Хроники Хлорного моря. Глава 3
Тот день ничем не отличался от остальных. Всё тоже жаркое солнце, всё тот же ветер, нагоняющий пылевые вихри с востока, вся та же работа в поле. Во всю началась уборка семян щавеля. Взрослые рубили стволы и сваливали их в кучу, старики обрубали листву и связывали колосья, утаскивая их к молотилке. А нам, как самым младшим, всего-то нужно было собирать с земли то, что осталось. Временами это были мелкие горстки семян, а местами приходилось сгребать с земли целые кучи. Щавель зреет не одновременно, а потому одни колосья осыпаются сами собой, стоит только тронуть их, другие же нужно долго молотить.
Аника, как всегда, подшучивала надо мной. Но не обидно. Нам было весело работать, и даже изнурительная жара, пыльный ветер и эти надоедливые слепни не портили нашего веселья. Мы собирали семена и обсуждали, как нам казалось, важные вещи. Обсуждали то, что будем делать в праздник, который приближался.
Конечно же, она сказала, что первым делом мы покатаемся на слобне её отца - в этом году господин Бао разрешил Анике самостоятельно управлять зверем, чего она так долго ждала. Потом мы наедимся сладостей, а когда солнце сядет, мы взберёмся на крышу её дома и будем смотреть на небесные цветы, которые наш Ладонь уже велел подготовить.
И вдруг Аника замолчала, а потом заскулила. Я даже не понял, что случилось. Но, подбежав к ней увидал кровь.
Рана была не глубокой, но крови было много. Острый кусок стекла, похожий на тонкое лезвие, впился Анике в руку. Мы запросто его вытащили, замотали рану и, кажется, можно было дальше продолжать работу, но... Аника закричала, закрыла глаза ладонями и упала на землю.
Она извивалась, корчилась и всё время просила закрыть её от света.
Лекарь ничего не смог сделать. Это была какая-то неизвестная болезнь, из-за которой даже малейший, тусклый свет вызывал у Аники сильную боль. Она так кричала, будто кто-то выкалывал ей глаза.
Конечно, деревенские напугались. Никто не хотел заразиться, а потому господин Бао решил запереть дочь в дальней кладовой. Каменный дом без окон, с толстыми стенами и толстой дверью. Воздух там всегда был странным. Он будто ничем не пах. А стоит открыть дверь и впустить запахи внутрь, то после того, как дверь окажется закрытой, все они будто исчезают.
Там, в полной темноте, Аника и осталась. День за днём она была вынуждена сидеть в кладовой, без света, без свежего воздуха. Её глаза там не болели, но даже там ей приходилось носить плотную повязку.
- Аника, я принёс тебе завтрак. Отвернись, я войду, - постучав в дверь тихо произнёс Дали и осторожно приоткрыл дверь. Свет прорвался в тёмную кладовую, но тут же растворился в полумраке. Темнота кладовой была настолько густой и непроглядной, что свет решался лишь заглянуть, но не решался войти.
Закрыв за собой дверь Дали осторожно принялся продвигаться в темноте.
- Сегодня лепёшки, сыр, а ещё твоему отцу привезли с моря сладкие водоросли, - сообщил мальчик.
- Привезли с моря? Значит, караван пришёл? - раздался голос в темноте.
- Да, сегодня ночью. Небольшой. Сегодня вечером они отправятся дальше.
- Много всего интересного у них, а я тут.
- Нет. Там вообще ничего интересного. Ткани, водоросли и рыба, - поспешил успокоить Анику Дали.
- Обманываешь. Я знаю, что там много всего интересного, - грустно хихикнула девочка.
- Ты поправишься, обязательно поправишься, и тогда приедет следующий караван. И небесные цветы мы обязательно посмотрим, они же будут на следующий праздник.
- Осторожно, ты сейчас споткнёшься, - вдруг произнесла девочка. – Стол левее.
