Опера Рихарда Вагнера «Нюрнбергские мейстерзингеры» была включена репертуар Мариинского театре в марте 2021 года. Но только в концертном исполнении (это когда нет декораций, а исполнители партий одеты в обычные сценические костюмы). И вот в июле 2023 года, в «месяц Вагнера», прошла её полноценная премьера, которая, по выражению музыковеда Христины Батюшиной, «венчает вагнеровскую коллекцию Мариинского театра». Те, кто не успел познакомиться с этой шикарной постановкой, могут сделать это в воскресенье 4 февраля.
Принято считать, что «Нюрнбергские мейстерзингеры» «стоят особняком в творчестве великого немца», ибо «она не насыщена средневековой романтикой и не проникнута идеологией искупления». Более того, её называют комической оперой.
Да, действительно, в этом произведении есть смешные моменты. Например, когда мейстерзингер Бекмессер исполняет серенаду Еве, а маэстро мейстерзингеров Ганс Сакс, выступая в роли метчика, громкими ударами молотка по сапожной колодке оповещает незадачливого влюблённого о допускаемых им певческих ошибках. Чтобы заглушить удары, Бекмессер, вздрагивая при каждом ударе молотка по колоде, вынужден петь всё громче и громче, а потом и вовсе переходит на крик, которым будит вовсе не Еву, а Магдалену, невесту писаря Давида, и тот, думая, что Бекмессер признаётся в любви его избраннице, набрасывается на него с кулаками. «Комедия положений» – да и только.
Но на самом деле «Нюрнбергские мейстерзингеры», как и любая другая опера Рихарда Вагнера – очень глубокое философское произведение. «Это – мой шедевр, лучшее из моих произведений», – написал сам композитор, заканчивая партитуру оперы. И, наверное, «Нюрнбергские мейстерзингеры», – самая немецкая опера Вагнера. Её немецкость уже в её названии, точнее в географической привязке названия. Нюрнберг – город, расположенный на севере Баварии, вполне мог стать столицей Баварии вместо Мюнхена и столицей всей Германии вместо Берлина. Но так и остался столицей маленькой Средней Франконии. И тем не менее – это «самый немецкий», «самый средневековый», «самый имперский», «самый культурный» город Германии. «Его история и культура отражают все ключевые моменты развития страны на протяжении веков вплоть до наших дней, – отмечает историк и музыковед, автор одного из исследований о Вагнере Мария Залесская. – Город Ганса Сакса и Альбрехта Дюрера, город рождественских праздников и пряных колбасок, город Нюрнбергских законов и Нюрнбергского процесса…». Нюрнбергские законы, осуждённые на Нюрнбергском процессе, будут приняты почти через 70 лет после премьеры оперы «Нюрнбергские мейстерзингеры» и через 350 лет после смерти Ганса Сакса – главного её героя.
Вагнер долго работал над «Нюрнбергскими мейстерзингерами» – больше 20 лет. Первые её наброски он сделал в 1845 году. Работая над оперой, композитор изучал хроники нюрнбергского профессора Иоганна Кристофа Вагензейля, жившего в XVII – начале XVIII века, книгу немецкого филолога и мифолога Якоба Гримма «О старонемецком мейстерзанге», вдохновлялся любимой им с юности новеллой Эрнста Теодора Амадея Гофмана «Мастер Мартин-бочар и его подмастерья», а также произведениями самого Ганса Сакса, ставшего, по мнению Залесской, «воплощением духа подлинного национального искусства».
«Я изобразил Ганса Сакса последним представителем народного творческого духа и, в этом освещении, сопоставил его с мещанством мейстерзингеров, комичному табулаторно-поэтическому педантизму которых я дал чисто индивидуальное выражение в фигуре “метчика”, – объяснял Вагнер. – Как известно (или, может быть, нашим критикам это и неизвестно), метчик – это был поставленный от цеха певцов наблюдатель, который обязан был “отмечать” ошибки против правил, допущенные исполнителями, особенно теми, которые стремились поступить в цех. Все эти ошибки он отмечал штрихами, и тот, кто получал известное количество таких штрихов, считался “срезавшимся”».
По мнению Залесской, «введя в оперу фигуру метчика Бекмессера, “срезавшего” при вступлении в цех Вальтера фон Штольцинга, Вагнер не только стремился придать своему произведению дополнительную комическую составляющую, но и изящно отомстил всем своим современным ему критикам истинного искусства».
