По прибытии нашего парома в порт Холмска, а это случилось к полуночи, при выходе из причала еще раз прошли спецконтроль. Вокруг заборы с колючей проволокой, прожекторы как в фильмах про войну, шлагбаумы, не хватает только вышек с автоматчиками, овчарок и предупреждающих речей с диким тевтонским акцентом с громкоговорителей.
Немного истории. Холмск при Карафуто (губернаторство в составе Японской империи с 1905 по 1945 гг., куда входила южная часть Сахалина севернее 50-й параллели) именуемый Маока — крупнейший порт на западном побережье Сахалина. Название Маока имеет скорее всего айнское происхождение, с айнского языка «Маука» означает холмы поросшие шиповником. Был освобожден советскими войсками 19 августа 1945 года посредством высадки морского десанта силами Северной Тихоокеанской флотилии.
Высадка была произведена в штормовую погоду непосредственно в порту, без артподготовки и без авиационной поддержки (по метеоусловиям авиация сидела на своих базах). Ошеломленные самураи в первые часы не смогли организовать адекватную оборону и были выбиты с порта в город, где наконец пришли в себя и начали отчаянное сопротивление, завязался ожесточенный бой за город. Но в тот день сила была явно не на стороне обороняющихся и к 14 часам город был полностью освобожден.
В городских боях больше всего пострадали мирные жители, которые в панике метались в поисках спасения. По данным некоторых источников, под перекрестным огнем было убито около 600 человек. Наши безвозвратные потери составили 77 военнослужащих, японские — 300 убитых и 600 пленных в качестве бонуса.
Огромный практический опыт нашей армии борьбы с гораздо более сильным противником никуда не делся, да и японский солдат августа 1945 года был уже не тот. К тому же 14 августа император Хирохито объявил о прекращении войны, приказав армии сложить оружие. Получалось так, что в Манчжурии и на Сахалине японские части воевали по своей инициативе. Далее остатки горнизона Маоки отступили вглубь острова по Камышовому перевалу в сторону Тойохары (ныне Южно-Сахалинск).
Выехали с порта, заправились и в ночь тронулись в путь. Нас ждал город Оха — столица Сахалинских нефтяников, крупнейший город на севере острова. С Холмска до Охи 884 километра, из которых треть пути (участок от Тымовска до Охи) преимущественно имеет гравийное покрытие и активно реконструируется.
Прямо с побережья уложена прекрасная асфальтированная дорога, напорядок лучше участка с Лидоги до Ванино. Единственное, было очень темно, шел снег и разглядеть что-либо за пределами конуса света фар автомобиля было практически невозможно. Дорога, как качели плавно шла то вверх, то вниз, двигаясь по склонам горного хребта. Сразу стало заметно, что Альмера мегинокангаласцев начала сильно терять темп на подъемах, двигатель с объемом полтора куба явно не вывозил своих четырех ездоков, которые кроме водителя Жени довольно увесистые ребята. И по приезду в Южно-Сахалинск, «Южный» как его ласково называют сахалинцы, было принято решение самого крупного пересадить к нам в микроавтобус. Таким образом, Вадим Петрович был переопределен в наш экипаж.
В «Южном» нужно было залатать пробитое накануне колесо микроавтобуса и заодно по возможности плотно поужинать. Заехали в первую попавшуюся круглосуточную кафешку с шиномонтажом. Кухня оказалась с корейским уклоном.
Я не специалист по корейской кухне и последовал примеру более компетентного в этом вопросе Дьулуса — заказал пибимпап и не ошибся. Пибимпап, как оказалось, это наивкуснейший отварной рис с говядиной и яйцом покрытый салатом, заправлять все это предполагается очень острым соусом. Порадовал и размер порции, по крайней мере, я смог одолеть только процентов 70 от предложенного объема.
К слову, как потом выяснил, на Сахалине этнических корейцев около 50 тысяч человек. Это в основном потомки тех, кого в первой половине ХХ века японцы завезли с Корейского полуострова в качестве дешевой рабочей силы, а после войны в отличие от своих бывших хозяев, которых советские власти поголовно депортировали на историческую родину, предпочли оставить строить светлое будущее наделив их гражданством СССР. Пришедшая Советская власть казалась после жесткой, порой и жестокой японской военной диктатуры настоящим раем.