- Откуда ты знаешь? Тут же вообще ничего не видно?
- Знаешь, когда не видно, привыкаешь. Если знаешь, где расставлены вещи, то как будто видишь всё и с закрытыми глазами. Если мы с тобой поиграем в прятки, я тебя запросто тут отыщу.
- Давай я лучше поменяю твою повязку, - осторожно нащупав стол и поставив еду произнёс Дали.
Протянув руки в темноту и двинувшись на голос девочки, мальчик сделал пару шагов и коснулся её руки, скользнул ладонью по запястью, коснулся плеча. Развязывая узелок повязки, который сильно затянулся, Дали почувствовал слабую дрожь в теле Аники. Она тихо посмеивалась.
- Чего смешного?
- Ты так осторожно всё делаешь, как будто стесняешься, - захохотала девочка.
- Тут просто очень темно, и я вообще ничего не вижу. Боюсь вместо узелка схватить тебя за ухо, или за волосы дёрнуть, - принялся оправдываться Дали.
- А что там ещё в деревне? Больше никто не заболел?
- Нет. Я вообще думаю, что эта болезнь не заразна. Но люди боятся. Мама даже мне пыталась запретить к тебе приходить.
- А вдруг они правы. Вдруг ты тоже заразишься?
- Я старую повязку сожгу, руки вымою в солёной воде, - важно ответил Дали. – А если я и зарожусь, мы будем тут с тобой вместе. Мне не придётся работать, а тебе не будет скучно.
- Нет, не нужно. Тут тоскливо. Очень хочется выйти и увидать что делается вокруг, - грустно ответила девочка. – Знаешь, мне становится хуже. Раньше я выходила ночью за дверь. Глазам было больно, но я могла немного погулять и посмотреть, пусть и через повязку. Но прошлой ночью я приоткрыла дверь и не смогла выйти. За дверью было очень ярко. Я закрыла глаза руками, но свет пробивался даже сквозь ладони.
- Я найду повязку плотнее и принесу сегодня вечером, - Дали развязал узел и свернув старую повязку, убрал её в карман своих штанов.
- Не поможет. Я начинаю видеть свет даже в этой темноте.
- Но тут нет света.
- Просто ты его не видишь.
Повязывая полоску чистой ткани на глаза девочки, Дали осторожно расправил её волосы, стараясь не вплести их в узел. Волосы были жёсткими, скользкими, как нити из паутины древесных пауков.
- Тебе нужно помыть волосы, они жёсткие. Вечером я принесу тёплой воды и мыльный корень.
- Принеси мне и мочалку, - попросила девочка.
Сидя за столом, дети уплетали лепёшки и разговаривали о разном, не имеющим смысла. Дали всё время пытался перевести разговор в шутку, пытался развеселить Анику. Та же, оценив старания мальчика, смеялась. Да ей и на самом деле было весело. Почти также весело, как раньше, когда она свободно могла гулять под солнцем.
Но всё хорошее быстро кончается. Сложив пустую посуду, Дали собрался уходить. Его ждала работа в поле.
- Я приду вечером. Как только караван уедет, я сразу приду, - сообщил он стоя у двери.
- Караван сегодня не уедет. А если ты придёшь вечером, то не сможешь уйти домой, - произнесла девочка.
- О чём ты говоришь?
- Не знаю. Мне кажется, что вечером что-то произойдёт.
День был вполне обычный. Обычный во всём. Пылевые вихри кружили над полями, солнце раскаляло воздух, а надоедливые слепни не давали покоя как людям, так и животным. Впрочем, к вечеру погода заметно изменилась. Ветер поменялся и угольно-чёрные тучи, пришедшие со стороны гор, принесли холодный дождь.
- Не повезло караванщикам, - сказал седой старик, стоявший на веранде, глядя на горы. – В такую погоду лучше не рисковать, оползни будут, да и все дороги превратятся в бурлящие реки.
