Сюрреалистическая эстетика - это творчество без ограничений разума, вдохновленное только подсознательными импульсами.
Восприятие сюрреалистических текстов требует от читателя определённой умственной и эмоциональной подготовки. Автор стремится передать свои идеи и чувства на сложном языке, намеренно игнорируя логические связи, создавая буйную и непредсказуемую ассоциативность, а также наполняя текст косвенными значениями. Это делает чтение сюрреалистической литературы увлекательным, но не всегда простым занятием.
Странность предлагаемого вашему вниманию рассказа кроется, прежде всего, в том, что я его написал, будучи сам всего лет 17 от роду. Захотелось, понимаешь ли, представить себе нечто эдакое! Плюс я ввернул в повествование разные отзвуки от тех эзотерических произведений, которые описывали переход на новый уровень сознания. Допустим, "Чайка по имени Джонатан Ливингстон". Пусть прямых словесных отсылок и нет, но лично для меня эмоциональная сторона тут важнее слов.
РАССКАЗ
Пропели третьи петухи. Дед Георгий сполз, кряхтя, с печки, потянулся, судорожно скрипя суставами, надел валенки и шапку-ушанку, накинул на плечи шубейку и вышел на улицу. Жадно потянув носом воздух, дед Георгий уловил знакомое ржание лошадей и коров. Деревня просыпалась. Дед удовлетворённо хмыкнул и степенно пошёл по холодной июльской росе в стайку. Он шагал и думал, что вот начинается новый замечательный день, что ещё целый день впереди… Войдя в стайку, дед Георгий курчаво улыбнулся в оттопыренные усы: свинюшки и бычки весело подбежали к нему и, глядя добрыми умными глазами, тёрлись об него, явно чего-то ожидая.
- Знаю, чего вы хотите! – добрым голосом сказал дед Георгий и, потрепав животных за уши, стал кормить их загодя приготовленными кусочками сахара.
- Кушайте, мои хорошие! – приговаривал дед Георгий, нежно глядя на жующих животных. Потом уселся на лавочке у забора и размечтался...
- Егорушка! – раздалось вдруг со стороны крыльца. Это бабка Матрёна тоже встала и теперь звала мужа завтракать.
Дед Георгий ещё раз любовно посмотрел на животных и пошел в избу.
- Егорушка! – кричала бабка Матрёна с крыльца. – Иди завтракать!
- Иду-у! – крикнул ей дед Георгий.
- Иди-и! – повторила бабка Матрёна. Она была немного глуха.
- Иду-у-у!!! – изо всех сил крикнул дед. Он не злился на старушку-жену. Все-таки пятьдесят лет вместе, уже пообвыкся, попритёрся, приноровился к её глухоте.
Зайдя в избу, дед Георгий увидел, что там всё прибрано и убрано как на картинке из учебника по домохозяйству - очень всё опрятно! Георгий похвалил Матрёну за трудолюбие и уселся с нею завтракать.
- На сегодня я испекла твои любимые блины, – сказала Матрёна и подала на стол чугунок с пышущими пылом-жаром блинами.
Георгий благодарно крякнул и принялся за еду, макая блины в миску со сметаной и засовывая их после этого в рот, а Матрёна при этом нежно смотрела на своего мужа влюблёнными глазами. Окончив завтрак, Георгий поднялся из-за стола и поблагодарил жену за вкусные блины. После этого пошёл на улицу, вытащил лопату из сарая и принялся копать вторую ветку деревенского метро. Работа спорилась у него прямо из рук – земля взлетала, подброшенная лопатой, и, рассыпаясь в воздухе, оседала по сторонам от копальшика. Раскрасневшийся Георгий увлечённо работал и работал, а ямка вокруг него становилась всё обширнее. Наконец, дед Георгий закончил работу и, отряхнув руковицы от прилипшей глины, уселся на крыльце. К нему вышла Матрёна и уселась рядом, прислонившись к его плечу.
Дед задумчиво почесал валенок и дружески похлопал жену по коленке.
- Матрёна, ты самая лучшая жена в мире! – сделал Георгий ей комплимент.
- Егорушка, а ты самый лучший муж в мире! – тихоньким голоском пролепетала Матрёна.
Где-то высоко над домом пролетел самолет и теперь шум от него долетел до земли, жужжа в ушах и обманывая - вот, мол, шум будто над вами, а меня-то там уже нету, я улетел далеко-далеко на самом деле…
- А я ведь так и не летала на самолетах, - сказала Матрёна. – Все боялась. Уж, думаю, лучше поездом как-нибудь доберусь, медленно, зато верно.
