Концепция советской оккупации – краеугольный камень государственности «маленьких, но гордых» прибалтийских республик. Именно поэтому отрицание факта советской оккупации в этих светочах европейской демократии и свободы карается тюремными сроками наравне с государственной изменой.
Ссылаясь на оккупацию, Литва, Латвия и Эстония поразили в правах сотни тысяч проживающих на их территории русских («гражданские оккупанты»), и регулярно выставляют России, как правопродолжательнице СССР, требования о многомиллиардных репарациях. Помнится в Эстонии даже на полном серьезе предлагали передать им на десять лет Новосибирскую область во искупление вины за оккупацию.
О советской оккупации Прибалтики, как о чем-то само собой разумеющемся, на официальном уровне постоянно говорят лидеры стран Запада и все представители прогрессивного человечества (есть такая каста).
И все было бы у прибалтов, лидеров Запада и представителей прогрессивного человечества хорошо, если бы не одно «но». Термин «оккупация» является международно-правовым термином и как подобает любому правовому термину, имеет четко определенное значение, закрепленное в международных документах.
Не будучи юристом-международником, предоставлю слово признанным авторитетам в этой области.
Вопрос о правомерности применения понятия «оккупация» к процессу вхождения Прибалтики в состав СССР с международно-правовой точки зрения был исследован крупнейшим советским и российским правоведом, многие годы являвшимся вице-президентом Российской Ассоциации международного права С.В. Черниченко:
«Военная оккупация - временное занятие неприятельской армией части территории или всей территории противника без перехода суверенитета над занятой территорией к оккупирующему государству. Между Советским Союзом и Латвией, Литвой и Эстонией в 1940 году не существовало состояния войны. Между ними не велись какие-либо военные действия без объявления состояния войны. Советские войска не нападали на эти государства и не занимали их территорию без их согласия. Таким образом, их нельзя относить к неприятельским войскам, а их ввод на территорию Прибалтийских государств не может быть расценен как оккупация» (Черниченко С.В. О «оккупации» Прибалтики и нарушении прав русскоязычного население». - http://www.mid.ru/ns-)
Существует в международном праве, отмечает С.В. Черниченко, и понятие о невоенной оккупации, но оно касается лишь занятия не населенных и никому не принадлежащих территорий. Отнести Прибалтику 1940 года ни к первым, ни ко вторым никак невозможно.
Отсюда, однозначное заключение:
«Ни о какой оккупации Прибалтийских государств советскими войсками не может быть и речи».
Руководитель Российско-Балтийского центра Института социологии РАН Р.Х.Симонян дополняет:
«IV Гаагская конвенция от 18 октября 1907 г., подписанная 44 странами, рассматривает оккупацию как последствие международного военного конфликта, т.е. оккупации должны предшествовать военные действия между государствами. Оккупированной считается территория противника, занятая в ходе войны или военного конфликта. Именно так оккупацию определяет ст. 42 в разд. III «О военной власти на территории неприятельского государства». Так же трактует понятие «оккупация» и более поздний международный документ – Женевская конвенция «О защите населения во время войны» от 12 августа 1949 г. Но в 1939-1940 гг. между СССР и Латвией, СССР и Литвой, СССР и Эстонией не было ни вооружённого конфликта, ни военных действий. Следовательно, исходя из определения, зафиксированного Гаагской конвенцией, не было и оккупации. Других документов в системе международного права, определяющих понятие «оккупация», не было». ( Симонян Р.Х. Оккупационная доктрина в странах Балтии: содержательный и правовые аспекты.//Государство и право. 2011. - №. 11.)
Как видим, любое утверждение о «советской оккупации Прибалтики» ничем не отличается от утверждения: «2х2=5». Такой же точно бред.
Поэтому, не удивляет, что в миллионах текстов и речей, обличающих «советскую оккупацию», никогда нет ссылок на международно-правовые документы и никогда не приводятся определения термина «оккупация».
Правовой бред, возведенный в аксиому.