И правда, даже издалека было видно, как с гор сходят потоки воды, утаскивая за собой огромные глыбы.
- Зато нам повезло, - раскуривая свою кирэсу произнёс другой старец, высунувшись из окна хижины напротив. – Такого дождя давно не было. Наконец смоет пыль и намоет породу на поля. В будущем году урожай будет хороший.
- Это да, - согласился сосед. – Только вот и камней из земли за зиму выдавит столько, что поля не вспахать. Сколько сил потратить придётся, чтоб все убрать.
- Тоже верно, - вдыхая пряный дым покачал головой старик. – Но зато будет из чего строить кладовые. Урожай-то большой будет.
- Да как же он будет большой, если вместо того, чтоб пахать и сеять, камни будем собирать?
- Да соберём. Наймём людей с той стороны, с побережья.
- Наймём. А платить чем? Или у тебя всецветного жемчуга мешок завалялся?
- Платить? Так ведь, урожай большой будет. Им и заплатим.
- Заплатим, и что нам останется? Столько же, сколько в обычный год собираем.
- Это да. Но зато через год ещё урожай хороший будет.
- Это только если зима потом морозной не будет, и по весне всё смытое с гор на поля ветрами не распылит. И если с востока вновь пыль не принесёт.
- Это верно ты подметил, - выпуская густое облако дыма и чуть откашлявшись произнёс старик. – Зато кладовые останутся. Давно уж пора обновить. Ой, а кто это там?
Старики вгляделись сквозь дождь. Промокший до нитки Дали бежал по деревне, пытаясь не поскользнуться и не упасть. За его спиной висел большой мешок, а на плечи мальчик положил длинную жердь, по краям которой висели два больших деревянных ведра, из них клубами валил пар. Мальчишка, не поднимая головы, промчался мимо соседей в сторону кладовых.
- Куда это он? В такой дождь-то. И это ещё не сильно припустил, - посмотрев на соседа спросил старик, вдыхая пряный дым.
- К подружке своей, - ответил старик. – Жаль девчонку.
- Да, может всё обойдётся ещё. Может, какое снадобье отыщется?
- Даже не знаю. Лекари не смогли помочь. Слышал я, что господин Бао послал за каким-то очередным. Только вот, прибыть он должен был уже.
- Если через горы пойдёт, то быстро не прибудет. Вон ливень как припустил! - вытряхивая остатки горячего порошка из своей кирэсу произнёс старик и принялся закрывать ставни.
- Если вовсе не погибнет. В такую погоду в горах очутиться, всё равно что в илистый океан нырнуть, - махнув в знак прощания соседу, старик зашёл в дом и закрыл дверь.
Дали открыл дверь и, осторожно войдя в кладовую боком, стараясь не расплескать воду, быстро её запер.
- Ну и дождь там, - снимая рубаху, выжимая из неё воду прямо на пол и трусясь от холода произнёс мальчик. – Дороги в грязь превратились, капли огромные и холодные. А от горы целый кусок отвалился и вниз пополз.
- А я говорила, что караван не отправится вечером, - произнесла тихо Аника.
- Откуда ты знала, что дождь будет?
- Я не знала. Мне как будто приснилось это. Только я не спала. Ты принёс так много воды?
- Два ведра. Она маленько остыла, но я так и рассчитывал, чтоб не нести ещё и холодную. Я подожду на улице, - Дали приоткрыл дверь и застыл. Дождь усилился и от падающих с неба потоков воды вообще не возможно было что-то разглядеть.
- Оставайся, ты там замёрзнешь.
- Но пока я буду ждать окончания дождя, вода остынет, и ты не помоешься.
- Я помоюсь сейчас. Тут же темно. Ты всё равно ничего не увидишь.
Дали, добравшись до стола, принялся вынимать из своего мешка еду. Сделать это было не сложно, так как он знал какая миска и с чем будет следующей. Нужно было только нащупать край стола, чтоб не поставить миски мимо.
