ПРОДОЛЖЕНИЕ
И когда учеба в колледже по биологии порождала больше вопросов, чем предоставляла ответов, я решил, что если я буду читать более передовую литературу, в отличие от того, что предлагается для обычного студента колледжа, то это будет иметь смысл. Но, как оказалось, чем больше я читал, тем меньше казалось, что биология говорит о природе, с которой я был знаком.
Вторая моя проблема с биологией была не интеллектуальной; она заключалась в биологических фактах жизни, общих для каждого подростка. Однажды, когда мне было, наверное, двенадцать или тринадцать лет, я ехал верхом на пони по собственности Эдварда Стейхена, всемирно известного фотографа. Когда мы обходили его участок, я наткнулся на кучу мусора, которая выглядела так, будто кто-то вычистил офис и выбросил все в лесу.
Там были обломки файловых шкафов и другой офисные хлам, и покопавшись, я нашел толстую стопку фотографий. Когда я их перевернул, оказалось, что это были обнаженные женщины. Я уверен, что это были высокохудожественные обработки, но всего за несколько секунд пристального взгляда на эти фотографии в оцепенении, мое тело начало просыпаться к тайнам и чудесам женской формы.
Я чувствовал, будто я обнаружил совершенно новый вид дикого, экзотического и волшебного существа, живущего в моем лесу. До этого момента я знал о девочках, дамах, тетях, сестрах, матерях, женах и так далее, но теперь я знал о женщинах, одаренных бескрайней плавной плотью, переходящей в полные изгибы и приятные движения. И с тех пор, когда одно из этих сверхъестественных явлений небесного воплощения жизни — будь то красивая женщина, оставляющая свою собаку в питомнике, или подруга моих сестер, плавающая в нашем бассейне — приближалась ко мне, я чувствовал, будто меня разрывает пополам. Теперь во мне была часть, не являющаяся частью меня, и мне отчаянно нужно было справится с этим.
Таким образом, биология подростков привела меня к жестокой правде. Как мальчик, я предполагал, что рано или поздно я стану таким же, как мой отец. У меня сложилось впечатление, что просто потому, что я был его сыном, папа и я суть одно и то же. Я думал, что его обаяние, его остроумие, его сила личности и уверенность в себе просто перейдут на меня как часть процесса взросления.
Я предполагал, что после того, как я пройду некоторые жизненные испытания — пойду на охоту с мужчинами, найду работу, возможно, переживу призыв и поеду во Вьетнам — все встанет на свои места. Я вырасту и буду нормален.
До этой конкретной прогулки по лесу я думал, что у меня есть все, что мне нужно — мой пони, мой маленький садовый трактор и мои места.
Эти фотографии заставили меня оценить свое положение и мир вокруг меня. Я видел, что другие мальчики моего возраста интересуются девочками и даже общаются с ними, флиртуют, рискуют отказом. Это открыло для меня реальность, которую я больше не мог игнорировать: я был совсем не похож на своего отца.
Вскоре после моего зоологического открытия стало очевидным, насколько огромна пропасть между мной и нормальностью. Социально я был полностью парализован, и чем сильнее меня привлекала девушка, тем хуже я страдал эмоционально. У меня не было друзей как базы, из которой я мог бы отправиться в экспедицию в этот неизведанный, таинственный мир. Вся моя тоска и страсть взрывались внутри меня и поглощали меня целиком в неизбежную черную дыру неполноценности.
До этого момента я был мастером в отводе внимания от себя. Я мог приходить и уходить, не оставляя следов. У меня не было ни одаренности, ни таланта, ни умения, которые могли бы сделать меня особенным. Теперь было ясно, что быть послушным и следовать правилам, как учил меня отец, больше не сработает.
Я осознал, что, если не изменю ситуацию, я не смогу стать частью этого удивительного нового мира, в который я забрел на своем пони. Мои дикие способы обрекали меня на жизнь полную абсолютного одиночества, глубины которого до этого я не знал.
Так что я запустил себя в проект самосовершенствования. Папа был звездой футбольной команды в старших классах, поэтому я пошел на первенство в футбольную команду. Я удерживался там год за годом, играя в команде.
Я бегал в легкой атлетике, а в колледже занимался марафоном. Я перешел к особо жесткому виду карате с полным контактом. Я научился выдерживать любые трудности, переносить любые удары. Я научился контролировать свои страхи , и стоять за себя, когда было бы проще уклониться. Я развил стальные нервы и принимал любой вызов.
Я научился смотреть людям прямо в глаза и крепко, непоколебимо жать руку мужчины. Если кто-то говорил, что что-то невозможно, меня вдохновляло доказать ему обратное.
На последнем году обучения в старшей школе отец застрелил черного медведя на охоте, что было довольно большой новостью в нашем небольшом городке. Красивая женщина-репортер из местной газеты пришла написать статью о его трофее. Папа повесил медведя на балку, торчащую из второго этажа сеновала, и мы позировали вместе под медведем для фотографа.
После того как репортер закончила задавать отцу соответствующие вопросы, она обратилась ко мне и задала мне вопросы о собаках, лошадях, охоте на оленей и игре в футбольной команде старшей школы, которая всегда побеждает.
И в конце она заметила: "Вау, да ты настоящий Американ бой".
Мое сердце чуть не вырвалось из груди. Это был первый признак того, что моя программа тренировок работала. Красивая девушка говорила мне, что я иду в правильном направлении.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗАВТРА