Утром всех жителей села созвали на сход. Собирался народ долго, вероятно, неизвестность предстоящего разговора настораживала.
Накануне вечером братья Шумаковы и Степан собравшись в доме у Александра долго беседовали о произошедших событиях, о смене власти, о странном звуке услышанном во время стихийного собрания, о том предстоят ли изменения в привычном укладе жизни…
Решили, что пока менять ничего не будут, им бояться нечего. То, что они имеют заработано ими самими, а наёмный труд они хорошо оплачивали.
Однако на сходе ничего особенного не произошло, приехавшие подробно объяснили жителям села какие изменения должны произойти в их жизни в самое ближайшее время. А пока даже старосту села посоветовали оставить прежним, рекомендовали трудиться на своей земле так же плодотворно, а если возможно то и постараться добиться больших успехов.
Затем отправились в обратный путь, оставив над сельской управой развиваться красное полотнище.
Однако в эту же ночь кто-то убрал прибитое над крыльцом знамя. Несколько раз активисты снова водружали стяг на место, но он вновь исчезал.
Так и жили какое-то время, словно ничего не изменилось. Вскоре в село въехал обоз с вооружёнными людьми. Они ходили по домам и объявляли, что необходимо сдать излишки зерна, муки и круп.
Народ снова собрался на стихийное собрание.
– Какие излишки? – вопрошал селянин, глядя на матроса с наганом на боку. – Зима заканчивается! Зерна осталось только на посев, а остальное кое-как выжить до нового урожая! – доходя до крика говорил мужчина.
– Вы должны поделиться с горожанами, поддержать армию и флот. Жители городов создают всё необходимое для военных, а те защищают Родину от нашествия врагов! – не менее эмоционально отвечал ему матрос. – Лучше сами несите часть того, что имеется, иначе мы выгребем у вас всё что есть!
Угроза подействовала. Медленно с большим нежеланием наполнялись повозки мешками с зерном. Остальным делиться жители села или не хотели, или запасы муки и круп у них и правда иссякли.
Только зажиточные люди выдали небольшое количество этой провизии.
Оглядывая загрузку саней, матрос (похоже он был главным в отряде) был весьма недоволен малым количеством мешков.
– Вот не верю я вам, товарищи! – воскликнул он, оглядывая жителей. – Я обращаюсь к вам ещё раз! И называю вас, товарищами, потому, что знаю, что мы теперь единый народ. Даю вам немного времени! Подумайте! Может есть всё же у вас заначки которые вы утаиваете. Пойдём по домам, тогда уж не взыщите! Всё, что будет найдено, будет конфисковано!
Делать нечего… Нашлось таки ещё немного муки и круп.
– Вы нас обрекаете на голод! – сердито глядя на военных, произнёс невысокий мужчина с окладистой бородой.
– Вы живёте на земле, у вас есть чем прокормить себя, есть скот, птица. А горожане умирают от голода! Им неоткуда взять пропитание. Спасибо за то, что поделились! – он дал команду и обоз тронулся в сторону большака. Но матрос снова обернулся к людям и прокричал чтобы его все слышали. – На рынке лучше не появляйтесь не в уездном, не в волостном городах. И добро своё потеряете и сами пропадёте!
Проводив обоз до самого исчезновения его за поворотом, селяне начали расходиться.
– Вот такая она новая власть! – воскликнул мужик, продолжая со злостью во взгляде смотреть в ту сторону, куда скрылся обоз. По его одежде было заметно, что он имеет больше достатка чем многие жители села.
К осени Аннушка родила второго сына. Назвали его Васенькой.
– Стёпушка, – произнесла она глядя на младенца, но вместо радости в её глаза была заметна печаль, – он похож на тятю?
Степан обнял жену, прикоснулся губами к её виску и прошептал:
– Он похож на тебя, радость моя…
– А мне показалось на тятю, – произнесла молодая мама, с её глаз всё же соскользнули слёзы.
Их разговор прервал громкий стук в стену дома с улицы.