В темноте он слышал, как Аника раздевается, как переливает воду в большой таз, как натирается мыльным корнем. Не понимая от чего, но все эти звуки ужасно волновали мальчика. Во рту пересыхало, а сердце начало биться чаще, отдавая громкими ударами крови в виски.
- Помоги мне. Можешь полить воду мне на голову? Мне не удобно, - попросила Аника.
Ничего не говоря, Дали осторожно пошёл на голос выставив руки вперёд и чувствуя, как его ладони начали потеть от одной мысли, что он случайно может коснуться Аники, которая сейчас без одежды.
- Ну, чего так долго? Вот я, тут, - девочка схватила парня за запястья и направила его руки, положив одну себе на голову, а вторую на кувшин с водой.
Осторожно, стараясь не тратить воду напрасно, Дали принялся поливать голову подруги. Её волосы были жёсткими, даже колючими, как тонкие иглы.
- Возле кувшина ножницы лежат. Можешь немного подстричь мне волосы спереди? Они падают на лицо и мне не приятно, - попросила Аника.
Дали поставил кувшин и принялся безуспешно шарить рядом. Аника уверенно направила его руку.
Осторожно подстригая волосы подруги, Дали чувствовал что-то странное. Смущение и восторг, страх и интерес будто кружили вокруг него, заставляя сердце громко стучать в груди. Порой мальчику казалось, что этот стук разносится на всю кладовую. Пытаясь его заглушить, он решил затеять разговор.
- Ты так точно знаешь где что лежит. У тебя хорошая память. Я сегодня дома попытался закрыть глаза и походить. И я уронил чан с кашей, опрокинул стол и сильно ушиб колено. А ты тут в темноте так хорошо передвигаешься, - с завистью произнёс мальчик.
- Я просто вижу, - объяснила Аника.
- Видишь? Ну тут ведь темно.
- Для тебя темно, потому что глаза не привыкли. На самом деле тут светло. Всё источает свет. Он странный. Вроде одновременно и яркий, и в тоже время темнее самой тьмы. Он похож на какую-то странную дымку, как след в небе уже после того, как сверкнула и погасла молния. Только он не пропадает. И благодаря этому свету я могу видеть тут всё. Ещё вчера лишь некоторые очертания были видны, а сегодня к вечеру я уже хорошо вижу почти всё. Я даже вижу черты твоего лица.
- Ты всё видишь? И меня?
- Всё. И тебя.
Осторожно убрав руки и сделав шаг назад Дали положил ножницы на пол и немного отвернувшись, прикрыв ладонями пах, сквозь стиснутые зубы произнёс, - Всё, я тебя подстриг. Одевайся и будем ужинать.
Буря разыгралась с новой силой. С такой, что за дверь было не выйти. Аника и Дали лежали на большом ковре и разговаривали о том, выдержит ли крыша натиск непогоды. Временами она сильно скрипела.
- А как это, видеть в темноте? Ты прям вот как при свете всё видишь, или как-то по-другому? - поинтересовался Дали.
- По-другому. Говорю же, вот как молнию видишь, потом она погасает, но ты ещё видишь на том месте, где она была, её очертания, - прошептала Аника. Помолчав немного она вдруг встрепенулась. – Хочешь, научу.
- Как это?
- Выстави руки перед собой и соедини кончики пальцев. Смотри не на руки, а сквозь них.
- Да я и на руки то смотреть не могу. Тут же темно.
- Ну, ты же знаешь, где сейчас твои руки? Вот смотри туда, но не на них, а сквозь них, будто дальше. Вот как ты смотришь через стекло вдаль, но ты же видишь стекло. Так и тут смотри.
- Ну, смотрю. Ничего не вижу.
- А ты не своди взгляд, и медленно разомкни руки в разные стороны.