Напомним, что мейстерзингеры – это немецкие поэты-музыканты из бюргерского (третьего) сословия. Они объединялись в литературно-певческие общества (школы) по принципу ремесленных цехов. Расцвет мейстерзанга пришёлся на XVI век, когда и жил нюрнбергский ремесленник (сын портного, а сам – сапожник) Ганс Сакс.
Ганс Сакс был творцом. Чего нельзя сказать о всех мейстерзингерах. Вагнер сталкивает два начала – творческое и ремесленное. Творчество – это поиск, сопряжённый с экспериментами, а ремесло – это производство по лекалам, по одним и тем же рецептам. «Нюрнбергские мейстерзингеры», по мнению Залесской, – это «блестящая сатира, демонстрирующая антагонизм между бездарями-педантами и гением-самородком». Русский критик Владимир Васильевич Стасов, который в целом не воспринимал творчество Вагнера, разглядел в «Нюрнбергских мейстерзингерах» «апофеоз поэзии и художества, побеждающих тупое музыкальное филистёрство, выраженное в ярких сценах торжество молодости, жизни, стремящихся вперёд сил – над старыми преданиями и закоснелым консерваторством».
Среди героев оперы – сапожников, скорняков, жестянщиков, мыловаров, торговцев, чулочников прочих представителей «третьего сословия» – есть рыцарь Вальтер фон Штольцинг. Именно его «срезает» педант Бекмессер. Ганс Сакс сумел распознать в рыцаре настоящего поэта и певца. Видя, что между Вальтером и Евой (дочерью золотых дел мастера Фейта Погнера) зарождаются нежные чувства, Сакс хоронит свою любовь к Еве. «Вагнер не был бы Вагнером, если бы ограничился лишь социальной сатирой и поверхностными водевильными страстями с обязательным хэппи-эндом, – читаем мы в биографии композитора, написанной Марией Залесской. – Гений композитора соединил несоединимое – комедию с подлинной глубокой человеческой драмой, которая разыгрывается, невидимая для зрителя, в душе благородного и умудрённого Ганса Сакса. Именно эта жизненная мудрость и позволяет ему пожертвовать своим собственным счастьем во имя счастья той, которую он любит – всем сердцем отрекаясь от самого себя, любит по-вагнеровски».
И в итоге Штольцинга, победившего-таки в конкурсе певцов, принимают в мейстерзингеры. Правда, сам рыцарь вначале отказывается от этой чести. Его рыцарское самолюбие было уязвлено тем, что музицирующие бюргеры сперва высмеяли его. Но Ганс Сакс, найдя очень веские доводы, уговаривает фон Штольцинга смирить гордыню ради создания подлинного национального искусства. К тому же Вальтер, беря в жёны Еву, дочь бюргера, золотых дел мастера Фейта Погнера, а не дворянку, по сути, отрекается от собственного сословия. Сакс призывает фон Штольцинга слиться с народом, в котором, по его словам, жив «добрый немецкий дух», в то время как дворяне «с народом врозь идут». Вагнер чётко даёт понять, что судьба Германии зависит от простого народа, в котором «даже в годы бурь дух отчизны не погиб».
Опера завершается ликующим хором народа.
«Несмотря на все недостатки, в общем эта опера одно из замечательнейших явлений всей существующей на свете музыки… Ещё никогда прежде Вагнер не поднимался до такой высоты», – написал Владимир Васильевич Стасов о «Нюрнбергских мейстерзингерах». Наш известный критик очень переживал, что эта опера, «давно обойдя всю Европу», никак не появится на русской сцене: «Я знаю, она страшно трудна… Да что же делать, когда всё хорошее теперь так сложно!»
«Мариинский театр, располагающий великолепными исполнителями, – единственный театр в России, решившийся на постановку сложнейшего вагнеровского произведения. Захватывающе красивый, праздничный, жизнерадостный спектакль Константина Балакина – это гимн искусству, труду и любви», – сообщает музыковед Христина Батюшина.
«Нюрнбергские мейстерзингеры» – очень большая опера во всех смыслах слова «большая». Она продолжается почти шесть часов.
4 февраля она начнётся в 17 часов. Спектакль идёт на новой сцене Мариинского театра.
Дмитрий Жвания