Аннушка вздрогнув со страхом посмотрела на мужа. Старший сынишка спавший в своей кроватке, проснулся и заплакал.
– Кто это? – спросила она, торопливо пряча грудь.
Степан посмотрел в окно, по его изменившемуся выражению лица стало понятно, что, что -то снова в их селе происходит.
Сама подошла к окну, увидела, что по дороге движется обоз пока с пустыми телегами.
На этот раз среди людей сопровождавших обоз кроме военных были и гражданские, да и обоз был гораздо длиннее.
Аннушка смотрела на торопливо одевавшегося мужа, в её глазах так же отражался страх.
– Аннушка, не бойся! Нельзя тебе тревожиться! У нас есть чем поделиться, я приготовил всё заранее. Знал, что они скоро прибудут.
Он вышел направился к сельской управе, ещё издали услышал недовольные голоса односельчан. Братья Аннушки уже были там, но похоже они в эмоциональном разговоре прибывших и жителей села не участвовали, стояли особняком, иногда перебрасываясь какими-то репликами между собой.
На этот раз во главе обоза был Григорий Козлов, по слухам дошедшим из города, стало известно, что он занимает какую-то важную должность в новом уездном правительстве.
Его громкий поставленный голос раздавался далеко, но и односельчане не молчали. Шла перепалка, что ни к чему хорошему привести не могло.
– Народ, похоже, с чем-то не согласен? – спросил Степан подойдя к родственникам.
– Да уж! Будешь тут недовольным! Теперь кроме, зерна муки и круп, требуется сдавать овощи, мясо и всё остальное что есть в хозяйстве, – недобро глядя на людей сидевших на телегах, отозвался Александр.
– Земляки! – слышался меж тем голос Козлова. – Я вас прекрасно понимаю! Но и вы должны всё понимать! Люди должны получать хотя бы минимум чтобы выжить! И не просто выжить, а ещё ударно трудиться и защищать страну от всякого рода интервентов и белой нечисти. Мы справимся со всем и тогда будет гораздо легче не только горожанам, но и всем нам.
– Вот вы у нас сейчас всё заберёте! – слышался возмущённый голос, – и что нам с голоду дохнуть! Мы тогда ничего выращивать не будем! Зачем гнуть спину, когда всё отбираете!
– А вот это уже явная контрреволюция! – возмущённо воскликнул военный, стоявший рядом с Козловым и до этого наблюдая за разговором молча. Начальник обоза, строгим взглядом остановил его.
– Мы оставляем вам достаточное количество провианта, что бы дожить до нового урожая…
– Сейчас оставите минимум того, что нам нужно, а по весне или гораздо раньше снова явитесь и подчистите всё подчистую! – не дослушав его прокричал второй селянин. – Чего вы добиваете? Чтобы мы и правда бросили сеять и выращивать скот?
– Дядька Федот, зря вы так себя настраиваете! – продолжил говорить Козлов. – Всё равно вам придётся рассчитаться с продразвёрсткой. Лучше добровольно! И вы все это знаете! Часть обоза сейчас проедет дальше в соседнее село, а вы начинайте готовить провизию. Кто, что и сколько сдал, всё будет тщательно фиксироваться. Сегодня сдаём овощи, мясо, молочные продукты кроме молока, – произносил мужчина, видя как взгляды односельчан становятся суровее. – А завтра прибудет обоз за зерном, мукой и крупами…
Слухи о том, что в стране и в мире бушует странная и страшная болезнь доходили до людей этой местности, молились и надеялись, что она не дотянется до них. Но! Кто-то всё же занёс её и в это село.
Степан и Аннушка справились, выжили хотя порой и не было надежды на выздоровление.
Сами-то они справились и думали на этом всё… однако, деток они уберечь не смогли. Ушла и Марфа, жена Петра вместе с недавно родившейся дочкой. Семьи Ивана хворь не коснулась. Александр почувствовав недомогание, закрылся в бане, возможно тем и спас свою семью.