Дали, поморщив нос в знак недоверия, всё же сделал так, как просила Аника. Он медленно развёл руки в стороны и ему показалось, будто между его пальцев тянется странный след. С одной стороны, он был похож на слабый свет, но с другой стороны он был густой, как сама тьма.
- Ого, это что такое? Я вижу где были мои пальцы, - удивился и почти вскрикнул от восторга Дали.
- Это свет от тебя. Он ярче, просто ты ещё не научился обращать на него внимание. И такой свет от всего исходит. Вначале видно, его как след на том месте, где только что были твои руки. Но если привыкнуть, то можно видеть его вокруг всего, - объяснила Аника.
- И я смогу увидать тебя?
- Не знаю. Наверное. Но я тебя вижу уже очень хорошо даже через повязку. Я думаю, без повязки твой свет причинял бы мне боль.
К утру буря утихла. Собрав посуду, Дали отправился домой. Впереди был долгий день в поле, а значит нужно было поспать хоть немного. Глаза ужасно болели, будто кто-то насыпал в них песка.
Наскоро умывшись, мальчик расстелил на полу шкуры и завалившись на них уснул. Перед сном он ещё немного подумал над тем, что произошло ночью. Испытывая некий восторг, он ждал следующего вечера, чтоб вновь попробовать увидать тот загадочный свет.
Сон был недолгим. Мать позвала мальчика по имени и велела просыпаться.
Пытаясь открыть глаза Дали вскрикнул. Яркий свет будто ножом полосонул по его лицу, опалив и уколов одновременно. Новая попытка открыть глаза не увенчалась успехом. Боль, жар, резь усиливались.
Свернувшись калачиком Дали попытался спрятаться от света, закрыть глаза ладонями. Но его веки будто светились изнутри. Его ладони будто светились, и этот свет был виден сквозь закрытые веки.
Мальчик кричал, извивался, плакал. Боль была нестерпимой. И только когда прибежала мама и повязав сыну плотную повязку, закрыла наглухо ставни и двери, тогда боль и утихла.
Дали лежал свернувшись калачиком, тяжело дышал, постанывал и плакал. Ему было очень больно, но плакал он не от этого. Его слёзы текли от того, что он понял, каково было Анике, когда она заболела.
Вздрагивая, поскуливая и стараясь отыскать положение, при котором свет вовсе перестанет причинять боль, Дали уснул.
- Ты проснулся? Ну ты и соня, - раздался незнакомый голос, как только Дали открыл глаза.
Глаза ещё болели, но уже не так сильно. Скорее, было чувство схожее с тем, когда умываешься солёной водой. Мальчик осмотрелся.
Недалеко от него, на большом ящике сидел незнакомец и курил самокрутку, дым от которой заволакивал всю комнату. Сам незнакомец странно выглядел. Его волосы были почти белыми, лицо заветренным, а одет он был в ужасно пёстрый халат, от которого и у здорового человека в глазах рябить начнёт.
- Вы лекарь? Вы меня вылечили? Глаза уже так не болят, - привстав, спросил Дали.
- Не лекарь. Я усмиритель Азы. И ты не болел. В тебя влез Азы. Вот он, точнее, его часть, - Разган вынул маленькую стеклянную колбу и протянул её мальчику. Внутри было что-то похожее на осколок стекла. Тонкая, острая стеклянная игла.
- Какой же это Азы? Это стекляшка какая-то, - поморщив нос в знак недоверия произнёс Дали.
- Это не Азы. Это его иглы. Через них он разделяется и перемещается. В тебе он не успел закрепиться, и я успел его вытащить. Оставаясь в склянке, этот волос быстро утратит силы и станет просто стекляшкой.
- Это волос? Аника, - округлив глаза вскрикнул Дали. – Это её волос. Вы сможете и её вылечить?
- Это будет сложнее. Если её волосы уже превратились в стекло, шансов немного, - Разган затянулся густым дымом и выдохнув его клубами проследил за тем, как дым рассеивается.
- Так чего же мы ждём?
