Сегодня мы фотографируем всё — еду, закаты, себя в зеркале лифта.
А сто с лишним лет назад поход к фотографу был событием почти государственным.
И буквально — государственным.
Фотография под надзором губернатора
В Российской империи открыть фотоателье было не так просто. Разрешение давал губернатор. Проверяли благонадёжность, репутацию, происхождение. Фотография считалась делом серьёзным и контролируемым.
В Пермской губернии первые ателье появились в 1850-х годах. К началу ХХ века их стало уже несколько десятков. И фотографы начали двигаться всё дальше — на север, в Верхотурский уезд, в заводские посёлки и рудники.
Так в Богословском округе появились свои «амбассадоры» фотографии.
Потомственный почётный гражданин с фотоаппаратом
Одним из первых в Богословском заводе стал Пётр Андреевич Шестаков.
Сын священника из Ярославской губернии, он увлёкся новым искусством настолько, что отправился учиться в Москву. В 1880-х открыл фотографию в Нижнем Тагиле, затем в Екатеринбурге, а позже стал работать и на севере губернии.
Часто он ездил по заводам, фотографируя «в разъездах». Это были настоящие гастроли фотографа — с тяжёлой аппаратурой, стеклянными пластинами и химическими растворами.
Его младший брат Евгений тоже стал фотографом. Новая профессия превращалась в семейное дело.
Фотоателье напротив собора
В начале ХХ века в Богословском заводе работали уже несколько фотографов: Алексей Тюфтяев, Яков Черницын, В. П. Диряев. Его ателье располагалось в деревянном доме напротив Введенского собора.
Работал здесь и Михаил Хапалов — человек с большой географией. Он был первым фотографом Ирбита, держал ателье в Тюмени, а затем оказался в Богословском заводе.
Фотограф тогда был не просто ремесленником — он был хроникёром эпохи.
Турьинские рудники — 10 тысяч потенциальных клиентов
В Турьинских рудниках фотографией занялся Николай Ляпушкин. В 1895 году губернатор официально разрешил ему работать в Верхотурье и уезде.
В рудниках тогда жили около 10 тысяч человек — рабочие, инженеры, их семьи. Для многих фотография была редкой роскошью.
Снимки наклеивали на плотное паспарту, а на обороте ставили штамп мастера — имя и адрес. Именно по этим штампам сегодня историки узнают, кто сделал фотографию.
Особая фигура — Александр Пономарёв в Турьинских рудниках.
У него была не только фотомастерская, но и столярная, кузница, постоялый двор. В доме — красивая мебель, на стенах — большие портреты хозяев, а дети рассматривали стеклянные негативы с видами посёлка.
Интересный штрих: в Фёдоровском геологическом музее сохранились счета Пономарёва за изготовление мебели. Значит, фотограф был ещё и мастером по дереву — человеком, который буквально создавал интерьер научного центра.
Его дома стояли в начале Максимовского проспекта. Один не сохранился, второй перестраивался, но память о мастере осталась на фотографиях.
Надеждинск
В начале 20-го века в Надеждинском заводе (теперь Серов), на котором трудилось свыше 11 тысяч человек, также имелось фотографическое заведение, владел которым Ф. С. Ногтев. В то время фотография была довольно редким и дорогим удовольствием, поэтому многие с большим желанием посещали фотографа, который не только запечатлевал красоту момента на снимке, но и дарил возможность сохранить это мгновение для истории.
Почему они важны
Фотография тогда была дорогим удовольствием. Люди шли к фотографу в лучших нарядах. Садились неподвижно, смотрели серьёзно — экспозиция требовала времени.
Эти мастера сохранили для нас лица горняков, инженеров, учителей, детей. Сохранили улицы, заводские здания, соборы, которых уже нет.
Они были первыми летописцами Северного Урала.
А сегодня?
Сегодня у каждого в кармане камера мощнее, чем у мастеров XIX века. Мы можем отреставрировать старый снимок, раскрасить его или даже создать «фотографию», которой никогда не существовало, с помощью нейросети.
Но именно благодаря тем первым фотографам у нас есть подлинная память — не созданная алгоритмом, а пойманная в объектив.
И если внимательно посмотреть на старые карточки с тиснёным паспарту, можно увидеть не просто лица.
Можно увидеть момент, когда Северный Урал впервые посмотрел в камеру — и остался в истории.