О танках на конях. Фантазии из Эрмитажа
Атака латной конницы. Рыцарский клин проламывает множество пехотных линий, ощетинившихся пиками, бесполезными против брони всадников и их коней. Да, это сюжет достоин величайших батальных полотен. На переднем плане, конечно, изображен сам император, ну король там или герцог. Обязательно с открытым забралом и мечом. Потому что потомок, ценитель музейного шедевра, должен убедится, кто лично обеспечил победу, кому те, на дальнем плане, помогали добыть славу, ну те самые, которые фон великого события. Но внимательный взгляд охватывает все действие целиком, и второй, и третий планы. Запечатленная кистью великого мастера битва завораживает. Атака латной конницы смотрится восхитительно.
Не все легко, бывает и лошадям подбивают ноги, бывает кого-то, цепляют в стыки доспехов, выбивают из седла, но это погрешность. Лава идет дальше, не замечая сопротивление пехоты. Как раскаленный нож сквозь масло. Танковый кулак, прорвавший оборону на узком участке фронта, выходит на оперативную глубину. Стрелки, зарывшись в землю, может и выживут, но не остановят танковый клин.
Конная атака, разорвав плотный строй пехоты, рассеяла вражеских солдат по полю, а дальше коли – руби. Руби с плеча сверху вниз, наотмашь в сторону. Конь, принимает на грудь острие пики и своей массой, умноженной на массу всадника, ломает древко. Взмах меча, и незадачливый пикинер обездвижен, он уже под копытами. Остальные врассыпную. Распался и конный строй. Главное не терять скорость и напор. Шпоры коню – короткий рывок, снова удар меча, никакой щит не выдержит этот удар. Идет работа:
- Один огонь!
- Я Костолом, один ушел, наблюдай. Заряжай, заряжай.
А командир танковой роты и наблюдатель – оператор дрона корректируют:
- Я Счетовод, один огонь, один, огонь.
- Птичник, я Счетовод один ушел, один ушел, наблюдай.
- Я Птичник, наблюдаю, да.
- Я Птичник, лево четыреста, дальше сто пятьдесят один огонь.
- Я Счетовод, лево четыреста, дальше сто пятьдесят, да.
- Костолом, я Счетовод, влево сорок, боковой уровень двести пятьдесят четыре. Два, пять, четыре. Как принял?
- Я Костолом, влево сорок, боковой уровень двести пятьдесят четыре, принял, да.
- Птичник, я Счетовод, выстрел по готовности. Жди, они наводятся.
- Костолом, я Счетовод, выстрел по готовности.
- Птичник, есть выстрел, я Счетовод, наблюдай.
- Я Птичник, наблюдаю, да.
С этими все, но впереди сбились в кучу трое, один с длинным щитом, двое с алебардами. Рыцарь в черном доспехе и алым пером на шлеме уткнулся в них и увяз. Пытается отбиться, но нет, пятится назад, аж лошадь присела на задние ноги. Надо помогать. Рывок в его сторону. Выстрел! И пятиэтажка, где в подвале был оборудован опорник обваливается, складывается как карточный домик. Тех, кого не снесло ударной волной и осколками, завалило обломками. Дальше пойдут штурмы зачищать, что осталось. Задняя скорость, откат, танку нельзя стоять. Болт из арбалета пробивает нагрудник насквозь. Кованный нагрудник, такой надежный от стрелы из лука, его не берет даже встречный удар копья, но не арбалетный болт. Поэтому арбалетчиков ненавидели. И не брали в плен. Вот, ПТУРщики выцеливают одиночный танк. Управляемая ракета, вылетавшая из ниоткуда, невидимая для экипажа, может жечь железо. Нельзя выжидать. Выстрел, меняй позицию, пока пыль не осела.
Крепостные стены, бетонные надолбы и минные поля исключают успех лобовой атаки бронированной лавы. Крепости берут по-другому. Даже если штурм, то конная атака только в пролом стены или выбитые ворота. Но в поле, при наличии оперативного простора, остановить удар железного кулака может только фланговый удар такой же закованной в сталь конницы. Копье в копье, щит в щит, сила против силы. Танковые засады, выводившие Т-34-76 на дистанцию пробития брони тигров и пантер. Именно так, имея менее мощные танковые орудия, с куда меньшей дистанцией эффективного поражения новейших зверей вермахта, на Курской дуге, советские воины, удерживая, прогибаясь, но удерживая на линии обороны немецкие танковые атаки, боковыми фланговыми ударами останавливали прорывы. И перемалывали, перемалывали мощнейших тех лет стальных монстров.
Наступление «растопыренными пальцами», когда концентрация атакующей мощи критически не превосходит возможности обороны, потому что размазана, с этим пехота справляется грамотным распределением противотанковых средств - пушек, аркебуз, инженерных препятствий, в виде рогаток и траншей. Но оборона вынуждена распылять, от того и скудные всегда, свои средства по всей длине удерживаемых рубежей. Искусство полководца – адаптировать наступательный порыв, менять направление главного удара, правильно используя всю мощь накопленных для атаки бронированных сил, именно это не дает возможности обороне эффективно сопротивляться. Но если нет засадного полка. Множество раз в сражениях засадный полк решал, кому Фортуна отдаст свое предпочтение при выборе победителя.
Контратака, пусть меньший по числу отряд, но спаянный в монолит, и направленной во фланг атакующего клина, своей внезапностью не позволяет противнику развернуться и встретить контрудар прямо, фронтом. Значит и без шансов. Страшен по своей силе такой контрудар, сметающий и рассекающий атакующих. Теперь они, действовавшие до контратаки как единый организм, разбиты на небольшие ватаги и даже отдельные боевые единицы, но без прикрытия, потому куда слабее. С ними уже другие, пешие, могут разбираться самостоятельно, растаскивая крючьями и алебардами рыцарей, потерявших инициативу и ярость, подбираясь к ним с боков, сзади. Танки всегда должна сопровождать пехота. Десант. Оруженосцы.
Яркие плюмажи на рыцарских шлемах, родовые флаги, развивающиеся гордо среди моря врагов, что значит всадник жив, он ведет свой бой. Танк на полной скорости, со стягом полка – бравада, дерзость, но красиво. И эпично. Сюжет, достойный величайших батальных полотен.