Дальше наш путь лежал строго на север. Дорога с села Стародубское (при Карафуто Сакаэхама) до Гастелло (Найро) идет вдоль побережья Охотского моря. Село относится Поронайскому городскому округу, а Поронайск (Сисука) является первым крупным населенным пунктом, освобожденным от японцев в августе 1945 года. Именно сюда в 1925 году эмигрировал с приходом советской власти наш земляк Дмитрий Прокопьевич Винокуров, известный не иначе как «Оленный король Сахалина». Его дом стоял в местности Отасу, что практически городской черте нынешнего Поронайска. О нем и его судьбе расскажу чуть попозже.
С Гастелло дорога проложена по долине реки Поронай, углубляясь в центр острова. С рассветом добрались до Тымовска, оттуда трасса постепенно уходит направо в сторону Охотского моря к Ногликам. С Ногликов снова строго на север к Охе. Ландшафт и дорожное покрытие меняются стремительно, горы сменились на лесотундру, а асфальт на гравийку.
Недалеко от Поронайска, в Леонидово остановились заправиться. Я спал и проснулся от удивленных возгласов, оказывается из кустов выбежала лиса. Видимо, прикормленная водителями, она почти не боясь нашего присутствия деловито начала вынюхивать мусорные баки в поисках пропитания.
Как посветлело сделали остановку с целью проведения якутского обряда «алгыс» — языческий ритуал по задабриванию местных духов посредством угощения огня символическими дарами, обычно это кумыс, растопленное сливочное масло, оладьи, волосы с конской гривы. Нашим штатным алгысчытом является Егор Борисов — доктор медицинских наук, член союза писателей Республики, помимо этого он штатный врач и баянист наших экспедиций.
Бывало, что и местное население обращалась к Егору Егоровичу за медицинской помощью. В глухом селе Тугуро-Чумиканского района Хабаровского края, будучи участником экспедиции «Пути великих свершений» 2018 года он исцелил «онкобольную», местный медработник заподозрил онкологию и несчастную хотели было отправить в краевой центр на обследование, а Егор Егорович, осмотрев поставил диагноз и назначил лечение. Через неделю на обратном пути при контрольном осмотре больной констатировали полное исцеление. Дело было, оказывается, в банальном фурункуле.
Далее, начиная примерно с Тымовского или же севернее Ноглик, точно не помню, начались участки, где проводилась реконструкция автодороги. Местами был насыпан глинистый песок, который под влиянием осадков размяк и превратился в кашу.
Альмера на первой же колее оставленной дорожной техникой и самосвалами села на «брюхо». Пришлось ее толкать, а местами вытягивать на тросе «крузаком». Наш микроавтобус несмотря на задний привод и большой вес проехал тяжелые участки без посторонней помощи. Скорее всего сказался опыт и мастерство Александра, нашего водителя.
К 18 часам вечера экспедиция достигла самой северной точки острова Сахалин — города нефтяников Оха.
Как известно, с выходцем из Якутии непосредственно связано открытие нефти на Сахалине. Так вот, якут Филипп Павлов, который работал у купца Иванова как-то в конце ХIX века преподнес ему две бутылки с черной жижей, которые по неосведомленности, исходя из характерного запаха называл «керосин-водой». Иванов же будучи человеком предприимчивым быстро смекнул, что дело пахнет большими деньгами, тем более он был наслышан о баснословных барышах Каспийских купцов, занимавшихся добычей и реализацией нефти. Тут же он отправляет Филиппа Павлова со своими подручными на разведку тех мест, где по словам якута он нашел лужи с «керосин-водой», чтобы оценить объемы месторождения.
Убедившись в наличии достаточного количества черного золота, Алексей Иванов пишет сообщение военному губернатору Приморской области, заявляя об открытии нефти, а также просит об отведении земель для организации разработки месторождения, а Филиппа Павлова премировал золотыми часами.
