Никто не ждал, что президентство Хавьера Милея, либертарианца и анархо-капиталиста, будет лёгким. Его идеи вообще в нигде мире в полном объёме не осуществлялись, а для Аргентины, с её традиционно мощным госсектором, государственным патернализмом и боевыми профсоюзами, они казались нереалистичными. Тем более, что в Конгрессе его Либертарианская партия имеет лишь 4 места из 257, в Сенате вообще не представлена, и ни один губернатор не принадлежит к партии Милея.
Против Милея и менталитет аргентинцев. Они с первого президентства Хуана Перона в конце 1940-х привыкли рассчитывать на государство – на работу в госструктурах и на госпредприятиях, на государственную соцпомощь и т.д. За последние четверть века они также привыкли бастовать и протестовать по любому поводу – против конкретных министров и законов, в поддержку бедных, ЛГБТ, индейцев, экологии, за повышение зарплат, пенсий и пособий, за права преступников и чего угодно ещё. Причём протесты нешуточные – с перекрытием дорог, захватом предприятий и сопутствующим вандализмом.
Победа Милея свидетельствует, что всё это сильно надоело самим аргентинцам – потому, что проблемы протестами не решаются, зато гражданам они портят жизнь очень сильно, а требовать у государства денег бессмысленно: зарплаты повысят – и тут же взлетят цены, сводя прибавки на нет.
Усталая нация проголосовала за Милея, потому, что ждала от него чуда. Как когда-то ждала чуда от националиста Перона, радикалов Фрондиси и Альфонсина, генерала Виделы, перонистов Менема и Киршнера. Она поверила, что косматый профессор, матерящий всю элиту, спасёт её от бедности и беспорядка.
Но чудес не бывает. Милей девальвировал песо, цены продолжают расти, зарплаты и пособия испаряются, заводы не открываются, а инвесторы пока не рвутся вкладываться в Аргентину.
Многие аргентинцы решили применить испытанный приём: устроить всеобщую стачку и выйти на протесты. На что новое правительство предупредило, что теперь перекрывать дороги нельзя – посадят, а за каждую надпись на стене и разбитую витрину платить будут протестующие. И насчёт забастовок предупредило: бастуйте, сколько хотите – это не государственное дело; сами разбирайтесь с работодателями.
Заводы забастовали, миллион вышел на протесты только в Буэнос-Айресе. Заводы шумно закрылись – и тихо открылись: какой смысл бастовать, если власть не обращает внимания, а владельцы предприятий обещают уволить тех, кто не выйдет на работу? Полиция отреагировала на демонстрации и марши так, как и обещала: начала хватать и лупить всех, кто пытался нарушать порядок – и повторять акцию не захотелось.
Тем временем Милей, не имеющий собственной опоры в Конгрессе и в провинциях, начал острожные (и не либертарианские, а просто либеральные) реформы, опираясь на умеренных союзников – «Вместе за перемены», правых перонистов и провинциальные группировки с близкими им взглядами.
Конгресс провалил предложенные Милеем поправки в Трудовой кодекс, и законопроект, разрешающий иностранцам покупать землю. Однако, к всеобщему удивлению, одобрил закон о приватизации, против которого наиболее рьяно выступали перонисты и левые. Правда, из приватизационного проекта пришлось убрать государственную нефтяную компанию YPF, а в крупнейших компаниях государство сохранит «золотую акцию». Но это для Аргентины – настоящая революция, а до YPF и «золотых акций» дело дойдёт потом, если приватизация в Аргентине пойдёт лучше, чем при перонисте Карлосе Менеме, когда госсобственность за бесценок раздали кому попало.
Тем временем «февральский ветер перемен» аргентинцы всё-таки начали чувствовать. МВФ смягчил условия реструктуризации долгов, инвесторы заинтересовались литиевыми месторождениями (после того, как президент Чили, марксист Габриэль Борич пригрозил национализировать литий), аргентинские ценные бумаги на бирже растут в цене. Это – то, о чём аргентинцы читают в СМИ и интернете. Но они видят, как улицы Буэнос-Айреса, несмотря на удушающую жару, заполняют толпы уругвайцев и бразильцев, а города на западе – чилийцы. В январе Аргентину посетило 600 тысяч иностранцев, поставив абсолютный рекорд. Туристы скупают всё, что только можно: цены в Аргентине теперь гораздо ниже, чем у соседей. А это деньги для торговли и предприятий.
Итак, первые итоги правления Милея: всеобщая забастовка прекратилась, массовые протесты утихли, а самый главный и самый раздражающий законопроект принят.
И ещё одно: невзирая на продолжающийся рост цен, протесты и прочее, социологические опросы фиксируют, что поддержка Милея осталась на уровне выборов – 56%.
Значит, Милей может, осторожно и не спеша, продолжать реформы. Которые уже не кажутся такими уж страшными тем аргентинцам, которые их боялись.