- А теперь уже и поздно куда-то путешествовать, - тихо сказал Георгий. – Мы уже слишком стары для того, чтоб болтаться по миру от любопытства, а больше нам и незачем куда-то отправляться…
- Осталось только последнее путешествие – на кладбище. Но нам оно уже никаких впечатлений не даст, - с грустью промолвила Матрёна.
- Верно, - вздохнул Георгий.
И они оба, двое старичков, замолчали и долго сидели, слушая отзвуки деревенской жизни…
- Пойду я, Егорушка, - сказала Матрёна. – Обед мне надо разогревать.
- Угу, - отозвался Георгий. Матрёна ещё с минуту сидела, а потом все же собралась и пошла в дом, с трудом передвигаясь и придерживаясь за косяки. Георгий вздохнул ещё раз и тоже пошел в дом…
На обед были щи со сметаной. Матрёна принесла крупно нарезанный хлеб и положила его на стол. Дед Георгий взял ложку, зачерпнул ею суп, и, осторожно поднеся ко рту, тихонько попробовал. Оказалось немного горячо, и дед подул на ложку, а потом, удостоверившись, что та достаточно остыла, съел её содержимое… Поев, Георгий лёг приободриться послеобеденным сном. После того, как помыла посуду, легла спать и Матрёна…
*
Крысы, полчища крыс метнулись из-под ног Георгия, разбегаясь по помоечным улицам вонючего города. Тусклый свет из незашторенных окон домов освещал склизкие спины маленьких животных, создавая неотвратимое состояние отвращения. Георгий плюнул в заплесневелую стену и прошёл внутрь Белого Дворца. Угрюмый охранник осклабился железной хваткой и дёрнул затвор у автомата.
- Пароль? – спросил он, небрежно цыкая зубами.
- А-а-а-а! – ответил Георгий.
Охранник добродушно улыбнулся и пропустил Георгия сквозь турникет. Георгий торопливо поднялся по лестнице и вдруг понял, что не знает, какой этаж ему нужен. И тогда он остановился в растерянности на площадке, озирая коридор, открывшийся перед ним. Он помнил только дверь – белую деревянную дверь в тот кабинет, которого он ни разу не видел и где ни разу не был, но знал, что это и есть его цель. Не только теперь, но и всегда. Одна и та же дверь. Ничем не выделяющаяся.
- Куда мне? – спросил в испуге Георгий. Двери в коридоре одна за другой открылись и оттуда вышли люди. Они все разом что-то заговорили, но не разобрать. Георгий силился что-то понять, но слова неотчётливы. Вдруг они все замолкли и показали кто глазами, кто пальцем направление вверх. И тут Георгий с удивлением обнаружил, что вся лестница забита женщинами, стоящими в молчаливой очереди, вьющейся с этажа на этаж, начинающейся ещё на улице, а заканчивающейся непонятно где наверху. Георгий осторожно начал подниматься по лестнице выше, боясь глядеть на эти застывшие женские лица, не выражающие ничего, кроме укора непонятно за что. Этаж за этажом он поднимался, и сколько их прошёл, не мог сказать. Вдруг с неожиданной ясностью осознал, что конец где-то уже близок. И сразу же увидел, что поднялся до последнего этажа. Безо всякого удивления обнаружил, что женская очередь подходила именно к той двери. Белой, ничем не выделяющейся, деревянной двери. Георгий подошёл к ней, безо всякого смущения отворил и вошел внутрь.
