Люба называет меня девочкой. Люба — попутчица в купе поезда Москва-Адлер. Любе 70.
Нас было трое — Татьяна, Люба и я. Я с верхней полки иногда включалась в темы и обсуждения.
Татьяне 55. Она поделилась своей ссорой с дочерью, а я через истории рассказала, как нас задевает проявление такой маминой «любви».
— Это как помощь без запроса. Мы не чувствуем ваш спасательный круг, мы воспринимаем как лассо на шею. С этой петлей очень трудно дышать и быть осознанной. Поэтому первая реакция — ее злость и раздражение. Вы думаете, что помогаете, а на самом деле говорите — я делаю это для себя. Мне так лучшее.
— Вот моя дочь так и сказала. Помощь без запроса.
Мы болтали про путешествия, обсуждали говор разных регионов, делились странами, в которые хочется вернуться.
Татьяна везла замороженную северную рыбу, которую можно посолить и есть как суши. Так аппетитно говорила, что мы шутили — не удивляйтесь, если на выходе чемодан будет весить меньше. Рассказала как лучше мариновать скумбрию и что самые лучшие шпроты Калининградской фирмы «За родину».
В этом моменте я вышла со стендапом про Балтику.
Позже Татьяна спросила меня как быть в истории с дочкой и признала — да, я сделала это, потому что меня так учили и я так привыкла. Поблагодарила и сошла в Липецке.
Надеюсь, я стала небольшим мостиком к примирению.
Мы остались с Любой и незаметно обнажили свои боли друг другу.
Она едет в санаторий, потому что 9 месяцев назад рак забрал ее мужа и сейчас она возвращает себя любыми способами к жизни. Ищет в ней смысл.
Рассказала, как чувствует опустошение.
Как тяжело, когда умирает родной человек. Она говорила про семью и их отношения, а у меня разблокировались свои воспоминания от слов — онкология, паллиативная терапия, рак.
Слушаю ее, а перед глазами картинка из маминой палаты. Выть хочу. Делаю глубокий вздох и говорю:
— Я вас понимаю. Я живу в этой боли и тоже затягиваю дыру в сердце.
Слезы текут, делюсь своими воспоминаниями и тем, что проживала в последний год и что мне помогает найти смысл жить.
Люба называет меня девочкой. Держит за руку, переживает.
Она знает, что фраза «синеют конечности» это не метафора, она тоже до сих пор вычищает этот больничный запах из памяти, и помнит свою беспомощность и поглощающее чувство вины от того, что ничего не можешь сделать.
Да, они умирают, уходят и им становится легче, но нам тяжело жить дальше.
— Девочка, и ты одна все это пережила?
— Мы сейчас зальём это купе соленым озером, давайте снова про шпроты? — я перевожу тему, она машет рукой — стоп стоп, всё, поняла, туда не пойдём.
— Давай про мужиков лучше, — рассказывает историю случайного знакомства с мужем. Очень аккуратно спрашивает о моей личной жизни и обнимает нужными словами.
К сожалению, тема смерти стала магистральной за последний год. Сам того не планируя едешь с ней одним маршрутом.
Осознания заходят и выходят через несколько станций. Есть те, кто успевает заякориться. Например, что завтра может не наступить и лучший день что-то начать — сейчас. Иногда мысли надо проехать полным составом с вагончиками, где каждый связан с последующим, чтобы я успела познакомиться со всеми. Пока я не вижу конца этого поезда, но точно понимаю откуда он отправился.
Из прошлого.
Возможно он идёт, чтобы напомнить о важном. О том, что мы продолжение своих родителей. О том, что можно снова примерить на себя роль дочки и сказать так, чтобы тебя услышали. О том, что любовь, поддержку и их присутствие можно ощущать через проводников. Случайных неслучайных попутчиков.
Еду и думаю — все таки интересный сюжет моей жизни. Прошлый сезон 2023, начало этого, герои второго плана и диалоги.
Поезд. Купе. Чай в кружке с подстаканником. Через пару часов начнётся Сочи и новое неизвестное завтра.
Это моя жизнь и я снова её очень люблю.