Об этом можно прочесть в небольшой книге краеведа, инженера-геолога И.Ф. Панфилова "Трудная нефть" 1976 года издания, скан которой нам любезно предоставила научный сотрудник Охинского музея Мария Рудынская:
Самому Алексею Иванову не суждено было увидеть первые буровые вышки на Сахалине, он умер в 1881 году.
Как город, Оха состоялась исключительно благодаря нефтяным промыслам. Как я уже рассказывал в предыдущей части статьи, все началось с бутылей, наполненных «керосин водой», набранных где-то на месте естественного выхода нефти якутом Филиппом Павловым. Бутыли он передает своему работодателю, купцу 1-ой гильдии Алексею Иванову. Тот сходу пытается организовать в труднопроходимой, заболоченной глуши нефтедобычу, но дело увязает в бюрократической трясине всевозможных инстанций.
Иванов, так и не дождавшись прав на добычу, умирает в 1881 году, дело принимает его жена Анисья, а через 3 года право «на отвод» земель, наконец-то, было получено. Но вдова купца, видимо, не смогла осилить организацию промыслов, и дабы не платить в год по 10 тысяч рублей за «патент», отказывается от всех заявленных покойным мужем прав на черное золото…
Так или иначе, Петербург вскоре заинтересовался Сахалинской нефтью. И тут на горизонте появляется фигура отставного морского офицера Григория Зотова — зятя покойного купца Иванова.
Зотов, воспользовавшись связями тестя, в 1889 году основывает купеческое объединение «Сахалинское нефтепромышленное товарищество Зотов и К°». Через некоторое время появляются первые буровые вышки, которые носили скорее исследовательский характер. В ту пору все же промышленная добыча в такой глуши не имела экономических предпосылок и не о каких баснословных барышах, о которых мечтал купец Иванов, не могло быть и речи. В память о «столбопромышленниках» (так о сахалинских нефтяниках отзывались в те времена, намекая на то, что им удалось вместо обогащения только застолбить участки) сохранили одну из вышек, принадлежавших товариществу Зотов и К°.
Эту вышку местные именуют не иначе как «Вышка Зотова». Несмотря на возраст она выглядит вполне себе сохранившейся, порой иные жилые постройки, моложе лет на сто выглядят хуже.
Здесь же в ста метрах расположена и первая советская скважина, пробуренная в октябре 1928 года.
Удивительно, что на небольшом участке можно познакомиться со всей историей нефтедобычи на Сахалине — неподалеку видны и действующие буровые скважины.
То там, то здесь попадаются лужи с пресловутой «керосин водой», о чем и предупреждает транспарант на фотографии.
По пути в город на холме стоит памятник трудовым подвигам сахалинских железнодорожников — паровоз ПТ-4-524, проработавший с 1955 по 1987 годы. А построен он в 1952 году в городе Тампере в Финляндии и имеет ходовую под узкую европейскую колею. Дело в том, что в Союзе за неимением подходящих локомотивов еще долго пришлось эксплуатировать такие вот иномарки и даже японские паровозы довоенной постройки. Что касается путей, то перешивка путей под российский стандарт ведется только с 2000-х годов. До этого широко использовалось японское наследие — узкоколейка, которой довольно густо была опоясана территория губернаторства Карафуто.
Апофеозом посещения города нефтяников стала установка памятной таблички первооткрывателю сахалинского месторождения нефти — якуту Филиппу Павлову.
Табличка была установлена на месте естественного выхода нефти на поверхность земли, с такой же лужи с «керосин водой», набранной нашим земляком в бутылку, началась вся история сахалинских нефтепромыслов. В будущем, если все пойдет по плану, на этом месте планируется установка памятника.
Благодаря Генеральному директору ООО «Строй-транс» Сергею Леонидовичу Сидорову работа была выполнена в считанные минуты.
Согласно очень плотному графику экспедиции в тот же день у нас была намечена следующая точка маршрута — поселок Ноглики. Сфотографировавшись у стелы при въезде в город, мы попрощались с гостеприимной Охинской землей.