- Мы ждём захода солнца. Если мы попытаемся выманить Азы при свете дня, твоя подружка умрёт от сильной боли. Хотя, не скрою, и в ночи ей придётся вытерпеть страшную боль. Так что, ты давай, собирайся. Поешь, как следует и отдохни. Чем ты сытнее, чем менее уставший, тем ты менее интересен для Азы. Он ищет себе тех, кто утомился. А с заходом солнца мы попытаемся помочь твоей Анике.
Вечер был очень тихим. Даже слепни не донимали, а так, иногда пролетали мимо. Дали следовал за незнакомцем пытаясь как можно подробнее его рассмотреть. Разган был похож на бродягу, который не желает работать в полях и слоняется по миру в поисках беззаботной жизни.
Старый засаленный халат, стоптанные мокасины, этот огромный старый ящик за спиной. Бродяга, да и только. Он вовсе не был похож на тех мастеров, усмирителей Азы, о которых рассказывают истории. Точнее, он вовсе не был похож на того, каким себе представлял усмирителя Дали.
В фантазиях мальчика такие герои, как мастера Азы, были огромными, сильными и вооружёнными так, что любой Кулак позавидовал бы. Они смело бросались в бой со взбунтовавшимися Азы и побеждали их, иногда ценой своей жизни. Но кого может победить этот худосочный, уставший человек в грязном халате?
Подойдя до кладовой, Дали бросился вперёд и подбежав к двери, позвал, - Аника, это я. Я привёл лекаря, он поможет.
- Уходи, - послышалось тихо из-за двери.
- Нет, мы тебе поможем. Мастер Разган говорит, что в тебя вселился какой-то Азы, - Дали потянул дверь, но та не поддалась.
- Уходи. Уже поздно. Твоя мама рассказала, что случилось. Я не хочу больше никого заразить, прошептала Аника.
- Эй, девочка. Меня нанял твой отец, - вмешался Разган. – Послание дошло до меня с опозданием, да и в дороге я заметно задержался. Но если ты ещё можешь говорить и переживать за других, значит у тебя всё ещё есть шансы. Скажи мне, твои волосы уже начали ломаться?
- Нет. Но они очень жёсткие. Они похожи на… - девочка замолчала.
- На стекло? На стеклянные иглы? Скажи, ты можешь выдернуть волос рукой?
- Нет, они очень крепкие.
- Это хорошо. Теперь скажи, ты видишь что-то в темноте?
- Я вижу всё. Всё такое яркое. Глаза слепит даже через закрытые веки и повязку.
- А вот это не очень хорошо.
- Я вас видела, будто во сне, но я не спала. Вам нужно уходить отсюда, потому что вы тут окажетесь в опасности.
- Ну, я всегда в опасности, так что это не страшно, - захохотал Разган. – А теперь, послушай меня, девочка. Ты должна будешь снять повязку и выйти на улицу. Когда я скажу, ты должна будешь открыть глаза и, как бы больно тебе не было, не закрывать их. Только так мы сможем выманить Азы, что спрятался в тебе. Ты готова?
В ответ была лишь тишина. Разган снял со спины свой ящик, снял и сложил в него свой грязный халат и вынул нечто омерзительное. Длинная перчатка из человеческой кожи, потемневшая и морщинистая.
- Что это за гадость? Вы этим собираетесь лечить Анику? Фу, - вскрикнул Дали.
- Это просто кожа, снятая с руки мертвеца. Если тебе будет легче, тот мертвец при жизни был крайне отвратительным человеком, - пояснил Разган. – Такие перчатки есть у всех мастеров. Видишь ли, Азы не имеют таких тел, как у нас. Они могут быть вполне осязаемыми, но если не захотят, ты не сможешь к ним прикоснуться. А такая перчатка позволяет схватить Азы и сделать его таким же осязаемым, как и мы с тобой. А теперь я спрошу ещё раз. Аника, ты готова?