Посреди кабинета средних размеров стоял письменный стол, а за ним восседал человек в белом халате. Георгий попытался разглядеть лицо этого человека, но никак не мог, хотя человек не отворачивался, не закрывал лицо руками… И тут словно свет упал на хозяина кабинета. «Это ты?» – хотелось крикнуть Георгию, но будто язык засох и больше не мог двигаться. А человек смущённо улыбался, словно всё понимал. Георгий подумал, что неплохо было бы скрыться, уйти от этого человека. Но почему-то только глядел неотрывно на него. Человек в белом халате вылез из-за стола и подошёл к Георгию. Постоял некоторое время рядом, а потом как-то резко исчез из поля зрения. Георгий почему-то был уверен, что этот человек пошёл к двери и потому глянул туда, но, к своему удивлению, обнаружил, что из кабинета двери нет. Там, где должна была быть дверь, стояла сплошная стена. А человек исчез, бросив Георгия внутри этого кабинета, не имеющего дверей. Только окно на неведомом этаже, и в окно видно только небо. И кто-то невидимый предлагает тихо: «Хочешь освободиться – прыгай в окно и падай, размазавшись в конце по асфальту жидкой медузой. Или жди дверь и поэтому всё время сиди в этой комнате. Потому что двери не только нет, но и никогда не было». Георгий разозлился на этот голос, но понять, откуда тот идёт, он не мог. Ему казалось, что он даже знает, почему определить источник этого голоса невозможно. Голос звучал не из стен, а прямо сразу в голове. Кто-то капал на мозги. Кто-то, кого, Георгий готов был поклясться, он никогда не видел и не слышал, но почему-то до боли знакомый. И тут вдруг Георгий удивился – он обнаружил, что по кабинету ходят солнечные блики, хотя в окне никакого солнца нет. Да и солнечных бликов, Георгий это точно помнил, раньше не было. В поисках источника света Георгий глянул вверх и не увидел потолка над собой. Тогда он взлетел над кабинетом и встал на стену. У здания не было крыши. Совсем. Георгий огляделся и почему-то ничуть не удивился тому, что стены всех кабинетов вместе образовывали некий лабиринт, бесконечный и уходящий за горизонт. А над лабиринтом не было ничего, только небо. Георгий глянул вниз и увидел пустой кабинет, откуда он вышел, и очередь женщин в него. И ещё он увидел охранника, стоявшего неподвижно у проходной, и был этот охранник - словно из воска, ничего не было в нём живого. Простой манекен. Они все были там внизу мелкими до смеха. И Георгий был уверен, что даже если он захочет вернуться к ним из солнечного мира в их тусклый город, то уже не сможет – просто не влезет, не поместится в эти узкие комнаты, коридоры и улицы. Тут ноги Георгия стали мёрзнуть. Он поёжился и обнаружил, что его штаны закатаны до колен. Георгий раскатал штаны, но, к удивлению, ноги стали мёрзнуть ещё больше. Тогда он попытался понять почему так, а сквозь подсознание вдруг пробился скрип. Георгий, не открывая глаз, вспомнил этот скрип. Он полежал ещё немного, но холод, запущенный в избу, не давал больше нежиться в постели – зябко. Георгий уселся на кровати и стал постепенно приходить в себя...
*
- Матрёна! – крикнул зычно дед Георгий. Потом посидел, ожидая ответа, и понял, что жена вышла. Дед распрямился, кряхтя, и, держась за поясницу, подошел к вешалке, обул стоящие под ней валенки, оделся и вышел из избы.
- Матрёна! – Ещё раз крикнул дед Георгий.
- Чего? – крикнула Матрёна из туалета.
Георгий покряхтел и, почесав щеку, сказал:
- Я проснулся.
- Чего? – не расслышала Матрёна.
- Проснулся я! – крикнул дед Георгий.
- Ну и хорошо! – ответила Матрёна. – Сейчас телевизор смотреть будем, там передача хорошая сейчас начнется!
Георгий постоял на крыльце некоторое время, о чём-то раздумывая, потом уселся тут же, подперев подбородок кулаками.
- Почему все это пришло ко мне только когда я уже ни на что не годен? – тихо говорил дед самому себе. – Когда нет ни сил, ни здоровья…
Матрёна вышла из туалета и оправилась к избе по извилистой тропинке. Вздохнув, дед Георгий поднялся и, подождав, пока жена дойдёт до крыльца, отправился в туалет сам. Потом вернулся и снова уселся на крыльце. Он сидел и о чём-то думал о своём, Матрёна два раза звала его идти в дом, но Георгий вежливо отнекивался и продолжал сидеть. Вернулся он в избу, только когда уже совсем стемнело, полностью закоченевший от холода, поужинал и сразу же лёг спать. Матрёна испугалась за его здоровье. Но Георгий успокоил её, сказав, что просто сочинял песню протеста против всего плохого и несправедливого на свете…
…Георгий стоял возле берёзы и глядел на красные флажки. Он передёрнул затвор ружья, чувствуя, что обложенный волк скоро появится. Там, вдали, уже шумели трещотками женщины, гоня животного на смерть. Охотник усмехнулся, предвкушая будущее. Тут кто-то тронул его за рукав. Георгий обернулся и увидел человека в белом халате, тот улыбался и что-то говорил, но что, Георгий не мог понять, силился и не мог. А человек, видя это, замолчал и сочувственно развёл руками. А потом ушёл…
ЭПИЛОГ
…Волк приближался. Георгий прицелился и испуганно замер – с каждым шагом волк изменялся – шерсть с него спадала, морда втягивалась, лапы распрямлялись… «Оборотень!» – завопил кто-то рядом. А Георгий с удивлением смотрел и смотрел на приближающегося тоненького подростка. На улыбающегося подростка… И на клыки…