Именно с этой фразы начиналось большинство долгих зимних вечеров в моём детстве. Жили в частном доме, вернее в одной из его половин. Когда-то дом принадлежал бабушке и дедушке, большую дружную семью вырастили они в нём, девять детей, пять дочерей и четыре сына. Мой папа был самым младшим ребёнком в семье. (Так сложилось, что и я самая младшая из всех двоюродных братьев и сестёр. Со временем дети разлетелись из родительского гнезда, ушло старшее поколение, а дом разделили на две половины. В одной из них жила папина старшая сестра со своей семьёй, во второй папа со своей. По прошествии некоторого количества лет, семья папиной сестры переехала в одну из республик Советского Союза, а половина дома была продана чужим людям. Сколько помню, моя мама всю свою жизнь жалела, что они с отцом не додумались выкупить часть дома. По молодости не задумываешься об этом. Долгими тёмными, зимними вечерами, присев на порожек, я с трепетом смотрела, как папа растапливает печь, как сначала нехотя, а спустя