Шли с Марией повидать на дому пациентку. С океана несло запахи: тухлой рыбы, горелой соли и цветения франжипани – сейчас как раз сезон, все деревья в цвету.
Дошли до домика – каркас из веток, натянутая чёрная плёнка, ещё синей плёнки кусочек с краю. Нырнули в тёмное нутро. Включив фонарь рассмотрели пациентку – тринадцатилетняя девочка на седьмом месяце беременности, лежит на земляном полу, на скомканном буром покрывале. Мать тихонько шепчет:
— Её в гамаке тошнит очень сильно, не может в нём спать….
Мария ведёт осмотр, я держу фонарь. Всё также пахнет тухлой рыбой, чуть слабее запах франжипани и ещё один, новый добавляется – застоявшейся кислой мочи.
Закончив осмотр, Мария даёт рекомендации, назначает день приёма в клинике, встаёт. Выныриваем на воздух. Мама девочки выбегает за нами следом, протягивает нам две жёлтых карамболы:
— Доктора, возьмите, сладкие!
Мария брызгает на каждый фрукт спиртом, протягивает один мне, надкусывает свой:
— И правда, сладкие! Скажи?
Я не чувствую во рту ничего, кроме горьковатого подобия растворившейся ношпы и кислой мочи. Киваю. Наверное, это были и вправду очень сладкие карамболы.