Почти три года болезнь терзала страну, внезапно начавшись так же внезапно и завершилась…
Аннушка была безутешна, Степан переживал, но его эмоции дальше его сердца и души не выходили, а на неё стало страшно смотреть – исхудала, в густых волосах кое-где блестела седина.
Её основной одеждой теперь стали длинная чёрная юбка и такого же цвета платок, да тёмная кофта…
Несмотря на перемены уклад жизни на селе всё ещё не особо изменился, росло только недовольство властью среди зажиточных крестьян. Многие и правда перестали работать на земле, зная, что всё отнимут. А вот братья Аннушки и её муж продолжали так же трудиться. Не могли они бросить землю с таким трудом, с любовью и заботой когда-то распаханную. Превратив заросший кустарником и бурьяном чернозём в плодородные поля, дававшие хороший урожай при надлежащем уходе. Тем более новая власть продразвёрстку, наконец-то, заменила на продналог. Было накладно, но это была фиксированная плата и излишки разрешалось продавать на рынке. Это стало для многих стимулом для дальнейшего развития.
Весной одна тысяча девятьсот двадцать шестого года незадолго до начала посевной в село прибыло районное начальство, селян созывали на очередной сход ничего не объясняя. Люди шли размышляя над тем, что является причиной этого внезапного появления, ведь всё что требовали от них было собрано и теперь самим предстояло выжить до нового урожая подмешивая в муку высушенные травы.
Находились даже селяне с юмором относившихся к этой ситуации, они шутили над собой, говоря, что как бы в козлов не превратиться и не заблеет… Однако смешным это казалось немногим. Приезжающие за провизией теперь вели себя не так как впервые годы, они теперь ходили по дворам, переворачивали всё, но находили не часто. Или у людей и правда мало что оставалось, или всё же они умело всё прятали, так как чем-то должны засевать поля чтобы выжить…
«Гости» прибывшие на этот раз в село не были вооружены, одеты в гражданскую одежу и прибыли на этот раз не верхом на лошадях, а на ааа-вто-мооо-биии-леее. Слово-то какое чудное и непривычное.
Оглядывая невиданную до селе машину, заглядывая внутрь неё жители заметили, что внутри всё же находятся двое вооружённых людей.
А прибыли эти люди для того чтобы организовать на селе ячейку советской власти. Были избраны председатель сельского совета и его секретарь. Они были наделены большими полномочиями и теперь именно они должны были заниматься сбором продовольствия, обеспечивать порядок и беспрекословное выполнение законов новой власти.
Чтобы приезжие в гостях надолго не задерживались выбрали сельчане тех кого предложили (скорее всего по рекомендации их земляка Григория Козлова).
А предложили они тех кого сами бы никогда не выбрали. Эти люди не только никогда добросовестно не трудились на земле, но мягко говоря недолюбливали основную массу земляков.
Скорее всего надеясь на то, что найдут на них управу и будут жить по своим правилам.
За эти годы в семье Аннушки и Степана родилось трое ребятишек: сначала два сына, а затем судьба порадовала родителей явив на свет дочку.
Родители радовались, что, наконец, у них настоящая семья. Продолжали так же трудиться обеспечивая себя всем необходимым, но и налоги старались выплачивать в полном объёме, тем самым не навлекать на себя гнев власти.
Однако Степан соорудил во дворе надёжное хранилище, где укрывал зерно для будущего урожая. Как не пытались его обнаружить не сумели ни приезжие сборщики, ни свои.
Пошли слухи о том, что начали организовывать сельхозартели или колхозы, чем они отличались никто из сельских жителей не знал, знали только одно, вступивший в эти организации человек должен отвести со своего двора всю живность, отдать все имеющиеся у него орудия и земельный надел, работая при этом не покладая рук, получая за свой труд что-то по итогам года. Позже станет понятным, то это всего лишь несколько грамм зерна на трудодень.
Дорогие друзья не забывайте поддерживать автора! Меня это очень вдохновляет! Ваша Медведица.