая и веселая жизнь. Но если бы они знали, что это за план, они скорее всего прикрыли бы свои ротики и были бы менее оптимистичны в своих выводах.
В первый день ничего нового не происходило. Все шло как обычно. Только внешние лепестки говорили, что они перестали видеть что-либо вокруг. Их цветок был зажат между такими же бутонами и стеблями других роз, как две капли воды похожих на место их обитания. Пообщавшись с соседями, внешние лепестки узнали, что жизнь тех не особо отличалась от их собственной. Эта информация была тут же передана всем остальным населявшим родной бутон лепесткам. Так они окончательно убедились, что в этом мире они не одни такие. Стало понятно, что есть еще много таких же лепестков, которые живут теми же интересами и ничего не знают о конечном смысле своего существования.
Еще до захода солнца наш лепесток снова ощутил легкую встряску. Потом их цветок и остальные находившиеся в непосредственной близости от него кто-то сначала поднял вверх, а затем понес куда-то. По прибытии в новое место лепесток впервые за свою недолгую жизнь ощутил на себе холодные струи воздуха, которые неминуемо просачивались через их плотные ряды. Он пытался сохранить остатки тепла, прижимаясь к своим друзьям и соседям. Но это не очень-то помогало. И ему было очень жалко внешние лепестки, которые прямо сталкивались с пронизывающим холодом и ветром, не имея возможности хоть как-то укрыться и согреться. Холодные времена длились совсем недолго – всего лишь пару дней. Новостей в этот период заморозков было совсем мало. Разговаривать из-за отсутствия тепла особо не хотелось и не получалось. Да и обсуждать по сути было нечего. Каждый пребывал в своих мыслях, но общий настрой пока что оставался позитивным. Уныния в рядах не наблюдалось.
Наш лепесток думал о том, как хорошо было раньше. Вспоминал тельца пчел, которые изредка терлись об него, пробираясь к центру цветка за пыльцой; капли росы, оседавшие на поверхности и стекавшие по его бокам приятной влажной прохладой; праздные беседы и серьезные обсуждения различных событий, наполнявших их с братьями и сестрами будни.
Все это казалось таким далеким и в то же время таким близким. Иногда ему становилось грустно и хотелось плакать от полного ощущения того, что все это никогда не вернется. Но он сам, да и судя по обрывочным фразам и его соседи, продолжали верить, что все еще наладится. Новые часы и дни шли своим чередом. Лепестки начали уже свыкаться с новой реальностью, насыщенной отсутствием каких-либо значимых событий и полной стерильностью новостной ленты. Ничего не происходило, в том числе и плохого. А это уже было и вполне себе хорошо.
Но вот настал новый день, снова перевернувший очередную страницу их жизни. Опять начались тряска, полеты и перемещения. Внешние лепестки доложили, что их цветок достали из общей кучи, но потом переложили в кучку поменьше. Только теперь между цветками и их бутонами были небольшие расстояния. Информация о красоте внешнего мира снова стала поступать внутрь бутона с завидным постоянством. Только теперь, в отличие от первого периода их существования, каждый лепесток с нетерпением ждал очередной порции новостей, которые после вынужденного забытья обсуждались со все возрастающей активностью и азартом. Внешние лепестки были их ушами и глазами. И остальные требовали от них все новых и новых подробностей. Однако каждый из них в своем воображении рисовал свою картину, передавая ее описание дальше по цепочке с учетом своих домыслов и отступлений. По этой причине первоначальное описание доходило до центральных лепестков существенно доработанным и видоизмененным. Если бы внешние лепестки услышали свои рассказы в интерпретации центральных, они никогда бы их не узнали. Настолько разительно новые версии могли отличаться от первоначальных.