- Хорошо, я выйду. Но пообещайте, что больше никто не заразится. И пусть Дали уйдёт, - прошептала девочка.
- То, что никто не заразится, я пообещать не могу. Если что-то пойдёт не так, и Азы удерёт, будет много горя. Но если мы всё оставим как есть, ты вскоре перестанешь быть собой и тогда точно будет много горя. Что касается мальчика, он мне тут нужен, как помощник, - объяснив всё это, Разган натянул на руку перчатку и, раскурив самокрутку, протянул её Дали. – Когда я велю, втяни как можно больше дыма в себя и, не раздумываясь, выпусти его в то, что будет в моей руке.
Встав напротив кладовой, Разган скомандовал:
- Выходи, Аника!
Задвижка скрипнула, и тяжёлая дверь отворилась. Из темноты кладовой под ночное небо вышла девочка, закрывающая руками глаза. Её волосы были стеклянными, они искрились сине-красным, переливались в тусклом свете ночного неба. Девочка прижимала ладони к лицу и вздрагивала, будто от боли.
- Аника, слушай меня. Тебе будет больно, очень больно. Но ты должна терпеть. Ты должна убрать руки, снять повязку и открыть глаза. Только так мы сможем выманить то, что вселилось в тебя, - громко произнёс Разган и жестом велел Дали приготовиться.
- Хорошо. Только не упустите его, - прошептала Аника.
С большим трудом, испытывая страшную боль от яркого света, Аника убрала ладони от лица и медленно стянула повязку вниз. Испытывая необъятное чувство ужаса, вздрагивая и что-то бормоча себе под нос она открыла глаза.
Больших трудов стоило Дали не вскрикнуть. Глаза Аники были похожи на стеклянные шарики, в которых заключено пламя. Свет был столь ярок, что можно было собирать крупу с земли.
- Плохо дело, - прошептал Разган и, сделав шаг вперёд, велел: - А ну, Азы, выходи. Вот он я, уставший и голодный. Лакомый кусочек для тебя.
Хруст стекла раздался по округе, будто кто-то раздавил ногами сотню осколков. Волосы девочки зашевелились и один из стеклянных локонов, отломившись с громким треском, упал на землю. Локон принялся извиваться, меняться. Сотни длинных лапок показались по сторонам, превращая его в большую прозрачную многоножку.
Издав омерзительный писк, тварь огляделась. Стоящий неподалёку мальчик не показался ей привлекательным, а вот уставший мужчина был лёгкой добычей. Ощетинившись, тварь вытянулась в струнку, затем свернулась в комок и вновь распрямившись, прыгнула на Разгана.
Извиваясь в полёте, шевеля длинными лапами она продолжала меняться. Появилась зубастая пасть и острое жало на хвосте. Тварь начала расти. И вот, оказавшись у лица Разгана она вновь отвратительно запищала, готовясь впиться в жертву, но рука мастера схватила её за глотку и принялась сжимать.
Тварь запищала, принялась извиваться и размахивать хвостом. Острое жало то резало руки мастера, то с силой дёргало в сторону, в попытке вырваться. Очертя смертоносным хвостом круг в воздухе, тварь полосонула наотмашь и её жало скользнув по щеке девочки, оставило глубокий порез.
- Только не закрывай глаза, Аника. А не то мы оба погибнем, - прокричал Разган, и тут же обратился к Дали:
- Давай, дуй.
Собравшись с силами, мальчик зажал самокрутку губами и что есть сил втянул дым в себя. Его рот, горло, лёгкие обожгло горячим дымом. На мгновение ему и вовсе показалось, что это не дым, а тысячи маленьких жуков, что царапаются внутри него своими острыми лапками.
Стараясь не закашляться, мальчик кинулся вперёд и, увернувшись от очередного выпада смертоносного хвоста отвратительной многоножки, выпустил дым.
