Найти в Дзене

Сознание Христа

Мне судьба — до последней черты, до креста Спорить до хрипоты (а за ней — немота), Убеждать и доказывать с пеной у рта, Что — не то это все, не тот и не та! Что — лабазники врут про ошибки Христа, Что — пока еще в грунт не влежалась плита, - Триста лет под татарами — жизнь еще та: Маета трехсотлетняя и нищета. Но под властью татар жил Иван Калита, И уж был не один, кто один против ста. <Пот> намерений добрых и бунтов тщета, Пугачевщина, кровь и опять — нищета… Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта, - Повторю даже в образе злого шута, - Но не стоит предмет, да и тема не та, Суета всех сует — все равно суета. Только чашу испить — не успеть на бегу, Даже если разлить — все равно не смогу; Или выплеснуть в наглую рожу врагу Не ломаюсь, не лгу — все равно не могу; На вертящемся гладком и скользком кругу Равновесье держу, изгибаюсь в дугу! Что же с чашею делать?! Разбить — не могу! Потерплю — и достойного подстерегу: Передам — и не надо держаться в кругу И в кромешную тьму, и в нея

Мне судьба — до последней черты, до креста

Спорить до хрипоты (а за ней — немота),

Убеждать и доказывать с пеной у рта,

Что — не то это все, не тот и не та!

Что — лабазники врут про ошибки Христа,

Что — пока еще в грунт не влежалась плита, -

Триста лет под татарами — жизнь еще та:

Маета трехсотлетняя и нищета.

Но под властью татар жил Иван Калита,

И уж был не один, кто один против ста.

<Пот> намерений добрых и бунтов тщета,

Пугачевщина, кровь и опять — нищета…

Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта, -

Повторю даже в образе злого шута, -

Но не стоит предмет, да и тема не та,

Суета всех сует — все равно суета.

Только чашу испить — не успеть на бегу,

Даже если разлить — все равно не смогу;

Или выплеснуть в наглую рожу врагу

Не ломаюсь, не лгу — все равно не могу;

На вертящемся гладком и скользком кругу

Равновесье держу, изгибаюсь в дугу!

Что же с чашею делать?! Разбить — не могу!

Потерплю — и достойного подстерегу:

Передам — и не надо держаться в кругу

И в кромешную тьму, и в неясную згу

Другу передоверивши чашу, сбегу!

Смог ли он ее выпить — узнать не смогу.

Я с сошедшими с круга пасусь на лугу,

Я о чаше невыпитой здесь ни гугу

Никому не скажу, при себе сберегу,

А сказать — и затопчут меня на лугу.

Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу!

Может, кто-то когда-то поставит свечу

Мне за голый мой нерв, на котором кричу,

И веселый манер, на котором шучу…

Даже если сулят золотую парчу

Или порчу грозят напустить — не хочу, -

На ослабленном нерве я не зазвучу -

Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу!

Лучше я загуляю, запью, заторчу,

Все, что за ночь кропаю, — в чаду растопчу,

Лучше голову песне своей откручу,

Но не буду скользить словно пыль по лучу!

…Если все-таки чашу испить мне судьба,

Если музыка с песней не слишком груба

Если вдруг докажу, даже с пеной у рта

Я уйду и скажу, что не все суета!

-----

Стихи написаны Владимиром Семёновичем за три года до смерти. Предположу, что чашу принял Башлачёв. Это предположение буду подтверждать или опровергать в дальнейшем.

-----

Хорошо, коли так. Коли все неспроста,

Коли ветру все дуть, а деревьям — качаться.

Коли весело жить, если жить не до ста

А потом уходить — кто куда, — а потом все равно возвращаться.

Коли весело жить, не считая до ста.

Возвращаются все. И друзья, и враги

Через самых любимых, да преданных женщин.

Возвращаются все. И идут на круги.

И опять же не верят судьбе — кто-то больше, кто — меньше

Хорошо, коли так. Значит, ищут судьбу.

А находят себя, если все же находят.

Если дырку во лбу вы видали в гробу,

Приказав долго жить, вечным сном, дуба дав,

Или как там еще в обиходе

Только вечный огонь все равно прогорит.

Пусть хорош этот сон. Только тоже не вечен.

На Молочном пути вход с восхода открыт.

И опять молоко — по груди, по губам…

И нельзя изменить место встречи.

На Молочном пути вход с восхода открыт

Если баба трезва, если баба скушна,

Да может ей нелегко, тяжело да невесело с нами.

А налей ей вина, а достань-ка до дна

Ох, отсыплет зерна и отдаст тебе все,

Чем поднять в печке пламя

И опять каравай собираешь по крохам.

И по каплям опять в кипяток свою кровь.

Жизнь… она не простит только тем,

Кто думал о ней слишком плохо.

Баба мстит лишь за то, что не взял,

Что не принял любовь

Так слови свое Слово, чтобы разом начать все дела.

Как положено, все еще раз положить на лопатки.

Чтобы девочка-Время из сказок косу заплела.

Чтобы Время-мальчишка пугал и стрелял из рогатки

Чтоб они не прощали, когда ты игру не поймешь,

Когда мячик не ловишь и даже не плачешь в подушку.

Если ты не поймешь, не услышишь да не подпоешь,

Значит, вместо гитары еще раз возьмешь погремушку

А погремушка гремит, да внутри вся пуста.

Скушно слушать сто раз! — надоест даже сказка.

Так не ждал бы, пока досчитают до ста.

Лучше семь раз услышать — один раз сказать

Или спеть, да не сдвоить, а строить, сварить, доказать,

Но для этого в сказке ты должен учуять подсказку.

Чтобы туже вязать, чтобы туже вязать,

Нужно чувствовать близость развязки.

Колея по воде… Но в страну всех чудес

Не проехать по ней, да еще налегке, да с пустым разговором.

Так не спрашивай в укор: — Ты зачем в воду лез?

Я, конечно, спою, я, конечно, спою, но хотелось бы — хором

Ведь хорошо, если хор в верхней ноте подтянет,

Подтянется вместе с тобою.

Кто во что, но душевно и в корень,

И корни поладят с душой.

Разве что-то не так? Вроде все, как всегда.

То же небо опять голубое.

Да, видно, что-то не так, если стало вдруг так хорошо.

Да только что тут гадать? Высоко до небес.

Да рукою подать до земли, где месить тили-тесто.

Если ты ставишь крест на стране всех чудес,

Значит, ты для креста выбрал самое верное место

А наши мертвые нас не оставят в беде.

Правда, наши павшие, как на часах часовые.

Но отражается небо во мне и в тебе,

И во Имя Имен пусть живых не оставят живые