А рассказать было о чем! Теперь их цветок соседствовал не только с такими же розами. В новой компании присутствовали и совсем уж не похожие на их цветок растения. Выглядели они совсем иначе, что заставляло задуматься о многоликости бытия. Ведь изначально между ними укоренилась мысль, что во всем мире существуют только розы и люди. Больше никого и не могло быть. Но теперь оказалось, что все они сильно ошибались. Это была скорее радостная, хоть до конца и не постижимая и совершенно новая мысль. Но и не верить этой новости тоже не получалось. Рассказы внешних лепестков, в которых они описывали то, как выглядели новые соседи, казались нелепыми и совершенно невообразимыми. Но выдумать такое тоже было нельзя. Получалось, что у некоторых растений бутон не был сформирован, а все лепестки располагались вокруг центральной части, откинувшись назад и запрокинув голову, непонятно как удерживаясь над бездной. Такое точно казалось невозможным в их прошлом мире. У других же и вовсе не было цветка. Такие растения состояли только из стебля и листов, в основном зеленых. Но попадались среди них и другие цвета, названия которых в их мире еще даже и не были придуманы. Это очень всех веселило и забавляло, но в то же время и немного настораживало. Ведь приходило понимание, что вокруг столько всего непознанного и неизведанного, что, возможно, не они являются центром Мироздания, вокруг которого крутятся все мысли людей.
В этих размышлениях они приблизились к конечной точке своего существования. Они, конечно же, еще не знали, что это начало их конца. Но смутно уже начинали догадываться, что все происходящие изменения ни к чему хорошему привести не могут и не должны. Постепенно крепла уверенность в том, что вскоре произойдет что-то ужасное и непоправимое. Тем более нарастало чувство голода. Ведь они все вместе уже довольно давно и незаметно для себя высосали остававшиеся в стебле живительные соки. В холодные времена есть особо и не хотелось. Теперь же голод давал о себе знать с многократно возросшей силой. Но снова человек пришел им на помощь, возродив веру в свою силу и любовь к цветку и каждому его отдельному лепестку. Внешние лепестки сообщили, что их стебель поставили в наполненный водой прозрачный сосуд. Сразу после этого сообщения каждая клеточка нежного тельца нашего лепестка начала наполняться силой и энергией. Пищепровод стебля снова заработал практически в полную силу. И каждый лепесток почувствовал это на себе. Сколько радости было в этом, казалось бы, совершенно рядовом и таком обыденном в их прошлой жизни событии.
Внешние лепестки начали сообщать и совсем уж диковинные новости. Оказалось, что кроме людей и всяких там жучков-паучков, которых никто даже и в расчет не брал, в мире есть и другие живые существа. Они ходили на четырех конечностях и их тело было вытянуто вдоль земли, а не как у людей – поперек. Плотный обед дал возможность вдоволь наговориться и обсудить эту новость. Наполненные животики располагали к построению и совершенно нелепых теорий о том, что это генетически мутировавшие люди, которые подверглись изменениям в силу неких внешних воздействий. Но большинство все же сошлось на том, что мир может быть еще многограннее и непознаннее, чем они думали, столкнувшись с другими видами растений. Все имевшиеся у них знания стали казаться лишь маленькой крупицей в общем котле Мироздания. Эти новые животные мало интересовались цветами. Лишь изредка могли их понюхать или даже надкусить. Но не более того. Постепенно они перестали быть новостью, и все вернулось на круги своя.
День за днем лепестки проживали свою обычную жизнь, не особо заботясь о том, что будет завтра. Казалось, что все наладилось. Можно было продолжать наслаждаться обычным своим существованием, которое не требовало от них больших усилий. Но постепенно поступающих из стебля питательных веществ перестало хватать на всех. Первыми, на ком сказались эти не самые радостные изменения, стали располагавшиеся ближе к земле листья. Внешние лепестки утверждали, что те пожелтели и свалились вниз, а часть была безжалостно оторвана людьми. Речь людей лепестки не понимали, но интонация говорила о том, что они очень раздражены и чем-то недовольны.