Клубы густого дыма вырвались из горла Дали очень легко. Закрутившись вихрем, дым, будто живой, бросился на стеклянную тварь и, окутав её, заставил замереть.
Бросив тварь на землю и пригвоздив серебряной булавкой, Разган кинулся к девочке.
- Ещё чуть-чуть, ещё немного потерпи, не закрывай глаза, - шептал мастер вынимая ещё одну булавку.
- Что вы задумали? Эй, - закричал Дали и кинулся к подруге.
- Это единственный путь. Или так, или смерть, - объяснил Разган.
Не раздумывая, твёрдой рукой он направил булавку в глаз девочки и проколол его. Булавка вошла мягко. Глаз девочки потух и помутнев, стал похож на потрескавшееся стекло. Та же самая участь была уготована и второму глазу. Аника обмякла и, упав на землю, затихла.
- Что вы сделали? Зачем вы так? - закричал Дали кинувшись к подруге.
- Тише ты, не кричи, - прошептала Аника. – Мне больше не больно.
Отвратительная многоножка, тихо попискивая, переставала сопротивляться. Наконец, она замерла и, оставшись стеклянной фигурой, на мгновение, начала трескаться.
- Да уж. Каждый раз, как первый раз, - прошептал мастер.
- Вы её убили? Она ведь не вернётся? - с надеждой посмотрел на Разгана мальчик.
- Я усмиритель Азы, я их не убиваю. Да и никто не знает, можно ли убить этого Азы. Он проспит многие десятилетия, а может и столетия. Здесь его земля, - надевая халат, объяснил усмиритель.
- А потом?
- А потом придёт другой усмиритель и сделает тоже самое. А может, придумает чего иное.
Сидя у костра и дожидаясь утра, Разган, как всегда, делал заметки. Обернувшись назад и взглянув на крыши деревни, он ненадолго призадумался.
Я наконец добрался до назначенного места. Жаль, но я немного опоздал. Девочку поразил засевший в этих местах Азы Стеклянный волос. Если бы я знал, кто это с самого начала, может, я бы и не задерживался в пути. Но увы, гонец не точно описал проблему.
Стеклянный волос — это Азы, что вселяется в людей через свои иглы, похожие на стекло. Вначале он пожирает глаза жертвы, потом изменяет её волосы, превращая их в стекло, а после отнимает разум. Жертва становится безвольной куклой, которая бродит по округе и разбрасывает иглы.
Я смог усмирить Азы, на моей практике это уже третий Стеклянный волос. Однако, изменения были уже необратимы. Девочка выживет, но мне пришлось лишить её зрения, чтоб отрубить связь с Азы. Увы, она останется слепой на всю жизнь. Её волосы останутся похожими на стекло, но опасности людям они не причинят.
Как и было указано в послании, за свою работу я получил четыре жемчужины. Правда в этот раз я поработал себе в убыток. Усмирение Стеклянного волоса стоит в три раза дороже.
- Тебе правда больше не больно на свету?
- Правда, - Аника улыбнулась и, повернувшись к Дали, посмотрела на него мутными глазами, - Почему ты такой грустный?
- Из-за тебя. Ты теперь не сможешь увидать небесные цветы, или ещё что-то, - нахмурился Дали.
- Ну, я вижу тебя. Я вижу всё вокруг. Не так, как прежде, я вижу свет от всего, что есть вокруг. И он разный. Я даже могу различать черты твоего лица. Я всё ещё вижу этот свет, он везде. И он прекрасен.
Спасибо Юлии в помощи относительно корректировки.
Всем привет. Надеюсь, история вам понравилась и не показалась очень уж скучной. Даже не знаю, будут ли придирки со стороны модераторов на сей раз. В любом случае история будет продолжаться, и мне тут уже выкатили предложение по окончанию собрать всё в книжку. Вот только я сомневаюсь, ну, как всегда. Нужно ли такое? Так что, если у кого какие идеи, или просто пожелания, рад буду выслушать.
Всем спасибо.