Все это настораживало, но не более того. Лепестки привыкли жить беззаботно, не обращая внимание на всякие там шероховатости и недоразумения внешнего мира. Но спустя непродолжительное время наш лепесток понял, что общается уже напрямую с внешними лепестками. Его соседи уже не передавали чьи-то чужие рассказы об увиденном, а сами выступали в роли наблюдателей и первоисточников новостей. При этом они говорили, что стоявшие ближе к внешней стороне бутона лепестки попросту исчезли.
И вот настало утро, когда наш лепесток, проснувшись, увидел не плотную бархатистую поверхность соседнего лепестка, а яркий образ внешнего мира. О таком он раньше мог только слышать. И тут он понял, что его представления о мире, тот образ, который он рисовал в своем воображении со слов соседей, очень сильно отличается от нахлынувшей на него со всех сторон реальности. Это нельзя было описать, используя набор известных ему слов. Вокруг было огромное количество разнообразных предметов и существ различных форм и размеров. За окном светило солнце, летали невиданные живые существа, названий которых в их языке попросту не было.
Лепесток попытался сформулировать какие-либо фразы и облечь все увиденное в слова, чтобы дать возможность всем остававшимся внутри бутона братьям и сестрам понять истинный размер окружавшего их пространства, его красоту, яркость и разнообразие использованных природой красок. И не смог. В голове было много образов, взаимно дополнявших друг друга. Но превратить их в слова не получалось. Поэтому он сообщил соседу лишь общий стандартный набор фраз. Оказалось, что в сравнении с истинным великолепием этого мира все их новости были бесконечно малы и ничтожны. Вот жучок прополз и пощекотал пузико. Вот четвероногий подошел и уткнулся своим розовым носиком в бутон. Вот очередной пожелтевший лист отломился от стебля и камнем упал вниз.
Со временем становилось все голоднее и голоднее. Лепесток уже забыл, когда ему удавалось вдоволь и всласть насытиться. Но отчаянию в его мыслях было не место. У него была работа. Простая, но очень важная для всех, особенно в сложившейся обстановке. Он должен был наблюдать, собирать новости и сообщать их соседям, лишенным возможности осмотреться вокруг.
Как же было красиво снаружи! И лепестку было отрадно от мысли о том, что скорее всего все его братья и сестры получат со временем шанс появиться на внешней стороне бутона и увидеть все это великолепие. И он понимал, что очень скоро подойдет и его очередь уступить свое место следующему соседу, удобно расположившемуся за его спиной.
Страха как такового не было. Он понимал всю неизбежность происходящих событий и невозможности повлиять на них. Ножка, соединявшая его с ложем бутона, становилась все слабее и слабее. Сил в его теле тоже не прибавлялось. И вот настал тот день, когда он не смог более удерживать свое тело на предназначенном для него месте. Ножка выскользнула из ложа, после чего его тело начало свое постепенное движение вниз. Под воздействием силы тяжести он, раскачиваясь, приближался к земле. Наконец его тело легко коснулось поверхности стола.
Это конец – подумал лепесток. И действительно, это был конец. Дальше были только совок, ведро и снова земля, из которой он сможет много позже подняться и немного подпитать остатками своей энергии такой же как и он лепесток.
Он лежал и думал о своем. Вокруг лежали такие же как он, немного измученные, но все еще счастливые, братья и сестры. Их тела изменили свой былой вид. Бархатная красная поверхность утратила свой блеск, исчезла упругость и легкость. Они умирали, и ничего поделать с этим было нельзя. Говорить ни с кем не хотелось. Да и что было обсуждать? Все было понятно без слов. Каждый пытался вспомнить и прожить заново все накопленные за столь мимолетную, но такую длинную жизнь счастливые моменты.
Он смотрел вверх, где среди прочих находился его родной бутон цветка розы. Но также он видел, что от этого бутона продолжают отделяться другие лепестки, которые постепенно пополняли ряды лежащих внизу. Это зрелище было весьма грустным, что не могло испортить его красоту.
Он закрыл свои глаза с улыбкой на губах. Найти в себе силы открыть их еще раз он в себе найти больше не смог. Последний вздох его был простым и совершенно обычным, без какого-либо надрыва или сожалений.